30. В плену

— Ну надо же, какая девочка…

Голос у толстяка был на редкость противным. Мерзким таким. Масляно-прогорклым. Хуже голоса, наверно, только его рожа.

С круглыми, странно поблескивающими, словно тухлые болотные огоньки, глазками. Бррр…

Я отклонилась назад, насколько могла, чтоб избавиться от прикосновения.

Но все равно толстые пальцы уцепили меня за подбородок, приподняли. Я только губы злобно сжала. И посмотрела в тухлые глаза. Пусть не думает, что боюсь.

Пусть не видит.

— Ух ты… Знаешь, я бы даже задумался насчет тебя… В другой ситуации. И, может, еще и задумаюсь…

Он разглядывал меня, задумчиво бормотал себе под нос какие-то гадости, непонятно, зачем. То ли меня запугать, то ли просто манера такая. Если второе, то до психушки уроду явно недалеко.

— Судя по глазкам, могут быть проблемы, да?

Палец двинулся, провел мне по губам. Сука!

Резко вывернулась, сплюнула презрительно на пол. Гадостное ощущение во рту. Отвратное.

Тут же заработала по щеке. Несильно, но очень обидно.

Дернулась беспомощно, выругалась сквозь зубы не хуже папы Вити.

— Какие слова! Это тебя твой мальчик научил? Хороший мальчик… А учит плохому. Он тебя, наверно, еще много чему научил… Плохому?

Толстый урод аж сглотнул от возбуждения, словно представил все те мерзости, что не озвучил. И, надеюсь, не озвучит, а то стошнит меня еще.

— Ну ладно, посмотрим, насколько он сговорчивый… Такую девочку, наверно, жалко будет. Не зря же он из-за тебя столько дел натворил.

— О чем ты вообще? Я никого не знаю…

Это первые слова, которые я произнесла, с тех пор, как очнулась после удара по голове прямо возле автовокзала.

— Я говорю про то, что твой сладкий мальчик влетел в нехорошую историю. И, я так думаю, из-за тебя.

— Какую историю? Я вообще не понимаю, о чем ты.

— Ну конечно, не понимаешь. Иначе бы бежала от него, да? Или тебя возбуждает опасность? М?

— Нет.

— Тогда тем более странно…

Он обошел меня кругом, проверил крепость веревок, провел пальцами по плечу. Меня опять передернуло от омерзения. Он заметил, хохотнул:

— Гордая какая девочка. Как же ты так с ним умудрилась связаться?

— Да с кем? Ты меня явно с кем-то перепутал! Я приехала встречать жениха…

— Да что ты! Того немецкого ублюдка, который пытался сбежать обратно на вокзал, бросив тебя одну?

Я только губы сжала в досаде. Потому что тут он был прав.

Руп смотал удочки так быстро, что я даже не успела осознать его присутствие.

Вот ведь дура!

Надо было оставить его либо одного на автовокзале куковать, либо просто вломить Венику, пусть бы он сам с ним разбирался.

Но нет, я же вся такая правильная, совестливая! Он же мне ничего плохого не сделал!

Да, Лена, молодец. Хорошего он тебе тоже ничего не сделал.

А теперь вот, пожалуйста, вообще угодила в неприятности. Из-за него. Хотя нет, не то, чтоб прям полностью из-за него.

Из-за собственной тупости в том числе тоже.

Потому что просто надо было сидеть на попе ровно, Лена. И никуда не рваться.

Но нет. Тебе же необходимо!

— Он просто… Просто испугался…

Ну а что я еще скажу? Правду и только правду.

— Конечно испугался… Но примчался сюда быстро. Стоило только намекнуть, что его невеста тут по подворотням с бывшими зеками прыгает.

— Откуда…

Я начала задавать этот вопрос, но тут же замолчала. Понятно, откуда. Все понятно.

Мама. Мамочка моя. Спасибо тебе. В очередной раз.

Я закрыла глаза, пытаясь пережить внезапное и болезненное озарение.

Хотя, какое там озарение? Сразу же просчитала, что телефон Руп от матери получил. И в машине, пока ехала к нему на автовокзал, глянула на кучу непринятых от матери. Она звонила как раз, когда я была неимоверно занята. Вот прям очень.

