Глава 17

Она еще не успела отойти от шикарной поездки и внезапного комплимента, как сидушка под попой сменилась твердыми, но ужасно удобными мужскими коленями.

— Если что — кричи, — прорычал альфа и прижался к ее губам своими.

Испугаться Виктория не успела.

По нервам заискрили электрические разряды, а воздух исчез из легких. Подчиняясь напору мужчины, она приоткрыла губы, чтобы тут же утонуть в голодном поцелуе.

А Булат вжимал ее в себя, широко оглаживал спину и нетерпеливо прихватывал за нижнюю губу, разбавляя патоку ласки болью, но такой пикантной, что хотелось пробовать еще.

И Виктория пробовала.

Все запреты, страхи и осточертевшие до тошноты рамки исчезли, оставляя лишь жажду нового.

Она имела на это право! Попробовать немножко нормальной жизни с мужчиной, который… нравился?

Сердце мучительно сжалось. Но в следующее мгновение застучало в утроенном ритме.

Виктория скользнула ладонью по мощной шее и двинула бедрами, подразнивая и распаляя оборотня.

Булат шумно выдохнул. Разорвал поцелуй и окинул таким взглядом, что пальчики на ногах поджались.

— Очень красивая, — повторил хрипло.

И, перехватив ее запястье, оставил на тыльной стороне нежный поцелуй.

О, господи!

Виктория чуть не расплакалась от щемящего восторга. Простое прикосновение взбудоражило сильнее опытной ласки, разжигая внутри невыносимую жажду сделать нечто подобное. Чувственное, волнующее…

— Булат… — пролепетала севшим голосом, и альфа ее понял!

Жестом фокусника стащил майку и отшвырнул куда-то в сторону.

Как зачарованная, Виктория протянула руку и коснулась самого роскошного тела на свете. Очертила литые мышцы груди, крутой изгиб плеча и мощной шеи. Повела вниз — к глубокой яремной впадинке и дальше — к восхитительно-четким кубикам пресса. Такой твердый! И горячий, как разогретый на солнце камень.

Альфа вздрогнул, кода она коснулась кромки джинс. Слегка подался навстречу, давая почувствовать, где еще у него твердо.

Виктория задумчиво прикусила губу, разглядывая плотную ткань. Одно движение — и у нее появится возможность не только увидеть, но и потрогать… Ох, она помнила, насколько Булат большой. До сладкой дрожи и упоительно греховных мыслей.

— Виктория…

Тихий вздох-шепот сработал лучше любой просьбы.

Виктория дернула за пуговицу, и та выскочила из петельки. В горле пересохло, когда темная ткань разошлась в стороны, а Булат приподнялся и легко снял джинсы вместе с бельем.

— Боже, — застонала, разглядывая напряженный до предела член.

Слегка выгнутый, с крупной головкой и проступившими венами, он приковывал к себе взгляд и возбуждал одним своим видом.

Такой большой! Разве это может поместиться внутри? Ох, наверное, ей все это снится…

Альфа нетерпеливо двинул бедрами, без слов убеждая в реальности происходившего. Искушал сделать то, о чем она запрещала себе даже думать, но все равно мечтала: почувствовать, как это — быть с мужчиной. Хотя бы просто прикоснуться…

До боли прикусив губу, Виктория потянулась вперед и накрыла ладонью объект своего интереса.

— Викки-и-и, — возбужденный стон мужчины срезонировал глубоко внутри волной сладкой дрожи.

Она прокатилась по напряженным мышцам и осела внизу живота горячей тяжестью. Виктория крепче сжала пальцы, но так и не смогла сомкнуть их в кольцо. Его слишком много!

А ей все равно мало! Мало просто любоваться сильным мужчиной, так терпеливо принимавшим неумелую ласку. Мало прикосновений, его запаха, вида… И от желания почувствовать альфу внутри трясло как в лихорадке.

* * *

Булат держался из последних сил.

Нарочно прикусывал губы и дышал через раз, только чтобы не кончить в миниатюрные ладошки.

Виктория всего лишь прикоснулась! Просто обхватила пальцами, а его так накрыло, что перед глазами искры в пляс пошли. Чуть не сорвался, как щенок перевозбужденный.

