Глава 18. Марк

“Иногда победа приносит больше горечи, чем поражение.”

Джордж Бернард Шоу

Ещё одно выигранное дело. Оно не было трудным с юридической точки зрения, но оказалось невероятно тяжёлым морально. Макс вышел на свободу благодаря моей работе. Я смотрел, как он покидал здание суда, и в его движениях читалась благодарность, которой я не хотел видеть. Он не подошёл ко мне — видимо, понимал, что слова будут лишними.

После заседания Эмили тихо, почти шёпотом сказала:

— Спасибо тебе…

Я ответил сухо:

— Я просто выполнял свою работу.

Работу. Словно защита любовника моей жены была обычным делом. Словно я не провёл бессонные ночи, изучая документы и ненавидя каждую минуту того, что делаю. Словно сердце не разрывалось каждый раз, когда я видел благодарность в её глазах.

Да, я выиграл, но ощущение победы не принесло ни удовлетворения, ни радости. Напротив, я чувствовал, что потерял что-то гораздо более важное.

Я вернулся в отель, налил себе виски и рухнул в кресло. Номер казался клеткой. Четыре стены, в которые я заперся добровольно, не в силах вернуться домой. Дом — там, где Эмили. Дом — там, где девочки каждый вечер спрашивают, когда папа вернётся. А я не знаю ответа на этот вопрос.

Телефон резко разорвал тишину. На экране — имя Софи. Мы почти не общались, и её звонок застал врасплох.

— Слушаю, Софи, — ответил я, поднеся трубку к уху.

— Марк, поздравляю с выигранным делом! — её голос был уверенным.

— Спасибо, — ответил я сухо.

Софи продолжила, её голос звучал резко, уверенно:

— Если ты продолжишь так дальше, ты потеряешь Эмили навсегда. И это не метафора.

Я молчал. Не знал, что ответить.

— Она уже одной ногой в пропасти, Марк. Ты должен перестать быть эгоистом и наслаждаться своей болью. Пора думать не только о себе, но и о девочках. Или тебе тоже на них наплевать?

Эти слова ударили прямо в сердце. Софи редко позволяла себе так резко разговаривать со мной.

— Ты знала? — тихо спросил я. — Ты знала обо всём этом?

Конечно, Софи была лучшей подругой Эмили, и я не сомневался, что Эмили делилась с ней секретами. Наступила долгая пауза, и я услышал, как Софи медленно выдохнула, словно подбирая слова.

— Всё, что я знала, Марк, — наконец ответила она, — это то, что Эмили всегда любила тебя. Она никогда не хотела причинить боль. Больше всего на свете она переживала за твои чувства. Даже когда начала встречаться с Максом, она никогда не думала уходить от тебя.

Не думала уходить. Я ухмыльнулся.

— Знаешь, что она мне сказала вчера? — продолжила Софи, и в её голосе появились нотки боли. — Что готова подписать документы на развод, если ты этого хочешь. Что устала бороться. Устала ждать, когда ты решишь, нужна ли тебе семья.

Я сжал телефон так сильно, что пальцы захрустели. Развод. Слово, которого я боялся больше всего. Окончательная точка. Конец всему, что мы строили годами.

— Сходите к психологу, Марк. Вместе. Пока не поздно. Эмили всё ещё здесь, но это не продлится вечно.

— К психологу, — повторил я, и слова прозвучали горько. — Чтобы он сказал нам, как жить с тем, что она любила другого? Как мне забыть, что каждый раз, когда я работал ради семьи, она была с ним?

— Чтобы он помог вам понять, что у вас ещё есть шанс, — жёстко ответила Софи. — Но ты должен захотеть этот шанс использовать. А не сидеть в отеле, утопая в жалости к себе.

Жалость к себе. Может, она права. Может, я действительно наслаждаюсь ролью пострадавшего, мученика, преданного мужа. Легче злиться и страдать, чем пытаться понять и простить.

— Ты знаешь, что она перестала есть? — тихо добавила Софи. — Похудела на пять килограммов за последний месяц. Девочки спрашивают, почему мама плачет по ночам. Лиза вчера спросила меня, разводятся ли мама и папа, как родители её подружки.

Каждое слово било, как удар. Я представил Эмили, исхудавшую от переживаний, представил наших дочерей, которые не понимают, почему их мир рушится.

— Она всё ещё носит обручальное кольцо, Марк. Всё ещё надеется. Но её терпение не бесконечно.

— Спасибо, Софи, — пробормотал я хрипло, не находя больше сил что-то добавить.

Она ничего не ответила, лишь повесила трубку. Я положил телефон на стол и снова опустился в кресло. Глоток виски не помог — он просто размыл мысли, оставив только пустоту.

Что теперь? Что делать дальше?

Виски в стакане почти допит, но чувство хаоса никуда не ушло. Я находился на грани, но не видел выхода. Всё рушилось. А я оставался в центре этого безумия.

Может быть, Софи права. Может быть, пора перестать упиваться болью и попытаться что-то изменить. Не ради себя — ради них. Ради девочек. Ради Эмили, которая всё ещё носит обручальное кольцо.

Ради нас.

* * *

В тот вечер я поехал домой. Каждый метр дороги отзывался болью и тревогой. Дом, когда-то убежище, теперь казался чужим.

Открыв дверь, я услышал голоса девочек. И вдруг в прихожую выбежала Алиса. Замерла, потом бросилась ко мне:

— Папа! Ты вернулся?

Я прижал её к себе, ком подступил к горлу.

— Да, малыш. Вернулся.

Карина вышла осторожно, серьёзно посмотрела, и я обнял её тоже. Когда поднял глаза, встретился с Эмили. Она стояла в дверях, худенькая, бледная, с глазами, в которых было всё — боль, тревога и надежда.

— Нам нужно поговорить, — сказал я.

Мы сели напротив. Я искал слова:

— Я понимаю, что всё разрушено. Но я не готов уйти. Хочу попробовать. Давай обратимся к психологу.

Эмили долго смотрела на меня. В её глазах шла борьба.

— Ты действительно хочешь попытаться?

— Да, — кивнул я. — Ради девочек. Ради нас.