28. Горячий разговор

То, что Венику по-любому надо рассказать про Рупа, было понятно давно. Но вот все времени не находилось.

Я попробовала, пока летела наверх, подгоняемая плотоядным взглядом своего парня, посчитать, сколько времени вообще нашим отношениям… И получилась совершенно смешная цифра — меньше двух суток!

А в России я находилась трое суток! Это если считать прямо от самолета!

Офигеть!

Вот это я понимаю, встретила родная земля!

Я тут столько успела, сколько за семь лет в Германии не удалось!

И немало в кружении головы помог Веник, совершенно не умеющий себя сдерживать. Как он с таким темпераментом умудрялся драться на ринге — непонятно. Они же все равно там не чисто на эмоциях, у них же стратегии всякие, холодная голова…

Вообще не про Веника.

Ну вот как с ним разговаривать, если все мысли только про секс? Горячий, неправильный, быстрый… Ой… Лена, а ты от него прям далеко ушла, ага… С той минуты, как почувствовала твердый член, трущийся о промежность, защищённую джинсами, но уже, сука, лишенную трусов!

Но поговорить, поговорить, сначала поговорить… Объяснить, что Руп — уже прошлое, что он вообще не нужен, не интересен.

Что с этой стороны — никакой опасности!

Дверь в постирочную оказалась открытой, я нырнула туда первая, тут же врубила свет и сделала два шага от двери, чтоб не дать себя поймать сразу.

Ага!

Размечталась!

Веник влетел буквально через секунду, щелкнул замком, хищно оскалился и дернул меня на себя за руку.

— Вееее…

Ну, собственно, на этом все. Разговаривать с чужим языком во рту трудно, а если это язык любимого парня, то еще и бессмысленно. Голова-то все равно слова не генерирует.

Так что я только и успела вцепиться в широченные запястья, чтоб, может, остановить? Или просто задержать? Или… Черт, неизвестно, чего я хотела!

Да и не важно.

Потому что Веник уже успел меня удобно устроить на стиралке, сдернуть джинсы и сунуть два пальца внутрь. А я только воздух за это время глотнула. Один раз. И тут же, охренев от быстроты и ощущения его жестких пальцев в себе, взвизгнула:

— Ай! Веееее…

— Щас.

Спортивные штаны — зло! Они не дают времени на сопротивление!

Веник оказался во мне быстрее, чем я успела вставить хотя бы нужное отрицательное междометие.

Его пальцы, измазанные моим соком, прошлись неожиданно жестко и грубо по губам, размыкая, проникая внутрь.

— Соси.

Он был такой жуткий в этот момент, боже мой! С таким жестоким, жадным взглядом, что я… Втянула его пальцы в рот с пошлым хлюпом, ровно с таким, с которым он двинулся во мне. Неприлично и охренительно быстро мокрой.

Это как так? Так тоже бывает? Чтоб в один момент, чтоб сразу…

— Молодец… Умничка, Веснушка…

Он, все так же не отводя от меня жестоких глаз, вышел и с размаха ворвался обратно… Пальцы во рту перекрыли доступ кислорода… И я улетела. Так мгновенно, что не успела приготовиться даже! Не успела понять, что происходит!

Просто глаза заволокло красным, тело прошил спазм дикой силы, огненно-жаркий и вообще не кайфовый. А болезненно-острый, нужный. Необходимый.

И я закричала бы. Если б могла.

Но мне никто не дал.

Веник, жадно пронаблюдав мой оргазм, вынул пальцы изо рта, перехватил за горло, сжал и начал двигаться бешено и даже безумно, как никогда до этого.

Глядя в глаза. И зрачки у него были расширенными, словно от дикого кайфа.

И дыхание сбивалось, с хрипом выпуская воздух вместе со словами:

— Моя, моя, моя… Никаких. Никаких. Женихов. Моя. Моя? Моя?

И тут же ослабление железных пальцев на горле. Только для того, чтоб я могла выхрипеть чистую правду:

— Твоя.

