31. Гладиаторские, или от судьбы не уйдешь
— Да. Да мне плевать, что ночь! Проверь, где. И все!
Коля отрубил телефон, перевел тяжелый взгляд на напряженного Черного, потом на бледного Витю.
— Ну, чего уставились? Сами виноваты, говорил же, Ленку нельзя вообще выпускать из поля зрения.
Сейчас выдвигаемся уже. Только машина приедет.
— Я сам, — кивнул Витя, — у меня Вася не пил.
— Я с тобой, — тут же вскинулся Черный, поймал злой взгляд Вити, но только упрямо сжал губы. Хрен тебе, а не откат. И вообще, какого хера они все еще тут? Не едут, не выясняют все?
Уже больше получаса прошло, как Веснушка пропала, а они так и торчали в этом гостевом доме, вместо того, чтоб ехать!
Хотя… Тут еще вопрос, пропала она… Или смотала? Потому что по камерам отчетливо было видно, что Веснушка прыгнула в машину к жене губернатора. И свалила.
Почему, Веснуш, почему?
Может, он, дурак, виноват?
Зря замуж предложил?
Ну да, рано. Конечно рано, дебила кусок! Она испугалась и уехала! Причем, теперь неизвестно, где!
Телефон отрубила!
Дарья сказала, что она немного нервничала, смотрела телефон. Но в целом была нормальная. Не заплаканная, не напуганная.
И высадили ее в центре, недалеко от автовокзала.
Нахера там?
И где она теперь?
— Ну что, вторая, мать ее, часть марлезонского балета? — злобно ощерился Коля, жестом отослав взволнованную Веру к женщинам.
И это хорошо, что детей уже успели угомонить. Только Вадик не спал, курсируя возле взрослых и хмурясь. Тоже чувствовал причастность.
— Веник, — обернулся Коля к Черному, — если ты ей чего-то сказал, обидел как-то… Сейчас самое время сказать. Потому что станет понятно, что псих, и что, может, ее искать надо уже в аэропорту. Говори, гаденыш, не бойся. Мы тебя прямо сейчас бить не будем. Сначала племяшку найдем.
— Да нормально все было, — Черный отвернулся, избегая взгляда Вити, смотревшего на него теперь настолько злобно, что, еще немного, и прямо тут в землю начнет втаптывать. Но рассказывать, что
Веснушка могла предположительно напугаться его предложения замуж… Ну, это уже за гранью.
Неожиданно Витя шагнул к нему и, неуловимо двинувшись в сторону, провоцируя машинальный блок, поднырнул с другой стороны, прихватил жестко за ноздри. Вгоняя пальцы, как показалось сначала, чуть ли не в мозг.
Резануло такой болью, что Черный только замер, не шевелясь. Понимая, что одно движение — и останется без носа.
— Пиздит, щенок, — пояснил свои действия Витя, неотрывно глядя в глаза Черного, — говори, давай. Что моей девочке сказал, что она понеслась отсюда хер знает, куда?
— Замуж позвал… — загундосил Черный, сдаваясь. Вырвет, зэчара, ноздри, как потом к Веснушке подходить?
Витя его оттолкнул в снег, выругался грязно, пользуясь отсутствием женщин.
— Напугал Ленку, — констатировал Коля мрачно, — идиот. Не знаешь, что ли, что в таких делах надо осторожно?
— Да я не думал, что она из-за этого…
— Ладно. Сейчас мне пришлют геолокацию ее телефона, будем решать, откуда танцевать, — сказал Коля, удовлетворившись найденной причиной побега племяшки.
Черный перевел взгляд на Витю. Тот стоял, смотрел на него по-прежнему злобно. Но тоже уже подуспокоился. Потому что поверил, что Лена просто на нервяке рванула в город. Что не есть хорошо, но, по крайней мере, не так страшно, как если б она ушла в лес гулять, или ее бы украли злые люди.
Черный, подумав, что они как-то слишком быстро и легко поверили в то, что это у Веснушки нормальная и естественная реакция на его предложение замужества, даже немного обиделся. Это чего же, он настолько в их глазах стремный, что они вообще не удивляются реакции Лены? Ну охереть теперь…
Но затем Коле позвонили, он нахмурился, судя по всему, номер незнакомый, ответил.
