27. Размолвка

То, что мелкий длинный шкет, как называл таких Витя Три звезды, и как поневоле Черный перенял у него, принесет проблемы, было понятно сразу.

Еще в тот момент, когда длинный, радостно и нахально скалясь, облапал Веснушку при встрече.

И вот пусть не заливают про всякие родственные и дружеские связи!

Не пахло там ни тем, ни другим.

А вот борзотой — зашкаливало.

И сейчас, когда и так на взводе, Черному вообще показалось, что парнишка, смертничек не иначе, лапает его девочку! Опять! Ну это вообще за гранью!

Особенно, учитывая и так чуть ли не сердечный приступ словил от веснушкиных слов жутких про жениха.

Какой, спрашивается, жених?

Какой еще у нее жених может быть!

Никакого! Никакого жениха!

Черный шел, неотрывно глядя на нагло рассевшуюся парочку. Поймал напряженный, нахальный взгляд шкета, как его там, Вадика. Мимолетно удивился борзоте и непуганности подрастающего поколения.

Никто, бля, жизни не учил!

Ну ничего.

Все впереди!

Но приличия кое-какие все же попытался соблюсти. Неправильно бить якобы родственника на территории других родственников. Так-то Черному похер, и за свое он будет рвать, но все же уважение проявить… И хотя бы предупредить…

— Веснуш… Мы не договорили.

Голос получился хриплым, взгляд — злющим.

— Договорили, — фыркнула наглая Веснушка, — ты все выяснил, что хотел.

— Нет, не все. Пойдем.

— Не хочу. Я с другом разговариваю.

Она насупилась, а «друг» расплылся в наглючей поощряющей улыбке. Типа, ну давай. Покажи, чего ты можешь.

Черный много чего мог. Но все же весовые разные. И территория чужая. Только это тормозило. Бить детей, даже двухметровых… Ну такое.

Потому он взгляд и оскал старательно проигнорировал. Из последних сил.

Смотрел только на нее, на свою Веснушку, которую совсем недавно, буквально полчаса назад, так сладко имел в подсобке. Которая его. Ну вот полностью, совершенно его!

И которая просто не должна себя так сейчас вести! Не должна! Он ступил, да. Он виноват. Но в любом случае им надо поговорить! Надо!

— Веснуш… Пойдем, пожалуйста.

И вот кто бы знал, чего ему стоило это «пожалуйста»!

Да он на договорной бой с меньшей кровью соглашался!

— Слышь, Вениамин, — лениво процедил «друг», — ты же слышал, мы разговариваем…

И положил руку на плечо Веснушки.

Руку. На плечо. Его. Веснушки. Его!!!

У Черного, наверно, сильно поменялся взгляд. Говорили ему, что меняется, когда убивать готов.

Мертвеет, что ли… Выцветает.

И вот сейчас что-то похожее произошло.

Потому что Веснушка, чуть вздрогнув, увернулась от лапы Вадика, торопливо встала и шагнула к нему.

— Пойдем.

И, чтобы отморозить, взяла за руку.

— Пока, Вадь, еще поболтаем.

— Ага.

«Друг» не кинулся следом, не поспешил влезть, проявить свою, уже и без того запредельную борзоту, и только это его спасло от нереальных пиздюлей, а самого Черного — от мгновенного вышибания из загородного клуба пинком под зад.

Потому что такого бы ему точно не простили.

И вот думаете ему в тот момент было не похер на возможные последствия?

Абсолютно похер!

Но Веснушка, как всегда, словно почуяв грань, за которую переступать нельзя, смогла его переключить.

И увести буквально за руку.

«Как бычка на веревочке», — мелькнуло в затянутом красным мозгу. И не вызвало вообще никакого негатива. Потому что за Веснушкой он был готов, как бычок.

На веревочке.

Они отошли в сторону, так, чтоб скрыться от детей.

Веснушка, стоило уйти из поля зрения возможных мелких зрителей, тут же отпустила его руку, развернулась к Черному и зашипела злобной кошкой:

— Какого хера это было, Веня? Ты что, с Вадиком собрался драться?

— А надо? По-моему, очень даже, — тихо проговорил Черный, по инерции качнувшись к ней. Ну не мог, вот никак не мог находиться от нее на расстоянии! Даже таком, минимальном.

