Глава 18

Ей снился прекрасный сон. В нем было много теплого ветра и звезд, мерцавших под ногами и над головой. Виктория бежала по усыпанной искорками траве, а рядом резвился волк. Огромный и пушистый красавец, с умными золотыми глазами и хитрой мордой.

Зверь игриво толкался боком, осторожно хватал за руки и негромко рычал, рассказывая что-то на своем языке. Кажется, очень приятное.

И больше жизни ей хотелось узнать, что именно. Виктория вслушивалась изо всех сил, и вот…

— Доброе утр-р-ро, Виктор-р-рия, — мягкий рык прокатился по коже волной теплых мурашек, а когда мочку прикусили клыком…

— М-м-м, Булат… Булат?!

Шелуха сна слетела в одно мгновение.

Виктория рванула в сторону, но тут же оказалась схвачена альфой. Голым! И она тоже голая!

— Тихо, рыженькая, — зашипел оборотень. — Ты же не хочешь разбудить Мэри. Я ее только укачал…

Мэри тут? Ох, конечно тут, в домике… А она — Виктория — как тут очутилась? Ведь после вчерашнего…

Ее в пот так и бросило: случившееся — не сон! Она действительно переспала с оборотнем. А значит таймер в ее голове запущен и через месяц-полтора железа в гипофизе начнет работать в полную силу. Запах омеги уже будет не скрыть! Ни один препарат не поможет! О, господи… она в ловушке!

— Викки, ты что, рыженькая…

Встревоженный голос альфы доносился неразборчивым фоном.

Виктория судорожно оглядывалась по сторонам, прикидывая, как ей сбежать. Дверь наверняка закрыта… Может, окно? Ох, надо хотя бы трусы найти…

— Твою мать, — ругнулись над ухом, и ее лицо утонуло в двух громадных ладонях.

Виктория испуганно взглянула на оборотня.

— Виктория, — зарычал альфа, а у самого глаза полыхали. — Хрен его знает, какая муха тебя укусила, но я вот что хотел сказать…

И поцеловал.

По животному настойчиво, но так сладко, что внутри моментально всколыхнулась волна истомы.

Разлилась по венам хмельной патокой, делая тело податливым, а голову пустой и легкой.

Из последних си Виктория толкнула в широкие плечи, но вместо того чтобы ударить — обняла!

Да что с ней? С ними?! Но здравый смысл бился в конвульсиях, стремительно уступая место желанию, а по спине уже вовсю гуляли наглые оборотничьи лапы.

Тискали, гладили, мяли… И она льнула к широким ладоням, требуя еще.

— Булат, м-м-м, я… ты…

Звуки вылетали рывками сквозь короткие промежутки поцелуев. Альфа не давал продыху, набрасываясь снова и снова. И вот она лежит на мужской груди, а между ног упирается возбужденный член.

— Хочу тебя, — сдавленно прорычал альфа и толкнулся бедрами.

Виктория выгнулась до ломоты в позвоночнике.

Закусив губы, изо всех сил упиралась в каменные плечи, пока альфа дюйм за дюймом протискивался внутрь. Насаживал на себя упрямо, но бережно, до тех пор, пока не вошел весь.

Как это возможно?! Почти без боли, лишь немного, в самом начале.

На ее ошалелый взгляд оборотень тяжело выдохнул.

— Узкая…

Лоб и виски мужчины блестели от пота, а пальцы сжимали ее бедра так, что наверняка останутся синяки.

Но сейчас она чувствовала лишь крепость его хватки и еще пикантную тесноту между ног. Альфа растянул ее до предела, вжал в себя так, что между их телами не осталось ни миллиметра.

Держал крепко, давая ощутить свою плоть глубоко внутри. Такую большую и горячую…

Мышцы внизу живота сладко дрогнули.

Булат ответил ей нетерпеливым рычанием и, спеленав в стальных объятьях, качнул бедрами.

Виктория зажмурилась. Только чтобы оборотень не видел, как закатываются в удовольствии глаза, а из горла рвутся протяжные стоны.

Это было слишком хорошо!

Лучше, чем вчера, в тысячу раз! От яркости ощущений сшибало дыхание, а внизу живота стягивался тугой узел предвкушения. И даже лёгкая боль от размеров альфы не портила удовольствия. Виктория сама не заметила, как двинулась навстречу, раскрываясь и принимая оборотня во всю длину.

От тихого мужского стона сама чуть не застонала.

А Булат легко потянулся вверх и сел, вжимаясь в нее ещё плотнее. Поднырнул одной рукой под ягодицы, помогая двинуться вверх и вниз.

Охнув, Виктория вцепилась в напряжённые плечи. Это было так неожиданно! И безумно, до головокружения приятно! Альфа давал ей возможность руководить самой, лишь немного подталкивая и направляя.

И она с удовольствием принялась за исследования. Скользила по напряжённому члену, меняя темп и глубину проникновения, и совсем не заметила, как хриплое дыхание Булата стало чаще и резче.

— Моя очередь, — прорычал сдавленно, а в следующий миг она оказалась лицом в подушках.

Альфа дёрнул ее за бедра вверх, выставляя в коленно-локтевую, и заполнил одним резким выпадом.

От вспыхнувшего огнем удовольствия Виктория сдавленно охнула. А оборотень вколачивался в разгорячённую плоть снова и снова. Нетерпеливо прикусывал плечо, шею, мочку уха… И снова шею. Прошелся языком, не прекращая оглаживать и мять со всех боков. Сжимать в огромных ладонях грудь, ласкать живот и ниже — между широко расставленных ног…

Виктория просто не могла выдержать долго! Животная страсть зверя, приправленная осознанием собственной беззащитности, стала той самой последней каплей.

