Глава 10. Марк

“Предательство — это не удар в спину, это нож, который ты сам даёшь тому, кому доверяешь.”

Неизвестный

Эмили вошла в кабинет, и я закрыл за ней дверь. Она стояла напротив, опустив взгляд, словно боялась того, что могла увидеть в моих глазах. Внутри меня что-то болезненно сжалось, но я не дал волю этим чувствам. Я должен был сохранять холодное самообладание. Всё, что было между нами, казалось на грани — как неустойчивое пламя, которое может вспыхнуть или погаснуть навсегда.

— Что тебе нужно, Эмили? — голос оставался ровным, но внутри меня всё разрывалось на части. Боль, злость, отчаяние — это всё кипело внутри, но я держался, стараясь не показать ни одной эмоции.

Она колебалась. Я видел, как ей сложно было начать разговор. Наконец, она собралась с духом и произнесла:

— Это правда ты? — её голос был тихим, почти срывающимся, словно она до последнего не хотела верить в то, что говорит.

Я нахмурился. Не понял, что она имеет в виду. Внутри начинало закипать раздражение.

— Что я? — спросил, поднимая брови и смотря прямо в её глаза, пытаясь понять, к чему она ведёт. Её взгляд встретился с моим на мгновение, и в нём промелькнуло что-то, чего я не мог сразу разобрать. Боль? Страх?

Она сглотнула, как будто пытаясь найти нужные слова, но её голос всё равно дрожал:

— Ты правда не знаешь? — её слова едва касались воздуха, так тихо она их произнесла.

Я хмыкнул, раздражение только нарастало.

— О чём ты говоришь? Перестань ходить вокруг да около.

Эмили сжала кулаки и, словно бросая вызов, выпалила:

— Макс в тюрьме.

Эти слова врезались в мой разум, будто удар. Я не ожидал такого, но ещё больше я не ожидал, что она заикнётся об этом здесь, сейчас, передо мной. Я застыл.

— Это ты его подставил? — её голос дрожал, как будто она боялась услышать ответ. Каждое её слово ударяло, как кнут. Как она могла? Как могла думать, что я, её муж, способен на такое? Моя злость вскипела, но за ней срывалась невыносимая боль.

Я сделал шаг к ней, схватив её за лицо, заставив смотреть прямо мне в глаза. В её взгляде я искал что-то, что вернуло бы мне прошлое, но видел лишь страх и сожаление. А это только разжигало во мне огонь ненависти и отчаяния.

— Как ты могла так подумать?! — мои слова прозвучали резко. Каждый слог словно резал воздух, полный негодования и ярости.

Эмили всхлипнула, её глаза наполнились слезами. Она опустилась на колени передо мной, её руки вцепились в моё запястье.

— Прости… прости меня, Марк, — её голос был полон отчаяния. — Я знала, что это не ты… — слёзы катились по её щекам, а голос едва вырывался наружу. — Пожалуйста, помоги ему… разберись в этом, прошу.

Моё сердце замерло на долю секунды, а потом обрушилось в бездну. Я стоял над женщиной, которую любил, которая предала меня, и сейчас она умоляла меня помочь другому мужчине, её любовнику. Это было абсурдно, но я почувствовал, как что-то тёмное ворочается внутри меня. Я был зол, но в то же время испытывал странное удовлетворение. Это было как вызов, который я не мог проигнорировать. Как завершение того, что началось с её предательства.

Я сделал шаг назад, чувствуя, как гнев сменяется холодной решимостью. Я сделаю это, но не ради неё, а ради себя. Ради того, чтобы доказать, что я всё ещё контролирую свою жизнь. Она всё ещё стояла на коленях передо мной, её слёзы текли по щекам, но я больше не мог чувствовать к ней ничего, кроме отчуждения.

— Я помогу, — сказал я, голос звучал сухо и отстранённо. — Но не ради тебя, — добавил, смотря на неё сверху вниз. — Ради себя.

Эмили посмотрела на меня с растерянностью, её лицо казалось осунувшимся и утомленным. В этот момент она выглядела хрупкой, словно её мир рушился прямо на глазах. Но внутри меня было лишь пустое, холодное безразличие. Я отвёл взгляд, пряча те остатки чувств, что ещё могли остаться. Я не хотел, чтобы она видела их. Всё это больше не имело значения.

Хотя, кого я обманываю, безразличие, это скорее маска, которую я пытался нацепить на собственное сердце. Больше всего мне хотелось схватить её, прижать к стенке, задрать платье, стянуть трусы и жестко оттрахать, сдавливая горло, чтобы она не могла дышать, чтобы извивалась подо мной как тогда в отеле. Стиснул зубы, потому что член напрягся и мешал мне думать. Стало страшно, что не сдержусь и сделаю всё то, чем сейчас наполнились мои мысли.

— Всё Эмили, уходи. Я разберусь с этим.

— Спасибо, Марк, — она встала с колен, расправила юбку.

Подошла ко мне и потянулась, чтобы поцеловать. Я еле сдержался, чтобы не дернуться от неё, лишь повернул лицо в сторону. Её губы скользнули по моей щеке. Внутри всё напряглось.

— Пожалуйста, уходи, — сказал твердо, не поднимая на неё взгляда.

Когда дверь за ней закрылась, налил себе виски. Медленно, не спеша, как будто в этом был смысл. Глоток обжёг горло, но толком ничего не изменилось. Только стало тише внутри.

Я смотрел в окно, за которым сгущался вечер. Где-то там — улицы, машины, обычная жизнь. А у меня тут — руины. Развалины того, что ещё недавно казалось прочным.

За дверью зацокали каблуки. Я знал, кто это. Не надо было оборачиваться.

— Марк, — голос с оттенком беспокойства. — Я забронировала столик. Ты же говорил, что мы сегодня поужинаем?

Я медленно обернулся, поставил стакан на стол.

— Ужин отменяется.

Нора замерла, будто не ожидала услышать это так просто. Нахмурилась, но быстро взяла себя в руки.

— Почему? — тон стал жёстче. — Это из-за неё? Ты решил всё простить? После всего, что она сделала?

Посмотрел на неё. Прямо. Без выражения.

— Нора, это не твоё дело.

Она сделала шаг ко мне.

— Как это не моё? Я рядом всё это время. Я поддерживала тебя, была с тобой, когда она тебя унижала! Ты говорил, что всё кончено!

— Я не говорил, что ты можешь решать за меня, — тихо, спокойно, именно так, как я умею, когда внутри всё кипит, но лицо — камень. — Не лезь.

Она открыла рот, хотела что-то сказать, но передумала. В её глазах мелькнуло то, чего я не хотел видеть: не гнев, не обида — надежда.

Я отвёл взгляд.

— Уходи, Нора. На сегодня — всё.