Надо было все же набрать ей. Надо. Но я так разозлилась, что она слила мой номер Рупу, что не стала.

Руп вообще по телефону каким-то незамутненным идиотом показался. Болтал что-то о том, что соскучился, что прилетел и теперь взял билет на автобус до моего города.

А я слушала и обливалась холодным потом от мысли, что будет, если Веник узнает… Он от одного только упоминания с ума сошел, глаза такие дикие были, бешеные… Ну зачем мне проблемы-то? Лучше самой все разрешить, спокойно.

В конце концов, это моя вина, что Руп прилетел. Моя неспособность сразу расставить все точки над i аукнулась.

Я лихорадочно набирала такси, понимая, что по времени не успею вообще. И Веник меня сейчас искать пойдет. Или отец. Которого я вообще привлекать не хотела лишний раз. Потому что он мог похлеще Веника поступить с Рупом, виновным только в том, что связался с дочерью русского вора в законе.

Я стояла немного в стороне от крыльца, прячась ото всех и отслеживая ситуацию, если вдруг Веник выйдет искать.

И увидела, как Роман Дмитриевич разговаривает со своей женой Дарьей у машины. Потом он поцеловал ее, погладил здоровенный живот и ушел в дом, отвечая кому-то на звонок.

А Дарья села в машину.

Что меня дернуло тогда рвануть за ней?

Не знаю.

Может, понимание, что не сумею сюда вызвать машину?

Короче говоря, решение было спонтанным.

Дарья вообще не удивилась, согласилась подвезти до города.

И уже через минуту я ехала по заснеженной дороге, прикидывая по времени, как быстренько все решить с Рупом и вернуться обратно. Понятно, что Веник очень скоро поймет, что меня нет в доме, но будем надеяться, время у меня еще есть.

Скажу, что с Дарьей захотела пообщаться о личном. И поехала.

Выкручусь как-нибудь. Может, все вообще незаметно пройдет.

Ага, размечталась…

Мы домчали за полчаса, автобус должен был ехать примерно столько же по времени от аэропорта до нас, а потому у меня было время морально подготовиться.

Дарья уже уехала, я специально попросила, чтоб остановились чуть подальше. Не хотелось светиться на машине с номерами губернатора.

А дальше…

Дальше все быстро случилось.

Вот я вижу Рупа, с радостной идиотской улыбкой идущего мне навстречу, затем меня хватают, я сначала даже не соображаю, кто, и почему-то думаю, что это Витины люди. Ору, матерюсь и пинаюсь.

И вижу, как к Рупу, удивленно отшатывающемуся от меня в сторону автовокзала, бегут люди…

Больше не вижу ничего.

Темнота.

И затем приход в себя связанной, в мерзком подвале и с мерзким мужиком наедине.

И вот честно, голова настолько плохо работала, что даже не сопоставила, откуда вообще они могли узнать про Рупа…

А все просто…

— Ну да. Пришлось звонить твоей маме. У тебя же из родни близкой никого?

То есть, они про дядю Колю не в курсе? Странно. Хотя… Понятно. Его в соцсетях нет, конечно же. А вот я, моя мать, Руп… Мы все есть. И я указывала, кто у меня мать, вычислить несложно. И статус у меня до сих пор «встречаюсь с Рупертом». И прямая ссыль с моей страницы на его.

Проклятые соцсети…

— Понимаешь, времени особо не было, пришлось импровизировать, — вздохнул мужик, нарочито устало. Типа, не я такой, жизнь такая. — Твой парень обещал бой. И смылся в тот же день. Причем, качественно. Нигде не появлялся, телефон отрубил. По его связям — только мать. Но она ничего не знала. И ты. А про тебя только ориентировка от полиции и от блатных. Ты там Вите Три звезды дорогу перешла как-то? Или это Черный перешел? Украл тебя у Три звезды? Идиот, если так. Витя — злоебучий мудак. И своего не отдает. Так что…

— А как Рупа-то уговорили сюда лететь?

Мой бывший парень всегда дико боялся России. И это что надо было такое сделать. Чтоб он захотел прилететь? Явно не меня, красивую, ему пообещать…

— Просто заплатили. Ты не в курсе, у твоего парня нет проблем с деньгами? Он так легко повелся на это…

— То есть, — не поверила я в тупость ситуации, — вы просто ему набрали, пообещали бабла, и он повелся?