— Я тоже хочу, — прошептал непослушными губами,

Девочка подняла взгляд, а Булат с головой ушел в бархатные омуты ее глаз.

По суставам протянуло ноющей болью, и волк рванул на волю, не выпрашивая — требуя избавить рыженькую от всех тряпок.

Простая клетчатая рубака Виктории моментально превратилась в лоскуты. Рыженькая сдавленно охнула. Попыталась прикрыться, а он когтями прошелся по ее штанишкам, разрывая тонкую хлопковую ткань.

Кажется, Виктория хотела что-то сказать, но он не стал слушать — отодвинул полоску трусиков, и накрыл пальцами нежные складки.

Чуть не взвыл, почувствовав, какая она мокрая. Прямо сочится вся, так и хочется на язык попробовать. Ощутить не только запах, но и вкус ее удовольствия. Имеено здесь, под распахнутым звездным небом, и чтобы девочка кричала его имя.

— Самая красивая, — пробормотал, притягивая добычу ближе. — Рыженькая…

И опять поцеловал.

А сам с каким-то ненормальным пробирающим до костей наслаждением ласкал чувствительное местечко. Изучал девушку пальцами и подготавливал к тому, что обязательно произойдет, но на несколько ударов сердца позже. Она такая маленькая в его руках. Такая нежная и хрупкая — сломать страшно!

— М-м-м, — застонала Викки, когда он тронул самую эрогенную точку.

Выгнулась в его руках тонкой лозой, а Булат переключился на шею, цепочкой поцелуев отмечая путь к груди.

Девочка беспокойно вздыхала, но не пыталась остановить. И это, черт возьми, прекрасно! Потому что Булат и сам не знал: а смог бы? Проще сдохнуть, чем отказаться от такой сладкой добычи!

Твердая бусинка соска оказалась на вкус слаще конфетки. Булат нежно подразнил ее языком и прикусил, с удовольствием отмечая, что смазки стало больше. Рыженькая тихонько застонала и попыталась шире раздвинуть ноги.

Проклятье, он не выдержит больше!

Булат с сожалением оторвался от девичей груди и вернулся к зацелованным губам.

— Сейчас, — пробормотал, устраиваясь на байке удобнее. — Сейчас, хорошая… моя!

Резкий рывок — и девочка слабо вскрикнула. А спустя мгновение обоняния коснулся тонкий запах крови.

Булат замер, отчаянно пытаясь осмыслить произошедшее, а волк внутри так взвыл — не тронута! И теперь только его!

Но Виктория вдруг тихонько ойкнула и попыталась сбежать.

* * *

— П-пусти, ост-т-тавь меня…

Виктория пыталась вывернуться из стальных ручищ, но куда там! А под сердцем девятым валом поднимался страх. Она же… Она только что… Ох, нет! Этого не должно было случиться! Только не с ней!

Но между ног саднило и распирало, а это значит…

— Девочка, ну ты что… тише…

Альфа нагло лез целоваться, а Виктория чувствовала, что еще немного — и она выцарапает оборотню глаза. Или расплачется. Скатится в банальную истерику со слезами соплями и визгами: «Ну за что?!».

— Отпусти! — рванулась прочь, но Булат дернул обратно и все же поцеловал.

Настолько отчаянно и жадно, что силы сопротивляться моментально исчезли.

Виктория обмякла, позволяя мужчине продолжить. Думала, что сейчас ее отрахают еще и языком, но вместо этого Булат так же резко сменил страсть на нежность. Осторожно касался губ, гладил горячими ладонями по спине и плечам, мягкой настойчивостью прогоняя страх.

Господи, ну вот как он это делает?! Без слов, лаской и тихим урчанием уговаривает сдаться и перестать убегать хотя бы на этот вечер, ведь все уже случилось… Виктория слегка поерзала, прислушиваясь к новым ощущениям.

Уже не больно. Слегка непривычно и ужасно пугает, но… О, черт, это точно сон! Кошмарный, но такой сладкий.

А мужчина оторвался от ее губ и обжог своим невозможным взглядом. Радужка тускло светилась золотом, и вместо того чтобы испугаться, Виктория не сдержала тихий вздох — красиво!

