Глава 12. Макс

“Самые опасные враги — это те, кого ты даже не заметил, пока они не стали слишком близко.”

Эрнест Хемингуэй

Я сидел на жёсткой тюремной койке в душной камере, чувствуя, как стены давят со всех сторон. Мысли о том, как я здесь оказался, крутились в голове заезженной пластинкой. Обвинения в финансовых махинациях казались абсурдной шуткой. Чёрт, я понятия не имел, как вообще попал в эту дыру.

Звук шагов в коридоре вывел меня из оцепенения. Охранник остановился у двери.

— У тебя встреча с адвокатом, — его голос звучал с оттенком сарказма.

— Выделили от государства? — процедил я сквозь зубы. Денег на нормального защитника у меня не было.

Охранник ухмыльнулся, явно наслаждаясь моментом:

— Шутник? Адвокат такой крутой, что я удивляюсь, как ты вообще на него заработал.

Я нахмурился. Какой адвокат? Кто мог взяться за моё дело? Пошёл за ним в комнату для встреч.

Когда я вошёл, сердце провалилось в пятки. Передо мной сидел Марк Картер — муж Эмили. Взгляд холодный, как сталь, лицо без эмоций. Время словно остановилось. В голове пронеслась буря — шок, страх, злость накрыли меня, как чёртов тайфун.

Марк не отрывал от меня взгляда, сверля насквозь. Он был спокоен и уверен, что бесило ещё больше.

— Добрый день, Макс, — голос ледяной, как взгляд. — Я твой адвокат. Марк Картер.

Я чуть не рассмеялся. Адвокат? Муж женщины, с которой я был два года, теперь защищает меня? Какой фарс.

— У меня нет денег, чтобы оплатить твои услуги, — прохрипел я с сарказмом.

Марк приподнял бровь, едва заметно усмехнувшись:

— Знаю. Тебе не нужно платить. Мы проверили твои счета — судя по ним, ты действительно не виновен. Но есть проблема: на документах стоит твоя личная печать.

Мысли помутнели. Печать? Какого чёрта моя печать оказалась на документах?

— Понимаешь, эта печать — главное доказательство против тебя, — продолжил Марк. — Где ты её хранил?

Я напряжённо пытался вспомнить. Печать лежала дома, в спальне. Никто не мог к ней добраться… кроме…

— Дома, в спальне, — ответил я. — Никто не имел к ней доступа.

Марк усмехнулся, взгляд стал ещё более колючим:

— Никто? Кроме моей жены?

Сердце ухнуло. Он знает. Конечно, знает.

— Кто ещё бывал у тебя дома? — резко спросил он. — Или ты где-то оставлял печать, где к ней можно было добраться?

И тут меня осенило. Натали. Чёрт побери. Она появилась на пороге и попросила пожить несколько дней. Тогда это не казалось подозрительным. Но однажды я заметил, что в спальне что-то не так — словно кто-то рылся в моих вещах.

— Дело в том, — Марк достал папку с документами, — что твоя печать стоит на актах о приёме наличности в клубе на суммы свыше миллиона долларов. Деньги, которые якобы поступали от VIP-клиентов, но по нашей информации, это были подставные лица. Классическая схема отмывания денег — грязные деньги заходят через фиктивные счета за якобы оказанные услуги клуба, а выходят уже чистыми.

Я слушал, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— Но самое интересное, — продолжил Марк, — что все эти операции проводились в дни, когда тебя не было в клубе. У нас есть камеры наблюдения из торгового центра напротив, где ты покупал подарок… для моей жены.

Удар под дых. Он даже знает детали.

— Получается, кто-то использовал твою печать, пока тебя не было. Кто имел доступ к твоему дому в те дни?

— Натали, — прошептал я, осознав всю глубину ситуации. — Это была Натали.

— Натали?

— Да. Бывшая хозяйка стриптиза в этом клубе. Она жила у меня несколько дней, сказала, что хахалю своему насолить хочет. Я даже и подумать не мог… Чёрт, она даже не знала о моих делах в клубе, не имела доступ к документам.

Марк кивнул, делая заметки:

— Значит, у неё были мотив, возможности и доступ. Остаётся выяснить, кто за этим стоит. Потому что одна она такую схему не потянула бы, вероятно, она просто кому-то помогала.

Я сжал кулаки. Предательство больнее всего, когда приходит от тех, кому доверял.

— Что теперь?

— Теперь мы собираем доказательства. И, Макс… — Марк посмотрел мне прямо в глаза, — несмотря на все наши личные обстоятельства, я буду защищать тебя так, словно ты мой родной брат. Потому что правосудие превыше всего.

В его словах не было ни грамма лжи. И впервые за долгое время я почувствовал что-то похожее на надежду.

Когда я вернулся в камеру, голова гудела от противоречивых мыслей. Марк Картер. Чёрт побери. Я ожидал кого угодно, но не его. Не мужа Эмили.

Сидя на койке, я всё прокручивал в голове наш разговор. Этот человек знает, что я трахал его жену два года. Знает, что она приходила ко мне, лежала в моей постели, шептала мне на ухо слова любви. И при этом он сидит напротив меня, холодный как лёд, профессиональный до мозга костей, и защищает меня.

Какого чёрта? Любой нормальный мужик на его месте скорее плюнул бы мне в лицо, чем предложил помощь. А он… он изучает документы, ищет зацепки, чтобы вытащить меня из этого дерьма.

То, как он смотрел на меня — без ненависти, без злости. Просто холодно и профессионально. Как будто я для него не любовник его жены, а обычный клиент. Это злило и восхищало одновременно. Что за человек способен на такое? На такой самоконтроль?

Эмили выбрала его. И я начинаю понимать почему. Этот мужик — стальной. У него есть то, чего нет у меня — внутренний стержень, принципы, которые он не нарушит ни при каких обстоятельствах. Даже если это касается человека, который разрушил его семью.

А я? Что я мог дать Эмили? Страсть? Адреналин? Несколько часов отрыва от реальности? А потом что? Когда она сказала, что любит меня, я даже слов найти не смог. Потому что знал — я не тот человек, ради которого бросают семью. Не тот, кто может дать стабильность и уверенность в завтрашнем дне.

Марк может. И сегодня он это доказал. Он борется за правду, даже когда эта правда касается меня. Человека, который причинил ему боль.

Чёрт, может быть, Эмили и правда выбрала правильно. Может быть, я был просто временным безумием в её жизни, а он — это то, что по-настоящему важно. То, что стоит сохранить.

И самое поганое. Я его зауважал. За эти полчаса разговора я понял, что он мужик стоящий. И это делает всю ситуацию ещё более мерзкой.​​