И через секунду побледнел так, что даже в темноте ночи это было заметно.
— Так. А ты где? А почему в полицию не позвонил сразу? Что значит, запретили? Ты совсем идиот? Ладно. Конкретно, сколько их было, где? Что еще сказали? Сиди в аэропорту. За тобой приедут. Нет. Ты никуда не полетишь. А мне насрать на твое гражданство!
Он положил трубку, знаком остановил рванувшегося к нему Черного, почуявшего недоброе.
Набрал еще один номер:
— Павлов? Так, срочно ориентировку на пропажу моей племянницы, у тебя должна быть ее фотка и данные. Есть? Ага. Далее. В поиск машину Лэнд Круизер, черный, старый кузов. Номера неизвестны. С камер наблюдения, что возле автовокзала снять информацию за сегодня, начиная примерно с получаса назад. Прямо сейчас, Павлов! Все остальные дела — в сторону. На камерах может быть информация о похищении со стоянки автовокзала моей племянницы. Могут засветиться номера. Ну что, мне тебя учить, что ли? Все, перезвоню через пять минут, отчитаешься. Машина идет сюда, я не понял? Все.
Потом поднял спокойные, сосредоточенные глаза на замерших Витю, Черного и Вадика. Больше никого во дворе не было, мужчины ушли в дом успокаивать женщин после получаса безрезультатных поисков и страшных предположений.
— Звонил ее немецкий парень, Руперт. Он приехал сегодня к ней, но сказать ничего не успел. Ее прямо у него на глазах схватили и утащили в черную машину, похожую на крузак.
У Черного в этот момент сердце остановилось. Буквально.
И таким холодом обдало, что даже пальцы на руках и ногах заледенели.
А Коля продолжал говорить:
— Самого этого идиота запугали, сказали, что, если слово полиции вякнет, убьют. Велели убираться прочь. Он и убрался, дерьма кусок. Хорошо, хоть мне догадался из аэропорта позвонить. Кстати…
Он опять набрал чей-то номер, и, дождавшись ответа, начал диктовать данные на немца, чтоб остановили и не дали вылететь.
— По твоим делам, сучонок, по твоим…
Витя, без размаха, легко и мягко с виду саданул не сопротивляющегося Черного кулаком в солнечное сплетение, и тот отлетел к сугробу.
— Если с моей… Если с ней хоть что-то… Я тебя буду зубами рвать, сука… Вася, поехали, бля. Нам тут нечего делать.
Витя развернулся, нашел глазами стоявшую на крыльце женщину, с которой приехал:
— Лисичка, остаешься тут. Я пришлю людей за тобой. Из дома не выходи, поняла?
— Да…
Он кивнул, шагнул к машине, где Вася уже завел мотор.
Черный вытер лицо снегом, сплюнул и двинулся за ним, рыкнув по пути на Вадика, чтоб топал в дом.
Тот даже не огрызнулся в ответ.
— Осторожней там.
Черный кивнул и пошел к машине следом за Три звезды.
— Пошел нахрен отсюда, а то пришибу, — рявкнул Витя, не оборачиваясь, чувствуя спиной приближение жениха дочери.
— Пришибешь — мертвый поползу, — буркнул Черный, не отставая, — я за нее убивать буду, ты же знаешь.
— Идиот малолетний…
Они уже сели в машину и выехали на трассу, когда у Черного затрезвонил телефон.
Кирик.
— Черный… Сука, Черный… Я не знал, слышь…
Осторожный, тихий, напуганный голос отрезвил. Кирик. Точно знает про Веснушку.
— Говори, сука! — чего стоило Черному не заорать, не спугнуть осторожного трусливого придурка, один бог знает.
Но не заорал. Зарычал только. Страшно до жути.
В машине наступила мертвая тишина, Витя впился острым взглядом в Черного, даже не дышал, кажется.
— Ванюша твою девку привез, недавно, минут десять назад… Она в клубе, в подвале. Я случайно… Смотрю, несут… Черный, я не знал, правда, Черный…
— Кирик, бля…
Тут Витя резко вырвал у него из рук мобилу:
— Слушай сюда, мальчик. С тобой Витя Три звезды говорит, знаешь такого? Ну и хорошо. Мальчик, скажи адрес сначала. Ага, Вася, на Черепаново поворачивай. Мальчик, не уходи из клуба. Вход аварийный откроешь нам.