— Ты тоже у меня первая… — выдохнул хрипло, окончательно лишая возможности хоть что-то соображать.

И пока Виктория силилась понять, издеваются над ней или всерьез, альфа продолжил:

— … Первая девушка, с которой я бы хотел попробовать нормальные отношения.

Ох, нет…. То есть да! В смысле, нет! Ей же нельзя! Но очень хочется… Виктория кусала губы, пытаясь сообразить, как ответить, но ее замешательство оборотень понял по-своему.

— … Мы поговорим об этом позже, — нежно коснулся скулы, — а пока давай немного подуем на ранку.

Виктория испуганно охнула, когда Булат поменял их местами. Только и успела взвизгнуть отчаянное «нет», но между раздвинутых ног оказалась черноволосая макушка.

— Б-б-булат, ты… Что ты. О, боже!..

Медленно и откровенно развратно альфа прошёлся языком между нежных складок. А потом толкнулся внутрь, туда, где жгло и саднило больше всего.

И боль исчезла! Пропала, словно никогда не было, а вместо нее вернулось жаркое ощущение пустоты.

— Булат… — захныкала, виляя бедрами.

Но ее протест превратился в стон, когда к языку подключились мужские пальцы. Раскрыв ее для себя, оборотень не оставлял без внимания ни одного дюйма нежной плоти. Облизывал и целовал так, словно мечтал об этом вечность. Урчал что-то ласковое, но Виктория не могла слышать — в ушах набирало силу эхо собственных стонов и заполошный стук сердца.

Это было слишком восхитительно! И вся стыдливость исчезла без следа в подступающем шторме возбуждения.

Виктория сама подавалась бедрами навстречу и шире разводила ноги, купаясь в ощущении тягучих поглаживаний и толчков.

— Да, еще! — задыхалась, чувствуя, как альфа ласкает внутри. — Булат! — вскрикнула, когда острые клыки прошлись по распаленной плоти.

Это было слишком опасно. И настолько возбуждающе, что внизу протяжно дрогнуло, и ощущения стали еще ярче.

Виктория вскрикнула. Попыталась вырваться из цепких лап, но альфа усилил напор, и несколько жестких ударов языка взорвали внутри маленькую ядерную бомбу.

Звезды на небе задрожали и каскадом рухнули вниз, погребая ее в ярких вспышках.

Внизу пульсировало быстро и так сильно, что из глаз брызнули слезы. Никогда, ни одного раза Виктория не испытывала настолько полного удовольствия, но ее нежный палач не думал останавливаться. Продлевал сладкую пытку снова и снова, пока за первой волной не пришла вторая.

Горло перехватило острым спазмом. И, наверное, Виктория бы просто выключилась, не выдержав нового приступа удовольствия, но альфа резко отстранился и навис сверху.

— Хочу кончить в тебя, — прорычал, подхватывая под колено, и резко двинул бедрами.

Короткий укол боли исчез в тянущем ощущении наполненности. Еще непривычном, но уже искушающем пробовать больше. Ощутить альфу целиком, чтобы каждый дюйм его плоти оказался внутри.

— Узкая, — сдавлено прохрипел Булат. — Не смогу… долго!

И уверенным выпадом вошел до упора. Прорычал что-то нецензурное, толкнулся несколько раз быстро и отчаянно, а потом вдруг содрогнулся всем телом, и внутри растеклось тепло.

— Как мальчишка, — прошептал едва слышно и прижал ее голову к своей груди.

Виктория не шевелилась.

Сил хватало только чтобы дышать, да еще прислушиваться к собственным ощущениям.

Все еще тесно, горячо и … мокро. Булат в нее кончил. Очень много — по бедрам сочились вязкие капли. Или это ее смазка? Не важно… А вот по-прежнему напряженный член альфы — очень даже! Булат собрался продолжить? А она… Ох, кажется была бы не против…

Но мужчина осторожно подался назад. Выскользнул полностью, и между ног стало непривычно пусто. И холодно.

Виктория закусила губу, пытаясь избавиться от непонятного разочарования. Ей действительно хотелось еще! Боже, да что такое происходит?

А Булат мягко ухватил ее за подбородок и заставил скрестить с ним взгляды.

