Глава 16

Однажды Виктория влюбилась. Ей было двенадцать или около того, а избранником стал друг ее отца. Не то чтобы он был супер красавчиком с фигурой Аполлона — нет. Стэн был вполне обычным парнем, симпатичным, со своей изюминкой в виде шикарной черной шевелюры и умению держаться прожжённым аристократом в любой ситуации. В общем — ничего такого. Но этого оказалось достаточно для первых робких симпатий.

У Виктории хватило ума их прятать. Держаться как обычно, а все свои сердечные переживания она доверяла бумаге.

Папа никогда не лазил по ее вещам, но однажды случился конфуз — Виктория забыла дневник в гостиной. А когда вспомнила… Дневник нашелся там, где она его оставила. И выглядел так, словно его не трогали вовсе. Виктория очень хотела надеяться на это. Но вечер спустя папа начал осторожный разговор о взаимоотношениях мужчин, женщин и вообще…

Как же ей было стыдно!

Настолько, что весь следующий год она трусливо сбегала при появлении Стэна, а когда получалось столкнуться нос к носу, краснела, бледнела и практически падала в обморок.

Но эти ощущения, подкрепленные надвигавшимся пубертатом, и близко не стояли с тем, что она испытывала, уговаривая себя выйти из домика.

— Черт, — зашипела, стискивая кулаки.

Однажды это должно будет случиться! Ей придется выйти и… о, проклятье! И сделать вид, что ничего не случилось.

Пффф, поцелуй! Да она уже столько раз это делала!

И ни разу не теряла контроль… Не захлебывалась шквалом ощущений, от которых по венам бежит игристый хмель, а внизу живота тянет до судорожной боли и мучительного желания послать все запреты к дьяволу.

Виктория упрямо тряхнула головой. Ну уж нет! Пора собраться и запихнуть свои хотелки туда, где им самое место! Чертовы гормоны не станут диктовать ей условия! И вообще, не так давно альфа вел себя как полный козел. Вот и стоит помнить об этих «славных» деньках.

Но только она собралась решительно шагнуть вперед — дверь распахнулась.

— Ванесса! Черт… прости. Я тебя напугала?

Вместо альфы на пороге топталась Таня, а Виктория…Что ж, попытка проломить пол не удалась, а вот оконфузиться — вполне.

Виктория с трудом поднялась на ноги и потерла ушибленный бок.

— Н-нет, все нормально. Споткнулась просто.

Таня демонстративно выгнула бровь, а Виктория… Ну, пришлось сделать вид, что ее падение — это совсем не от испуга увидеть альфу. Так, нога подвернулась.

— Слушай, — продолжила оборотница. — Сегодня выдался напряженный денек. Да и завтра с утра начнется движ — прибудут первые гости… По традиции наша команда собирается в тесном кругу отметить начало фэста. Ты тоже вроде как не чужая… Приходи. Весело будет.

Виктория нервно одернула рубашку. Плечо отозвалось тянущей болью, но что ей те швы — на вечеринке появится Булат!

И как ей смотреть в глаза альфы?

— Я, эм-м-м, подумаю. Просто Мэри…

— Мэри я возьму на себя.

— Но…

— Девочка не останется одна, не беспокойся.

— Она не привыкла!

Вместо ответа Таня подошла к манежу и взяла маленькую волчицу на руки. Та сразу же потянулась к армейскому жетону. Схватила неловкими пальчиками и что-то заворковала.

— Как видишь, все в порядке, — резюмировала Таня. — Ванесса, наши щенки только внешне похожи на человеческих детей. Но натура у них другая. Поверь, Мэри прекрасно чувствует мои истинные эмоции. Их не подделать, как ни старайся. И поэтому она так спокойна.

Виктория тяжело сглотнула. Да, любовь подделать невозможно. Нацепи на лицо хоть двести масок — нутро останется тем же.

— Так, эм… отдавали бы детей любящим оборотням и…

— И все были бы в шоколаде. Нет, это так не работает. Щенок ждет ответа в первую очередь от родителей или тех, чей отклик совпадет с его потребностями. Эмпатия — это очень сложно.

Да уж… И возразить нечего.

Насчет приглашения, кстати, тоже! А Таня ждала ее ответа.

— Ну, мне было бы приятно… — промямлила Виктория, ругая себя за трусость, а альфу — за его чертову харизму и умение пользоваться ситуацией.