Внизу живота скрутило мучительной судорогой, и Виктория до боли в пальцах вцепилась в подушку. Воздух раскаленным клинком вошёл в лёгкие, но крик заглушила горячая ладонь, прижавшаяся к ее рту. Не соображая, что делает, Виктория впилась зубами в мужские пальцы, и мир перестал существовать.

По телу неслись волны сокрушительного удовольствия. Кружили голову, топили в себе. Но, как и вчера, альфа не думал останавливаться.

Между ног скользнули крупные пальцы, и несколько четких движений толкнули ее в новый оргазм.

От глубины и мощности ощущений руки подломились, и Виктория рухнула грудью на кровать. Уже и голоса не было, и вообще понимания — кто она и где. Но альфа вдруг содрогнулся и кончил, клеймя изнутри горячими струями семени.

С губ сорвался тихий вздох-стон. А Булат все так же держал ее за бедра, отдавая себя до последней капли. Кажется вечность, или крохотное мгновение… И по-прежнему твердый.

Но и в этот раз альфа не стал продолжать. Медленно вышел, и по бедрам хлынули теплые капли. Боже, она ведь матрас промочит… Хотя какая разница? Виктория обессилено завалилась на бок, но спустя мгновения альфа сгреб ее в объятья и прижал к груди.

— Ты невероятная девушка, — шепнул хрипло.

Виктория глубокомысленно вздохнула. Лестно, конечно, но глаза просто слипались. А в огромных ручищах так удивительно хорошо… Уютно. Словно она с головой завернулась в любимое одеялко. Татуированное такое, урчащее… С эрекцией, упиравшейся ей в живот.

— А ты — извращенец, — просипела, едва ворочая языком.

Булат тихо хмыкнул:

— Но тебе понравилось.

О, да, тут не поспоришь. И страх пропал. По крайней мере, у нее есть время, и сейчас сбегать, роняя тапки, это как минимум привлекать к себе внимание.

— Булат, я…

— Подожди, — мужчина отстранился и сел на постели.

А Виктория отвела глаза и попыталась закрутиться в одеяло. Оборотням хорошо, они к наготе привычны, а вот ей не так легко принять себя. И все, что произошло.

— Я знаю, то есть догадываюсь, чем ты взволнована…

Это вряд ли! Иначе бы на ее шее красовалась метка.

Виктория поежилась.

А Булат вдруг слегка нахмурился и нервным движением взлохматил и без того всклоченные волосы.

— …и хотел бы кое-что пояснить…

Сердце замерзло, и она вместе с ним.

Вот сейчас… Сейчас он скажет, что ошибся, и все это вчерашнее «бла-бла-бла» — просто эмоциональный порыв, а она найдет в себе сил на улыбку, даже если внутри пусто и холодно, как в склепе. Ведь главное — сохранить лицо. А через несколько дней исчезнуть. Сесть на первый же автобус — и до свидания. Она должна была это сделать еще неделю назад…

В горле встал ком. Но Виктория разлепила губы и…

— … будь моей девушкой.

…захлопнула рот обратно. Моргнула, ущипнула себя за руку и, напоровшись на абсолютно серьезный взгляд Булата, засобиралась в обморок.

Девушкой! О, господи… Где тут валерьянка?! Ей сейчас станет дурно…

Альфа плавно скользнул ближе. Вместе с одеялом перетащил на колени и устроил так, чтобы их лица находились непозволительно близко.

— …Видишь ли, я… — вздохнул и прикрыл глаза, словно собираясь с мыслями. — Я бы мог наврать тебе с три короба или надавить на жалость, утверждая, что не справлюсь с Мэри сам…

— Решил оставить? — ахнула Виктория.

Оборотень кивнул:

— Да, решил. Не знаю, возможно, Мэри меня потом возненавидит…

Да почему же?! Что за непонятный страх перед ребенком? Но Виктория смолчала.

— …но, кажется, я слишком привык менять подгузники, — закончил неловко. Кашлянул и стиснул ее крепче. — А ещё привык видеть рядом тебя.

Виктория тяжело сглотнула:

— Привык?

Альфа слегка прищурил свои невозможные глаза:

— Ты мне нравишься, Виктория. Но я не имею права навязывать тебе общество отца-одиночки.

— Нормальное общество, — возразила рассеяно. И, спохватившись, добавила: — То есть в этом же нет ничего такого…

Проклятье, что она несёт?! А оборотень расплылся в непозволительно самодовольной улыбке.

— Можно считать это согласием?

Вот гад! Обаятельный и хитрый. Виктория очень хотела сердиться, но не могла.

— Я должна подумать!

Боже, какая банальность! Да они уже спали вместе, куда тут думать? Но придумать лучший ответ она не могла.

— Я не хочу на тебя давить, — голос альфы звучал спокойно, но почему-то Виктории слышалось в нем трескучее напряжение. — Давай организуем пробный период? Что скажешь? Погуляем на фэсте, узнаем друг друга ближе… Вместе сварим для Мэри кашу…

Виктория поперхнулась. Однако!

— Сделаем тебе ещё одну татушку на заднице, — попыталась свести все в сарказм.

— Только если ты будешь держать меня за руку. Каждый раз плачу, как девчонка.

Не выдержав, Виктория фыркнула.

А Булат нахально обнял ее за плечи и прижал к себе.

— Как насчёт утренних блинчиков? Спорю на свою бедную задницу, таких ты никогда не ела…