Глава 13. Марк

“Иногда приходится смотреть в глаза своему врагу, чтобы понять, почему всё разрушилось”.

Харуки Мураками

Я уже сидел в комнате для встреч, когда дверь открылась и его ввели. Макс. Мужчина, который стоял между мной и моей женой, который разрушил всё, что я строил годами. Но глядя на него сейчас, я не видел того самоуверенного парня, которого себе представлял. Он был растерян, словно не понимал, что происходит. Его глаза метались, как у человека в ловушке.

И вот он сидел напротив меня, а я пытался понять: что в нём такого? Почему Эмили выбрала его? Что заставило её бросить всё, что мы выстраивали вместе, ради этого человека? Да, он моложе меня, физически в форме, но этого недостаточно. Его дерзость, свобода, страсть — возможно, это то, чего она искала. Эмили стремилась к новым ощущениям, которые я, вероятно, не мог ей дать.

Но не только это. Глядя на него, я видел отсутствие той внутренней уверенности, которую привык наблюдать в мужчинах. Он выглядел слабым под давлением обстоятельств, словно этот удар жизни оказался для него слишком тяжёлым. Возможно, именно эта уязвимость и привлекала Эмили. Она могла почувствовать, что нужна ему, что может дать то, чего не могла дать мне. Может, она видела в нём того, кого нужно спасать, кто зависел от неё.

Но что тогда она во мне не увидела? Я не замечал в Максе ничего особенного, что стоило бы разрушения нашей жизни. Всё это казалось мне несущественным, но эмоции внутри кипели.

— Добрый день, Макс, — холодно произнёс я. — Я твой адвокат. Марк Картер.

Его глаза расширились. На мгновение он застыл, и я увидел борьбу шока и ярости на его лице. Он не ожидал меня. Наверное, думал, что получит государственного защитника.

Долгая пауза. Макс пытался осмыслить ситуацию, а я изучал его. В его глазах мелькнуло что-то похожее на благодарность, но тут же сменилось подозрением. Он не понимает, зачем я это делаю. И я сам не до конца понимаю.

— Твоя печать на документах — это серьёзная проблема, — перешёл я сразу к делу. — Где ты её хранил?

Макс замер, глаза сузились. Я видел, как он напряжённо копается в памяти. Интересно. Он действительно не знает, как печать попала в чужие руки. Либо отличный актёр, либо говорит правду.

— Дома, в спальне, — ответил он осторожно.

Я усмехнулся, чувствуя, как эмоции прорываются наружу:

— Кроме моей жены, кто ещё имел доступ к твоему дому?

Удар в солнечное сплетение. Я увидел, как его лицо побледнело. Он понял, что я знаю о них. Долгая пауза. В его взгляде читалось что-то похожее на стыд. Значит, не полный ублюдок. Хотя бы понимает, что причинил боль.

— Твоя печать стоит на актах о приёме наличности на суммы свыше миллиона, — я достал документы. — Классическое отмывание денег через фиктивных VIP-клиентов. Операции проводились в дни, когда тебя не было в клубе.

Шок в его глазах выглядел искренним. Либо не знал о схеме, либо превосходно играет.

— Кто ещё был у тебя дома в те дни? — резко спросил я.

Он замолчал, что-то вспоминая.

— Натали, — наконец выдохнул он. — Моя знакомая жила у меня пару дней… сказала, проблемы с хахалем.

Я почувствовал, как внутри что-то сжалось. Значит, она приходила к нему, даже когда там была другая женщина. Или он лгал Натали о своих отлучках…

Постепенно Макс расслаблялся. Я наблюдал метаморфозу: скованность сменялась уверенностью, нервозность — контролируемой дерзостью. Вот он. Вот тот, кого увидела Эмили. Не слабак в тюремной робе, а уверенный, харизматичный мужчина.

— У Натали были все возможности, — констатировал я. — Остаётся выяснить, кто за этим стоит.

Макс сжал кулаки, в глазах вспыхнула ярость — не на меня, а на предательство.

— Я буду защищать тебя профессионально, — сказал я, глядя ему в глаза. — Несмотря на всё остальное.

Он кивнул, и в его взгляде мелькнуло уважение.

Когда встреча закончилась, я подошёл к окну и распахнул его настежь, надеясь, что холодный воздух остудит пламя гнева, разрывающее меня изнутри. Не помогало.

Сел в машину и вдавил газ. Огни ночного города проносились с такой же скоростью, как мысли в голове, создавая хаос. Остановился на обочине, сжал переносицу пальцами, пытаясь прийти в себя. Твою мать! Я не мог позволить себе потерять её. Эмили должна была остаться со мной, но как? Как простить её?

Поднялся в номер отеля и, не переодеваясь, достал бутылку виски. Внутри всё скручивало. Глоток обжигающей жидкости, шумный вдох через нос, резкий выдох ртом. Алкоголь потёк по венам, и я начал гореть изнутри.

Вспоминал лицо Макса, его напуганный, но одновременно наглый взгляд. Он был хорош собой, и я понимал, чем зацепил Эмили. Мог бы раздавить его одним движением, отправить за решётку на долгие годы. Но не мог предать принципы. И она верила ему. Верила, что он невиновен.

Глотнул ещё виски и рухнул в кресло. Хотелось забыться, не думать ни о чём. А ещё хотелось её — до дрожи, до потери сознания…

Как же я соскучился по её глазам и по своему отражению в них. Но пока идёт дело, я дал себе слово не встречаться с Эмили. Да и будет ли моё отражение таким же, как тогда, когда она любила меня, любила только меня?

Как не хватает тех простых моментов, когда можно было взять её за руку или сидеть перед телевизором, перебирая её шелковистые волосы, когда она укладывала голову мне на колени. Ощущать её тепло, вдыхать её запах…

Что я делаю? Защищаю человека, который украл у меня самое дорогое. И при этом… при этом я его зауважал. За то, как он держался, за то, что не пытался оправдываться или перекладывать вину. Он принял удар судьбы достойно.

Может быть, именно это и увидела в нём Эмили. Не только страсть и свободу, но и внутреннее достоинство. Человека, который не сломается под давлением.

И теперь я должен спасти его. Не ради него — ради неё. Потому что она просила. И потому что, как бы мне ни было больно, я всё ещё люблю её.