Она, раскрыв рот, смотрела на него пару секунд, словно не веря. Потом устало привалилась к стене:

— Господи… Ты — ненормальный, Вень. Ты в курсе? Ну вот чего ты придумал?

— Я? Это я придумал?

Черный, пользуясь тем, что Веснушка сама оперлась на стену, поставил обе руки у ее головы, заключая свою девочку таким образом в ловушку и заставляя смотреть на себя. И кайфуя даже от этого. От ее взгляда устало-понимающего. Такого… Женского. И опять возбуждаясь! Да чего ж такое? Он рядом с ней с вечным стояком ходить будет, что ли?

— Ну а кто? Вадик мне как брат, я его знаю чуть ли не с пеленок.

— Ключевое слово «как», — пробормотал Черный, наклоняясь еще ближе и уже глядя не в глаза. На губы.

Сладкие, такие сладкие губы… Вот сейчас самое время поцеловать. Просто для того, чтоб помнила, кто она и чья она.

— Да Веник! — она возмущенно уперла ладошки в его грудь, нисколько, впрочем, не притормозив этим, только заведя еще больше, — ну вот что ты за животное?

— Твое…

Черный, наконец, добрался до ее губ, жадно целуя и придерживая за затылок, чтоб не дергалась. А то это же Веснушка. Все может быть.

Но она не сопротивлялась. Послушно обмякла в его лапах, подалась сама ближе, обхватила за шею, приподнимаясь на цыпочки.

И до того сладким был ее ответ, ее искренность, что Черный мгновенно одурел. Подхватил, легкую, тоненькую, вжал в стену, потерся пахом, давая понять, что надо бы местечко поукромней. Веснушка только задышала ему в губы возбужденно, глаза ее были шальными и огромными.

Никогда. Вот никогда ему это не надоест!

— Бля, ну вы кролики!

Нахальный голос «как брата» раздался очень близко. И очень не вовремя. Или, наоборот, вовремя?

— А ты в курсе, Черный, что у тебя теперь навсегда подпольная кликуха — «порнхаб»?

Он бесстрашно заржал в ответ на бешеный предупреждающий взгляд Черного, но потом посерьезнел:

— Но вообще, вот реально, на втором есть комнаты. Идите уже туда. Хотя, — тут он помедлил, нагло улыбнувшись Веснушке, уже успевшей соскользнуть с лап Черного и покраснеть от стыда, — я бы не советовал. А то с минуты на минуту Ленка папаша искать будет, а он знаешь какой бешеный? А если еще и дядьку Колю подключит… Короче, не дадут вам нормально покувыркаться. По себе знаю, — тут он вздохнул притворно, но потом опять заржал, — да и сестренка тебя караулит, боец. Хочет вопросы задать. Ей старший дяди Коли уже про порнхаб трепанул. Готовься, короче.

— Вадь, блииин… — с досадой протянула Веснушка, — прикрой нас, а? Нам реально надо выяснить кое-что…

— Ага, я понял… Не все замерили, не все попробовали… — наглец опять заржал, но тут же заткнулся. Еще до того, как успел нарваться на отрезвляющее рычание Черного и уж тем более на физическое внушение. — Короче, идите наверх по боковой, там есть такая небольшая типа постирочная. Изнутри запирается. Искать не будут. По крайней мере, не сразу. Я придержу на пятнадцать минут. Больше не обещаю. Шустрей так что.

— Спасибо, Вадь!

Веснушка кивнула благодарно и, поднырнув под рукой Черного, устремилась к лестнице. Вообще не оглядываясь. Полностью уверенная в том, что он пойдет следом.

Черный, затормозив на полсекунды, чтоб сунуть ладонь шкету, оказавшемуся нормальным, хоть и крайне борзым чуваком.

— Спасибо.

— Да не за что. Последний бой у тебя — супер! Но, — тут Вадик придержал ладонь Черного, глянул неожиданно жестко и твердо, особенно для малолетки, — не буду пиздеть про то, что, если обидишь Ленка и так далее… Сам все знаешь.

— Не обижу, — оскалился Черный, пожимая руку даже с уважением. Ну наглый какой, а? И не боится ведь совсем! Знает, кто он, и не боится!

Рванул следом за своей Веснушкой, пока опять не смылась.

У него было совсем мало времени.

А вот планов — громадье.