Не случись поцелуя, сейчас не пришлось бы наматывать нервы на кулак и краснеть, как школьница!

— Тогда заметано. Отдохни немного, а в шесть начнем собираться.

И волчица ушла, перед этим положив Мэри обратно в кроватку

— Маленькая предательница, — пробормотала Виктория, разглядывая спокойную как удав, волчицу. — Хоть бы пикнула…

Но, видимо, фарт Виктории Джонс закончился в тот момент, когда удалось сварить лекарство под носом у альфы. Кстати, об инъекции… Надо бы вколоть двойную дозу. На всякий случай.

* * *

Под навесом шумел разговор и слышались короткие взрывы хохота.

Веселье в разгаре. Их клуб редко собирался вместе. «Свобода» полностью оправдывала свое название — ее участники колесили по дорогам Канады, США и даже Европы. Но если вдруг одному требовалась помощь, то все, кто находился рядом, бросали дела и мчались к товарищу. А неожиданные посиделки всегда отличались особой душевной атмосферой. Но сейчас Булат не спешил присоединиться к отдыхавшим оборотням и людям.

Вместо этого, как идиот, стоял в тени и выглядывал рыжеволосую макушку. Вдруг появится?

Волк недовольно заворчал. Подтолкнул бежать к домику проверить, там ли прячется сладкая добыча, но Булат не пошевелился.

Хватит!

Весь день он себе мозг сношал — слова Тани обдумывал. До того дошел, что шкуру правильного парня принялся цеплять. А вдруг подойдет?

Только хуже запутался.

Может быть, вся эта мысленная чесотка из-за банального желания завалить Викторию на лопатки? Но не настолько же он мудак, чтобы девушкой воспользоваться… Или все действительно серьезно?

Вдруг волк встрепенулся и протяжно заурчал. Булат моргнуть не успел, как в свете костра появилась знакомая фигурка.

Виктория!

Девушка нервно оглянулась, словно почувствовала его взгляд. Но, встряхнув рыжей гривой, направилась к Тане. А волчица сразу к Мэри потянулась. На руки взяла.

Черт… Наверное, он будет выглядеть лишним. Нужно уйти, а утром все станет проще. Позабудется, уляжется…

Но вместо того чтобы свалить, Булат пошел к навесу.

Вместе с Викторией пришел и Тимоти! Этот хренов щенок, помешавший в такой роскошный момент!

Яростный рык заклокотал в горле.

— О, и мистер Чаргаджаев тут! — заметил его приближение Тимоти и нагло отсалютовал бутылкой сока.

Булат прищурился, борясь с искушением забрать тару и вставить ее щенку с другого конца пищевода.

— Выпиши себе премию за внимательность, — прорычал, даже не пытаясь скрыть раздражения.

Щенок хмыкнул, но ретировался ближе к костру. А Булат развернулся к Тане и Виктории. Неслышно потянул носом.

От рыженькой вкусно пахло смущением и растерянностью. Но вместо того чтобы отвести взгляд, Викки глянула на него с вызовом.

Зверь чуть не скончался в экстазе — какая женщина!

— Привет, — обронила холодно.

А его в жар так и бросило. И на губах сладким хмелем цвел самый роскошный поцелуй в жизни. Укусила его, ха! Маленькая рыжая злюка.

— Пр-р-ривет, — заурчал глухо.

Виктория очаровательно покраснела, кашлянула и схватила со столика маленькую бутылочку пива.

— Эм… оно темное и не фильтрованное, — заметила Таня. — На любителя.

Рыженькая растерянно прикусила губу, но ставить бутылку обратно не решилась. По залихватски отбила крышку о край стола и сделала несколько глотков.

— Нормально, — прохрипела, вытирая губы ладошкой.

А на личике самое удивленное выражение. Невкусно оказалось!

— Эй, Булат! — прозвучало с другой стороны костра. — Продемонстрируешь таланты? Мы мясо притащили…

Черт! Какое, на хрен, мясо, когда тут есть кое-кто поинтереснее?! Да и не готовил он на заказ — что за наглость? Но Булат молча развернулся и пошел к костру. Рыженькая пальчики себе откусит, когда попробует барбекю, приготовленное его рукой. А после этого они…

— Оу, Булат. Неужели ты решил поступиться своими принципами и примерить поварской колпак? — мурлыкнули сбоку. — Какая честь!

