Глава 23. Марк

“Иногда боль — это цена за то, чтобы начать всё сначала”.

Ричард Бах

Мне казалось, что я утонул, как человек с камнем на ногах. Этот камень — моё желание наказать её, заставить пережить ту боль, что она принесла мне. Он тянул меня в темноту, в ледяную воду, где ломается не только тело, но и душа.

И ещё одна верёвка — моя неспособность простить. Она не просто связывала руки. Она душила, лишала воздуха.

Это я во всём виноват. Не был рядом, когда она нуждалась во мне больше всего. Оставил её одну, с её страхами и болью. А она была такой же потерянной, как и я.

Моя девочка… Как она могла решиться на это? Уйти, оставить дочерей, меня?.. Я не хотел верить, но всё указывало на самоубийство.

Её увезли в реанимацию, а я потерял способность мыслить. Часы тянулись вечностью, коридоры казались бесконечными. Всё застыло вместе с моим сердцем. Вся моя жизнь теперь зависела от её дыхания. Если она умрёт — я умру тоже.

— Состояние крайне тяжёлое, — врач говорил осторожно, будто готовил меня к худшему. — Мы поддерживаем её, но прогнозы неблагоприятные. Есть одно… Она беременна. И ребёнок жив. Пятый месяц. Это чудо.

Я застыл.

— Ребёнок?..

— Вы не знали? — врач смотрел на меня внимательно. — Мы стараемся минимизировать препараты. Это мальчик.

Мальчик.

Всё внутри перевернулось. Слёзы подступили, но я сдержался. Сполз по стене, закрыл лицо руками. Вина и страх душили меня. Как я не понял? Как не заметил?

— Мы сделаем всё возможное, — сказал врач, и его слова растворились в тумане.

Я держал её руку. Смотрел на бледное лицо, закрытые глаза. И понял: мне неважно, что было. Я готов простить всё.

Я молился. Чёрт, впервые в жизни молился. О ней. О сыне. Чтобы они выжили. Я был уверен: это мой ребёнок. А даже если нет, он всё равно будет моим. Всё прошлое, ревность, злость исчезли. Остался только страх. Страх её потерять.

Тишину разорвал звонок. Том.

— Марк, нам нужно поговорить. — Его голос звучал жёстко.

— Нет, Том. Не сейчас.

— Это важно. Не могу сказать по телефону.

— Хорошо. Приезжай.

Через полчаса он вошёл. Лицо серьёзное, напряжённое.

— Это не самоубийство, — сказал он и протянул бумаги. — Тормоза подрезали.

Я замер. Беспомощность сменилась яростью.

— Кто? — мой голос сорвался.

— Мы работаем над этим, — ответил он. — Но это точно не случайность. Полиция подключена. Надо быть готовым к худшему.

Мир рушился. Но я знал одно: кто-то хотел забрать у меня всё, что у меня было.