— Мне бы очень хотел повторить, девочка…

Сердце зашлось от восторга, но Виктория не проронила ни слова.

— …Но ты очень нежная, а я был не аккуратен.

— У меня ничего не болит! — возразила прежде, чем успела прикусить язык.

А несносный оборотень добил очаровательной и полной тепла улыбкой:

— Из-за того, что я тебя вылизал.

Если бы могла, Виктория испарилась от смущения, но сумела только покраснеть.

— Заботливый какой, — пробормотала, стараясь ненавязчиво выпутаться из объятий.

Куда там! Ее сжали еще крепче.

— Если был бы заботливый, то догадался бы, что ты еще ни с кем, — проурчал, оглаживая большим пальцем скулу. — Но у меня никогда не было девушки.

— Так и знала, что твоя татуха на заднице для мужиков… Ой! — подпрыгнула от чувствительного щипка за попу.

— Ты поняла смысл, — хмыкнул альфа. — А теперь давай вернемся. И кстати — с этого дня мы спим вместе. Предупреждаю сразу — я могу храпеть.

* * *

— Сука! Урод! Ненавижу!

Проклятья мешались с рычанием и горечью алкоголя. Джин хлестала виски прямо из бутылки, но никак не могла унять ярость, жравшую изнутри.

Сраная человечка влезла в штаны к альфе!

И это был не просто трах, котрый так любил ублюдок… о нет! Джин не подходила близко — оборотень мог ее почуять — но увидела достаточно, чтобы сорваться в бездну отчаянья и слепой ненависти.

Этот козел встал перед девчонкой на колени! Сделал то, что ей — Джин — ни разу не обломилось даже по просьбе!

«Не мой вариант, крошка», — вот что ей досталось после изнурительного минета и траха на всю ночь.

Ублюдок просто измочалил ее в который раз, но лишь для собственного удовлетворения.

А тут без разговоров языком работать кинулся. Как будто только этого и ждал, скотина татуированная. А человечка пищала и стонала от удовольствия. Как заправская шлюха.

— Убью, — зарычала сквозь клыки. — Стерва малолетняя…

И как же чертовски жаль, что прихлебатель Лауры облажался! Оборотень мог бы устранить сразу две проблемы, но напортачил.

А ведь Джин так рисковала, согласившись провести на площадку постороннего самца. Специально выкрала комбинезон, чтобы сбить запах, нашла лишний пропуск, и даже умудрилась сделать бэйдж.

Все зря! Придурок сбежал, а ей пришлось раздвинуть ноги перед одним дебилом-охранником, чтобы обеспечить себе алиби. К счастью, полиция не стала копать глубоко, а дура человечка ничего не поняла… Зато альфа перетряс всех, кого возможно. А это уже ни черта не смешно.

Булат всегда был эгоистичной скотиной. И тем более не стал бы выпрыгивать из шкуры ради человечки, если только…

Бутылка в руке тихонько хрустнула, а ярость расплескалась перед глазами алым туманом.

— Эй, дорогуша, тише. Скрип твоих зубов слышен в Лас-Вегасе, — ударил в спину женский голос.

— Твою задницу я прикрывать не стану, Лаура, — зарычала, оборачиваясь к волчице.

Но та лишь дернула обнаженным плечом.

— И не надо. Я понимаю, сейчас ты в бешенстве…

О, это еще мягко сказано!

— …Но поверь, я знаю таких мужиков как облупленных. Скоро его хрен укажет на другой север, и девчонка будет забыта.

Джин зло оскалилась:

— Неужели? Помнится, так же убедительно ты пела про своего «надежного парня», чтоб он сдох.

Стоявшая напротив женщина едва слышно зарычала. По фигуристому, едва лишь испорченному беременностью, телу прошла дрожь, как перед трансформацией, но оборачиваться волчица не решилась. Только когти в кулаках спрятала.

— И мой надежный парень успел сделать пару интересных фото. Скоро сюда наведается инспекция. И еще кое-кто… А твое дело — как следует подразнить человечку. Заставить ее сомневаться. Справишься?

Джин отшвырнула недопитую бутылку в сторону. Еще как справится! Главное, не придушить раньше времени…