— Прикрой рот, Джин, — бросил сухо.

А кости ломило от желания обернуться и порвать суку в лоскуты. Волчица не просто раздражала — бесила. Почему? Джин не сделала ничего особенного, разве что сегодня чересчур активно вертела задом и лезла во все щели, помогая выяснять, кто совершил нападение.

Бесполезно! Слишком много людей, чтобы запомнить каждого, а камер не было. Пришлось заказать и вызвать дополнительный наряд охраны. Ему не нужны неприятности на фэсте.

И не нужна Джин. Совершенно.

Волчица беспокойно нахмурилась, словно угадала нить его размышлений. Резко оттолкнулась от стены дома, но подойти не успела — мимо проскочила Таня и нарочно плеснула на волчицу пивом.

— Ты охренела?! — истерично взвизгнула Джин.

— Ой, прости, подр-р-руга.

Ответное рычание вибрировало такой яростью, что девка мигом пасть захлопнула и попятилась.

— Пойдем, дорогая, провожу переодеться, — очутился рядом Тимоти. Цапнул оборотницу под локоть.

— Лапы убрал! — рявкнула та и скрылась в направлении палаток.

Кто-то у костра присвистнул, но больше комментариев не последовало. Вот и славно.

Булат покосился на Викторию — вроде порядок, ничего понять не успела. Хлопала ресницами удивленно и Мэри обнимала. Когда успела у Тани отобрать?

А в голове мелькнул яркий калейдоскоп воспоминаний — Викки его дочь обхаживала, как родную! Тискала, прозвища всякие смешные выдумывала и никогда голос не повышла.

Зверь одобрительно заворчал — надо брать!

Но вместо того чтобы схватить рыженькую в охапку и в логово уволочь, Булат потащился к разделочному столу, на котором виднелось… это.

— Полная хрень, — резюмировал, принюхиваясь к мясу. — Черт, парни, в каком сортире вы его полоскали? И соли мало… Дайте сюда!

Пальцы привычно ощупывали и мяли стейки, хватали то одну приправу, то вторую, но в этот раз внимание было сосредоточено на девушке, замершей неподалеку. Виктория незаметно пыталась подобраться ближе. Любопытничала, но при этом так наивно отыгрывала равнодушие.

Ну-ну. Булат слишком хорошо помнил их поцелуй. Безразличие там и близко не стояло.

Стейки зашипели на решетке, и в воздухе аппетитно запахло пряностями и мясом.

— О, черт, мужик, — простонал один из оборотней. — Выходи за меня.

Вся братия дружно заржала, и даже Виктория фыркнула.

— Закатай губу, Дэн, — хмыкнула Таня. — Эта татуированная задница не по твоим зубам.

Булат только глаза закатил.

— А я все ждал, когда же ты похвастаешь своей единственной победой, Таня.

— Какой победой? — пискнула Виктория.

Любопытная малышка… Он хорошо помнил интерес рыженькой к своему филею.

— О, это было легендарно! — простонала волчица. — Булат продул мне гонку…

— Из-за лопнувшего колеса.

— Это формальности! — махнула рукой волчица. — Победителей не судят, особенно если им достается такой приз.

Булат бровь выгнул:

— Кусок моей задницы?

Полянку сотряс новый залп хохота и требования показать результат.

А Виктория молча краснела и делала вид, что макушка Мэри — самое увлекательное, что ей доводилось видеть.

— Какой там кусок! — волчица лихо отбила крышку на бутылке безалкогольного. — Сбоку вообще практически не считается!

Да, разукрашивать себе сидалище Булат не собирался. Исхитрился уравновесить татуху на руке идентичным узором на противоположном боку и бедре с небольшим отступлением на верхнюю долю ягодицы. Вышло неплохо. Бонусом узор под кромкой волос набил.

Заодно в который раз припомнил вой родителей, когда они его первые художества увидели. Полгода его носом, как щенка, тыкали…

Только брат поддержал. И даже сделал себе рукав в знак солидарности. Хорошее было время…

Булат на секунду прикрыл глаза, отгоняя всколыхнувшуюся тоску. Было да сплыло. Он сделал все, что мог! Раз десять пытался объяснить, писал, звонил, даже на помолвку эту долбанную приехал! Но брат его встретил угрожающим оскалом и обещанием оторвать яйца, если хоть попробует в сторону Эльвиры дернуться.