Он передал трубку Черному, достал свою, начал что-то диктовать отрывистым, резким тоном. Слова были русские, но не особо понятные даже опытному, казалось бы, Черному.
Да ему и не до того было. Пока Кирика, испуганного общением с Витей, успокаивал. Пока выдыхал.
Потом вдыхал и опять выдыхал. И старательно не представлял себе, что может быть с его маленькой Веснушкой. Что она может испугаться. Может заплакать. Суки… За каждую слезинку рвать будет. Кровью, твари, умоются.
Из слезливых пояснений Кирика зато стало более-менее понятно, чего так всполошился Ванюша.
Черный наивно думал, что у него время есть еще. На подумать. На принять решение. А нифига.
Кирик, реально приставленный Вороном к Черному и давно уже сидевший у того на подсосе, не смог внятно объяснить, куда неожиданно подевался Черный.
Про Три звезды он молчал мертво, справедливо считая Витю страшнее Ворона, Ванюши и Дома вместе взятых, а потому просто булькал и разводил руками. Естественно, получил по полной и полдня отлеживался в клубе, харкая кровью. Но, жирная скотина, оклемался быстро, настолько, что смог разуть глаза и увидеть, как знакомую ему белокурую девчушку тащат вниз, в специальные камеры, про которые Черный не знал. Да и Кирик не знал. Но догадался проследить. Потому что, несмотря на то, что днем, при встрече с Витей Три звезды задорно обоссался, это не помешало услышать нужную информацию. Про родственные связи.
И сложить два и два.
После этого Кирик заперся в туалете и набрал Черного, справедливо полагая, что, если с дочки Три звезды упадет хотя бы волосок, то плохо будет всем. И даже тем, кто, совершенно невиновный, сидел на толчке. Как он, например.
Черный посоветовал заранее сделать все дела, чтоб потом не страдать в процессе. И отрубился.
Витя все еще разговаривал по телефону, и, судя по краткости и нервяку, собирал армию.
— А Коле будем говорить? — осторожно спросил Черный в перерывах между звонками.
Три звезды только оскалился.
Он в этот момент выглядел совершенно безумным. Дикий взгляд, сжатые губы, лицо стало каким-то резким и жестким. Словно маска древнего воина.
Ничего не ответил, отвернулся с очередным звонком.
Вместо него неожиданно ответил Вася, не отрываясь от дороги, спокойно и даже лениво. Если не обращать внимание на побелевшие костяшки пальцев на руле.
— Понимаешь, шкет… Тут полиция — не особо хорошо. Они же по всем правилам будут делать, шумно. И не быстро. Могут не успеть, сечешь? Сейчас малышка живая только потому, что твой приятель не обосрался и не сказал, чья она девочка. И я очень надеюсь, что у нее тоже хватит мозгов молчать, чья она дочь и племяха. А то они поймут, как попали, и…
Тут он замолчал, Черный мазнул взглядом по серому лицу Вити, поймал абсолютно такое же свое отражение в зеркале заднего вида… Выдохнул. Не будет этого. Ни за что. Веснушка его живая и здоровая. Все будет хорошо. Не может быть по-другому. Не может.
Мантра помогала херово.
— А мы, понимаешь, тихо зайдем. Спокойно. И все сделаем без шума и пыли. Так, чтоб никто ничего. И чтоб никого не осталось… Ну, ты понял.
Черный кивнул. Он понял. Он полностью с этим согласен. Он, сука, настолько за, что готов выпрыгнуть из тачки и бежать впереди нее. Только бы быстрей.
На спидометре было сто сорок, Вася шел по городу, лениво обходя попутки, как стоячие.
— А Коля… Коля потом зайдет. Когда будет надо.
— Он будет недоволен.
— Похер мне на этого мента, — неожиданно низко и жутко зарычал Витя, — Вася, какого хера плетешься? Наши уже там!
— Не указывай. И сам не лезь вперед.
Если б Черный мог нормально воспринимать действительность, то удивился бы, насколько жестким стал тон всегда равнодушно-веселого Васи. Словно из-под мягкой шерстки увальня, привыкшего отдыхать на солнышке кверху пузом, неожиданно выглянул и щелкнул зубами хищник, способный руку по локоть отхватить.