— Именно так. Хороший человек, да?

Ага. Отличный.

— Мы сначала позвонили твоей маме, рассказали, что ты связалась с уголовником. Она ответила что-то вроде «от осинки не родятся апельсинки»… Она у тебя странная, да?

Не то, блядь, слово…

— А потом, когда мы предложили ей решить вопрос, она нас послала. Грубая женщина.

Я усмехнулась. Мама в своем репертуаре. Но тут же стало отпускать. Потому что мать, конечно, недалекий человек, но на откровенную подлость не пошла.

А что телефон мой Рупу сдала… Ну, это было ожидаемо.

— И тогда вы набрали Рупу…

— Да, ему не понравилось, что его невеста лазит где-то. И он решил приехать. За небольшое вознаграждение.

Прекрасно просто. Блядь. Вот слов других нет.

— Он живой?

— Ну а что ему сделается? Наверно, уже на полпути в свою Германию.

— Или в полиции…

— Нет. Мы сделали внушение.

— Это все понятно. Но я-то вам нахер?

— Грубая девочка. Вся в маму.

Ты даже не представляешь, насколько.

И это ты еще про моего папу не в курсе.

— Ты послужишь гарантом, что Черный приедет. И выступит. Он хороший боец. Я уверен, что он победит.

— И что вам это даст? Кроме разовой победы? Он же не будет постоянно драться. Или вы меня собираетесь все время держать?

— Да нет, конечно! Мы тебя просто отдадим ему после боя. Когда он победит. И назад дороги не будет.

— Почему не будет?

— Потому что бой — насмерть, девочка.

Он присел передо мной на корточки, так, что наши лица оказались на одном уровне. И меня опять передернуло от омерзения.

А, может, от страха… Потому что…

Как это — насмерть?

Веник, дурак, куда ты влип???

И почему молчал???

— А если… — черт, даже говорить не хочу такое…

— А если Черный не оправдает моих надежд… То я отдам тебя Вите. Кто он тебе, кстати? Ебарь? Староват, не находишь? Хотя… Ты такая лолитка, что как раз бес в ребро…

Я отвернулась, пряча насмешливую улыбку. Тебе лучше не знать, кто мне Витя. Потому что иначе сразу поймешь, что жить недолго осталось.

Правда мне, если узнает, еще меньше. Потому что в таком случае для них, придурков, что бы они ни выбрали — отдать меня Вите или Венику, исход предрешен. И они это наверняка поймут сразу.

Раз уж провернули такую многоходовочку, чтоб выманить меня на Рупа.

Они, может, рассчитывали, что со мной Веник приедет. Но и то, что я одна — тоже планы не спутало.

Пока.

А вот информация о том, кто мой отец и дядя…

Значит, про это надо молчать. И надеяться на то, что меня уже ищут.

На лицо упала прядь волос, толстые пальцы, оставляя следы, словно после мерзких улиток, убрали ее за ухо. Прошлись по шее.

Черт… Выдержать. Мне надо выдержать. Папа и Коля. Веник мой. Они уже близко. Главное, не показывать, что боюсь.

— Слушай… А хочешь своему парню помочь? Я, конечно, больше по мальчикам, но если договоримся… За такую куклу, как ты, много дадут. Покроешь долг Черного… М? Как тебе?

— Никак.

— Эх… Женщинам доверять нельзя. Из-за тебя Черный сдохнуть может, а тебе ноги жаль раздвинуть. Подумай. Я еще приду.

Он встал, затем, судя по звукам, вышел за дверь.

А я осталась.

Смотрела перед собой, пыталась шевелить затекшими пальцами, прикидывала, сколько времени прошло.

Ругала себя за дурость несусветную.

Ругала Веника за недоверие и мальчишество.

И очень, просто очень надеялась. Что они меня уже ищут. Должны.

Замок на двери щелкнул, и на меня уставился стремный парень. Так уставился, словно никогда в жизни женщины не видел. Ощерился мерзким ртом с половинным набором жёлтых зубов.

— Ух, какая сучка! — протянул он, страшно перевирая все звуки.

А я только и могла мысленно застонать и горячо попросить у того, кто там наверху, чтоб Веник нашел меня скорее.