Придурок ревнивый! Кулаки чесались подправить морду женишка, но Булат сдержался. Поздравил только, как полагается, и ушел.

К черту всю его семейку! Пусть дальше отлеживаются в своем болоте, а ему по душе другое.

Булат сгрузил мясо на тарелки и отнес к столу.

— Налетай, — дал добро.

Как по щелчку пальцев, около «кормушки» образовалась небольшая давка.

Да, он знал, что приготовил вкусно. Уже в пятнадцать лет мог обставить по части кулинарии мать, а дальше… он свалил, как только исполнилось шестнадцать.

И не жалел об этом. Хотя бы потому, что сейчас имел возможность наблюдать, как рыженькая трогательно поджимает губы и старается сделать вид, что совсем не расстроена опозданием на раздачу мяса.

Что ж… Не оставлять же девушку голодной. Да и объясниться им как-то надо.

Булат мысленно перевел дух и отправился в сторону рыженькой. Блядь, как пацан зеленый, честное слово…

— Держи, — сунул ей тарелку.

— Эм… Спасибо. Ой, Кнопка!

Девочка попыталась ухватить вкусняшку. Рычала и показывала клыки.

Булат озадачено хмыкнул. Однако быстро интерес к мясу проснулся… Сильная волчица!

А рядом мгновенно появилась Таня.

— Кнопку беру на себя.

И позвенела перед лицом волчицы жетоном. Мясо было забыто. А Виктории пришлось отстегнуть переноску и отдать Мэри новой няньке.

Булат мысленно поблагодарил Таню. Иногда она появлялась очень вовремя.

— Кстати, Булат, — проворковала оборотница, позвякивая жетоном. — Ты мог бы познакомить Ванессу со своей любимой девочкой…

* * *

Внутри все оборвалось.

Виктория уронила бы тарелку, но каждую мышцу парализовало. И только сердце натужно ворочалось, отдавая в груди тянущей болью.

Острый, как скальпель, взгляд Тани полоснул по лицу, но улыбка осталась все так же безмятежна. Виктория пробовала улыбнуться в ответ, но получилось черти что.

Почему? Ей вообще не должно быть дела до какой-то там девочки альфы… Чтоб у него все отсохло, у кобеля этого!

Виктория сжала пластиковую тарелку до хруста и уже собралась затолкать ее в одну татуированую задницу, но тут над ухом елейно пропели:

— И имя ей — Викки.

Озноб круто сменился жаром.

Тарелка все-таки упала на землю, и Виктория серьезно задумалась прилечь рядом.

А Булат шумно вздохнул. Черная футболка обрисовала могучую грудь, и, кажется, послышался треск ткани.

— Тимоти, вали в гримерку! — прорычал альфа, уничтожая взглядом возникшего рядом оборотня.

Но тот, кажется, не понял, что сейчас его будут убивать.

— Чего это? Я и сам не против покататься на твоем байке.

Виктория растерянно моргнула. Байке? В каком смысле?

— Имя он такое своему байку выбрал, — подсказала Таня. — Виктория.

Мир в очередной раз повернулся на сто восемьдесят. Виктория нервно хихикнула, зажала рот ладонями, куснула себя за щеку, но через несколько секунду хохотала, как ненормальная.

Скопившееся внутри напряжение выплескивалось истеричным смехом, и она никак не могла остановиться.

— Пей!

Под нос сунули шот.

Виктория опрокинула его залпом, и во рту взорвался фейерверк. Прокатился лавой по пищеводу и рухнул на дно желудка. Охота смеяться сгорела синим пламенем.

— О… ч-ч-черт. Черт!

— Всего лишь текила, — хмыкнул Тимоти. — Тебе надо слегка прийти в себя.

— И поэтому ты р-р-решил ее споить?!

Ой, мамочки! Виктория едва успела встать между альфой и маленьким глупым солистом «Грэй Хаус».

— Б-б-булат! — уперлась в широченную грудь. — Это всего лишь шот! Буквально капля!

— Сейчас я эту каплю…

— Покажи мне ее! Ну… байк.

Булат притих. Но трескучее напряжение густело с каждым ударом сердца. Сила альфы плавила мозги, а вместо черноты в узком разрезе глаз алели угли. Виктория до боли прикусила губу и, решившись, выпалила:

— Это же моя тезка. В смысле, меня крестили Викторией. Два имени… вот.