В этот момент они как раз остановились.
Тьма, как всегда в гребанном Черепаново, была как нельзя кстати. Стоящих в тени ветхого забора черных тачек не было видно вообще. Как и молчаливых людей возле них. Их было не особенно много, но в темноте не разберешь ни лиц, ни фигур толком. Ни количества.
Черный выскочил следом за Витей из машины, морально готовый к тому, что сейчас опять придётся бороться за право пойти с ними, и нехило удивился, что на него никто даже не глянул. Спросили, умеет ли стрелять, затем сунули ствол в руки. И оставили в покое.
Витя переговорил коротко с парой мужиков с явными блатными замашками, и те, прихватив еще нескольких человек, утопали прочь. Остальные пошли к выходу из проулка.
Все происходило как-то буднично. Спокойно, без надрыва, лишних эмоций и разговоров.
— Шкет, ты со мной, — коротко приказал Витя.
Черный кивнул.
Хотя, уже прикинув примерно, куда идти, не собирался тормозить и ждать остальных. Так что еще посмотрим, кто с кем.
Дверь аварийного выхода оказалась открытой.
А пухлая фигура Кирика, прятавшегося в темноте, малозаметной.
— Черный! — кинулся он к нему, — оттуда Ванюша вышел, Дом приехал, я так понял, они собираются писать что-то на камеру.
— Пошли.
— Неееее…
— Ссыкло. Это на минус втором?
— Да! Последняя дверь!
Черный рванул вперед, забыв про все на свете и не реагируя на приглушенный гневный хрип Вити:
— Куда, бля!!!
Он мог думать только о том, что там, внизу, его Веснушка. И что эта мразь с ней уже разговаривала. И дай бог, чтоб просто разговаривала. Тогда умрет быстро.
Дорогу на минус второй он не знал. Вернее, знал, но никогда там не был. Ходили слухи, что там Ванюша прячет что-то охренительно запрещенное, пару раз упоминались торговля, рабы и бабы.
Черный это слышал, но не вникал. И с Ванюшей дел не вел. В отличие от Ворона. Который и сам вел, и, оказывается, Черного подставлял очень даже нехило.
Вообще, все эти левые темы были ему глубоко по барабану.
Это все потом. Все мразотные дела этого пидора, все вопросы… Потом. Пусть Коля с Витей разбираются, почему у них на территории такая херня завелась.12727c
А сам Черный мог думать только о Веснушке.
Лестница, поворот налево, сука, торпеды Ванюши! Вылетел на них. Заметили, рванули следом!
Черный умел драться в замкнутом пространстве. Колония научила.
Правда, убивать не приходилось. Но все бывает впервые.
У торпед были стволы, так что все честно.
Черный, лишь мельком глянув на свои уделанные в кровище руки, обтер их о штаны, провел рукавом по лицу, убирая явную красноту, встряхнулся.
Ну что, Черный, ты все же поучаствовал в гладиаторских. И победил. Сука-судьба, не уйдешь никуда.
Но плевать. Потом он, если придется, за это ответит.
Обязательно.
Но сейчас…
Он рванул дальше, уже торопясь, понимая, что нашумел. Одно успокаивало: наверху шума слышалось куда как больше.
А уже у нужной двери его догнал Витя с двумя суровыми мужиками. Они прошли дорогой, расчищенной Черным, не задерживаясь.
И дверь вынесли вместе.
Веснушка сидела на стуле, прямо посередине комнаты. И выглядела целой, хотя и немного напуганной.
Черный, не обращая внимания больше ни на кого, шагнул к ней и опустился на колени.
Она смотрела на него сияющими счастливыми глазами, а Черный, словно под гипнозом, проводил ладонями по ее плечам, касался кожи, стремясь тактильно ощутить, что с ней все хорошо.
Что она цела.
Резанул веревки, освобождая покрасневшие запястья, приложил их к своему лицу.
Сзади что-то происходило. Хрипел холодно Витя, матерились его люди, орал на одной тоскливой ноте кто-то. Но это все не имело значения. Никакого.
— Веснуш… Моя Веснушка… Люблю тебя, люблю…
Он говорил это настолько тихо, что Веснушка, неотрывно глядящая на него невероятно огромными, завораживающими глазами, наверно и не слышала.
Но ему не важно было.
Он для себя говорил.