Жуткая, невероятно сексуальная улыбка, прямо в губы, усиление темпа настолько, что тяжеленную профессиональную стиралку бросало и било об стену, и грохот стоял такой, что уши закладывало. А, может, мне от другого уши закладывало?

Потому что кончила я второй раз безумно. До обморока.

До расцарапанных запястий моего Веника, до диких сокращений внутри.

И вот что я вам скажу.

Если секс хотя бы иногда бывает таким… То я очень понимаю нимфоманок. От этого нереально отказаться. Невозможно.

И есть у меня уверенность, что такой секс бывает только с одним человеком в жизни. С тем, кто твой. Полностью твой. Как Веник для меня. Как я для него.

— Я люблю тебя, Веник. Люблю.

Я сказала это совсем не на эмоциях, нет. А в твердой уверенности, что оно так и есть.

Что — навсегда.

— И я тебя, Веснуш, — он мягко лизнул мне шею, аккуратно придерживая за бедра. И эта забота, этот дикий контраст с тем, что происходило совсем недавно… Наверно, это и было самым сладким в нашем безумном сексе.

Он отстранился, вышел из меня, поискал, чем вытереть, нашел стопку чистых полотенец.

Я все это время, не шевелясь, сидела на стиралке, с бесстыдно раздвинутыми ногами. И смотрела на него. Теперь уже сверху вниз. Потому что мой Веник опустился на колени.

Чтоб вытереть мои бедра.

Эта интимность потрясла, ее не хотелось нарушать. И я смотрела, как мягко скользит полотенце по коже, как горячо смотрятся темные татуированные руки на контрасте с моими ногами.

— Веснуш, давай поженимся, а?

Он поднял на меня взгляд.

Сияющий. Горящий.

И я кивнула. Конечно поженимся. Обязательно. Это же так правильно, так естественно. Если любишь, то обязательно надо жениться. Не для других. Для себя.

— И никаких женихов больше, да?

— Их и не было. С Рупом я решила разорвать еще до поездки сюда.

— Почему?

— Тебя ждала.

Пальцы на ногах сомкнулись оковами. Свадебными кольцами.

Он встал, обнял меня… И поцеловал. В этот раз мягко, так нежно, так безумно долго…

Я задыхалась от этой чуткости, чувственности…

— Сегодня скажем твоим, да?

Он смотрел на меня настолько внимательно и серьезно, что становилось ясно: вообще не шутит. Он ни разу не шутник, мой Веник.

— Да.

И, если кто-то посмеет сказать, что это было не особо романтичное предложение руки и сердца, то я лично загрызу!

Или лучше спущу на поганца Веника.

Возвращались мы из постирочной, держась за руки, довольные и счастливые.

Я — немного взволнованная, потому что предстояло сообщить Вите про замужество.

Веник, слегка набыченный, готовый, если потребуется, уволочь меня силой туда, где никто не помешает нам пожениться. И, наконец, нормально заняться сексом.

Мне в тот момент показалось, что он как-то излишне напряжен.

Но мало ли, как парень переживает решение жениться.

Откуда я знаю, как это бывает?

Руп мне предложение не делал. Просто как-то само собой получилось, что мы планировали общее будущее. И женитьбу. Да и мама при каждой встрече об этом с удовольствием говорила, приучая нас к единственно возможной мысли.

Телефон зазвонил неожиданно. Я и забыла про него в кармане джинсов. Удивительно, что столько пережил и не погиб смертью храбрых.

Я глянула на номер…

И чеееерт…

Ну вот как так?

Мысли материальны, что ли? И нафига я матери свой номер кинула новый? Надеялась, что будет волноваться? Звонить? Ага, разбежалась…

— Я отвечу и догоню, — улыбнулась я Венику, пряча экран и разворачиваясь к выходу из дома.

— Недолго, ладно? И оденься!

Я кивнула и, подхватив куртку, вышла из дома.

— Привет, малыш, — на ломаном русском рявкнул Руп в трубку. Он почему-то был уверен, что мне приятно слышать русский говор из его уст. Зря. — Я в городе!

И вот хорошо, что успела за перила уцепиться! А то точно бы упала!