Притихшие оборотни разразились свистом и одобрительными криками. А Булат схватил ее под локоть и поволок прочь.

— Дурдом, — рычал на незнакомом языке, — совсем с ума посходили. Охуеть просто.

Виктория ничего не понимала, кроме того, что альфа ругается. Но возразить не пыталась. В кончиках пальцев вдруг появилось странное ощущение.

Как будто в теплую воду окунула. Все больше и больше… В голове что-то щёлкнуло и мир приобрел неожиданную четкость. Расслоился на отдельные, но связанные между собой картинки. Среди которых центральное место занимала рослая фигура оборотня, обласканная лунным светом.

И ощущение горячих пальцев, сомкнувшихся вокруг ее запястья. Такие сильные! И красивые… У Булата идеальные руки! Большие и надежные. Она бы упала в них без оглядки. Позволила наконец-то схватить себя… Вся жизнь в бегах — это слишком утомительно.

— Вот! — прогромыхало над головой, и Виктория моргнула, фокусируя взгляд на блестевшем перед носом мотоцикле.

— Назвал Вики. Виктория. Потому что… просто назвал. Марка такая.

Съязвить бы что-нибудь по этому поводу. Отпустить едкий комментарий и навсегда закрыть щекотливую тему, но язык не шевелился.

Виктория тихонько подошла ближе и погладила руль. Красиво! В каждой линии изящная грация и сила.

И любовь, конечно. Слепому видно, что за этой малышкой ухаживают так полно, как могут.

Пальцы пробежались по кожаной оплетке, скользнули к баку, потом еще ниже — к сиденью. Из груди вырвался восхищенный вздох.

А за спиной прозвучало тихое:

— Давай прокатимся?

* * *

Мягкое урчание мотора разгоняло сонную тишину. Булат любил ездить ночью, когда вокруг тихо, и на дороге лишь он и ветер, но сейчас кровь горячил не сладкий привкус свободы, а ощущение тонких рук, сжимавших его талию.

Проклятье! Это была лучшая его поездка! Виктория ощущалась рядом также же естественно, как дыхание или стук сердца. И он бы увез ее за сотню миль, но продолжал наматывать круги недалеко от поляны, ведь в любой момент Мэри могло понадобиться его присутствие.

Но пока Таня молчала. А он не хотел заканчивать поездку, ведь это значит, что рыженькая перестанет прижиматься так доверчиво и крепко.

Но все же затормозить пришлось — Виктория замерзла. Он чувствовал, как она начала вздрагивать и жаться крепче.

Свернув на обочину, он заглушил мотор. Девочка тут же отпустила руки, а он стряхнул с плеч кожанку и, развернувшись, укутал продрогшую красавицу.

— Так будет теплее, — откашлялся, пытаясь не пялиться на соблазнительные губы, на которых мелькала легкая улыбка.

— Спасибо, — выдохнула тихонько. — А тут красиво.

Булат оглянулся. Ну, виды ничего такие. У подножья холма раскинулся лагерь, черным изломом вырисовывалась сцена, палаточный городок, а над всем этим — роскошное ночное небо.

— Не хватает корзинки с бутербродами и вина, — хмыкнул, потирая шею.

Рыженькая все еще сидела на пассажирском сиденье. А он устроился боком, и бедра слегка касалась маленькая девичья коленка.

— М-м-м, я бы не отказалась… Где ты научился так готовить?

Хм… Интересный вопрос. Он и сам бы хотел знать.

— Понимаешь, в детстве меня похитила и вырастила стая диких итальянских поваров…

Виктория прыснула. Мило наморщила носик и чуть склонила голову.

А у него пальцы занемели от желания заправить за ухо непослушные рыжие прядки. Прическа Викки напоминала маленький взрыв. «Торчу куда хочу», но все вместе это смотрелось настолько потрясно, что ни один стилист не смог бы переплюнуть такое великолепное безобразие.

— Ты красивая, — вырвалось само собой.

Девушка очаровательно покраснел. Нахохлилась, как воробушек, зарылась в его куртку, а Булат… Он вдруг понял, что если дальше продолжит сидеть на заднице и ничего не делать, то окончательно рехнется. Или струсит, как сопливый щенок.