Глава 20

Никогда Булат не думал, что вывернет перед кем-то грязь своего прошлого. Особенно при Виктории. Не привык жаловаться. И вспоминать не любил. Но когда увидел ее глаза, печальные и растерянные, то… себя вспомнил. Точно так же ведь стоял, пробуя найти в близком человеке понимание. Но Тимур только орал. Не слушал — не хотел. Всегда спокойный и рассудительный, брат словно взбесился, такого нагородил, что Булат не выдержал — сорвался в ответ.

Аккурат после того, как этот ублюдок деда приплел. Напомнил и про дарственную только на одного внука, и что дед всегда к нему — Булату — теплее относился. Тут всякая выдержка и кончилась. Дуэль бы точно случилась, но покойная пара Тимура, из-за которой весь сыр-бор начался, вмешалась. Боялась, видно, что они с Тимуром договорятся, и брат узнает, как волчица первая на шею кинулась и лизаться стала. Может, на трезвую голову и не выделывалась бы, но выпила лишнего и решила пойти ва-банк. А он просто не успел ее отцепить. Впилась, как клещ, руки в замок, за губу укусила, а брат тут как тут…

— …В общем, после случившегося я думал совсем уехать. И родители меня последними словами обхаяли. Словно только и ждали, чтобы злость сорвать. Поверили Тимуру, а не мне.

— Но вы же ложь чуете! Как так?!

Рыженькая больше не шмыгала носом. Сидела у него на коленях тише мышки и слушала. Ох, черт, как же она внимательно слушала! А он, будто на исповеди, раскладывал перед ней то, о чем молчал слишком долго.

— Чуем человеческую ложь, — поправил Булат. — Альфы могут быть очень убедительны. Сдерживать свои реакции, что обычный оборотень не раскусит обман. А мои родители обычные. Да и Тимур физически уступал мне — хуже нюх, чутье…

— И тебе не поверили, — тихо закончила рыженькая.

— Не поверили. Марина истерику закатила, грамотно соскочила с допроса. Я потом еще раз пробовал оправдаться, когда остыл. Решил, что брат важнее вечно текущей дырки. Хотел предупредить, ведь альфа может существовать отдельно от пары, контролировать зверя. В общем, решил Марину на горячем подловить. Встретились мы с этой сучкой пару раз тайно, — Булат сделал кавычки пальцами. — Без интима, конечно, и всего прочего. Просто разговоры записал. Даже видео снял, как волчица передо мной жопой трясла…

Виктория охнула, сжимая его руку.

— У нее ведь пара!

Но Булат только фыркнул:

— Пф-ф-ф, пара! Оборотни — это не только зверь, но еще и человек. Хотеть можно одного, а звериное «я» к другому тянет. И это не редкость. В общем, подготовился я знатно. И пусть бы меня снова херами обложили — было все равно. Марина не заслуживал Тимура. Он правильный, домашний — мечта любой женщины. Это ведь я виноват, — признался неожиданно. — Я их познакомил. В стрип-клубе эту заразу с шеста сдернул — брата хотел немного встряхнуть… Идиот! Какой же я дурак! Ну, значит, мне и расхлебывать. Думал в реале доказательства предъявить — чтобы наверняка. Но очная ставка не состоялась… ДТП. Сраное, мать его, ДТП по глупости пьяного урода… Марина погибла на месте.

— А тебя опять сделали виноватым, — тихо закончила Виктория. — Хотя никто не мог знать. И доказательства ты потом так и не показал.

— Не показал. Не поверишь, меня на части рвало ввалиться в кабинет Тимура и мордой его ткнуть. Но брат всегда верил в порядочность Марины. И я не имел права добавлять к его горю еще и разочарование.

В доме воцарилась тишина.

Виктория не лезла с сочувствием, а он был просто рад закрыть тяжелую для него тему. По крайней мере, все равно пришлось бы рассказать рано или поздно. Объясниться и заодно показать фото Эльвиры — жены Тимура. Ведь девушка иногда давала о себе знать, а Булат не хотел недопонимания. И так все чертовски запутанно.

— Спасибо, что рассказал, — после некоторой заминки выдохнула рыженькая. — Но это очень… странно.

Ну что ж, девочка себе не изменяла.

— Просто знай — мне все это знакомо. Ну, насчет твоего, — Булат проглотил рычание, — приятеля.

Ревновать глупо. Щенок не тянул на большее, чем завсегдатай френдзоны. И Виктория не лгала, называя его лишь другом.

— Локки вытянул меня из депрессии, когда папы не стало, — призналась рыженькая. — Четвертая стадия, метастазы во всех органах. Винила себя, что не разглядела. Что папин кашель — это просто простуда или что-то такое. Он ведь совсем редко кашлял, тихонько так. Я не обращала внимания. А потом поздно стало. Думала, в больнице рядом с ним и умру от горя. А Локки в трудную минуту плечо подставил. Он мне как старший брат! Всегда поддерживал, помогал… Он не плохой, правда! Просто…

— Не любит оборотней

Виктория кивнула:

— Его родители пострадали от оборотней.

— Убиты?..

Девушка засопела. А Булат решил не настаивать. И так понятно все.

— …Из меня советчик, конечно, хреновый, но дай ему время остыть.

Виктория грустно хмыкнула.

— И что, даже не будешь отговаривать послать Локки к чертям собачьим?

— Он меня бесит, — честно признался Булат. — Но для тебя он важен, а ты важна мне. Так что не переживай. Как-нибудь, но я засуну недовольство в свою татуированую задницу и постараюсь найти сил на любезную улыбку.

О, боже, ну за что ей все это?!

Булат не собирался отступать! Как танк пер напролом, умудряясь сбивать ее с толку снова и снова.

— Эй, ты можешь хоть немного побыть тем негодяем-оборотнем, которого я встретила? — пробормотала, стараясь не думать о том, что чувствовать огромную лапищу под майкой очень приятно.

Булат гулко хохотнул:

— Сначала я хотел тебя прибить. Потом прибить и завалить в койку. Но это смахивало на извращение, так что срочно пришлось вспоминать, что на самом деле я белый и пушистый.

— И скромный, — хихикнула Виктория.

А Булат согнул руку в локте и чмокнул свой бицепс:

— А еще чертовски хор-р-рош, — поиграл бровями.

Не выдержав, она рассмеялась. А на душе вроде не так гадко. Вот как у него так получается? Обычный разговор — а она снова на лопатках, обездвиженная его искренностью и мужским обаянием.

— Слушай, а ты не пробовал податься в стенд-ап комики? — провела ладонями по щекам. — Мне кажется, дело верное.

А мужчина сжал руки чуть сильнее и посмотрел на нее особенно внимательно:

— Только если это позволит слышать твой смех чаще.