Глава 27 · МАЙЯ

Кончики пальцев скользят по моему животу, вырывая из сна. Открываю глаза и тут же решаю, что это, должно быть, сон. Егор в моей квартире. В моей постели. И он не просто здесь, он лежит, опираясь на локоть, и смотрит на меня с выражением, от которого перехватывает дыхание. Не говоря уже о том, что его пальцы двигаются ниже, и это, честно говоря, очень отвлекает.

— Доброе утро, малышка.

Cжимаю губы. Звучит он достаточно реально, и на ощупь он тоже вполне настоящий, но это все равно может быть сном.

— Давно ты на меня смотришь?

Он морщит нос, словно погрузившись в глубокие размышления.

— Недолго. Ты, конечно, чертовски милая, когда спишь, но лежать вот так рядом и не трогать тебя… это, знаешь ли, довольно сложно. — Его пальцы скользят еще ниже. — На самом деле, это дико сложно.

Чуть смещаю бёдра, невольно потираясь о него. Вау. Усмехнувшись, провожу рукой по всей длине его плотного, тяжёлого члена.

— Я бы сказала, он просто каменный, если честно.

Меня охватывает волна удовлетворения от мысли, что я могу вызвать у него такие чувства, что у меня есть над ним эта власть. Впервые в жизни ощущаю себя по-настоящему сильной, и это… мне нравится. Очень. Неожиданно сильно.

Его рука скользит между моими бёдрами, пальцы дразнят чувствительную кожу.

— Да уж. Совершенно неотразима, — хрипло бормочет он, его голос становится ещё глубже, чем обычно. — Особенно когда ты вот такая вся тёплая и мягкая.

Задыхаюсь, когда он проникает пальцем внутрь, моё тело мгновенно откликается на его прикосновение.

— Егор…

Он властно захватывает мои губы поцелуем, словно моё тело для него открытая книга, или даже лучше — будто кто-то составил для него подробную карту. Он точно знает, что мне нравится, и главное — как. Он работает умелыми пальцами, и я выгибаюсь навстречу, моё тело жаждет ещё, несмотря на всё, что было прошлой ночью. И даже несмотря на то, что он разбудил меня на рассвете, чтобы повторить всё снова. Желание жжёт, опровергая усталость.

— Чёрт, ты такая охренительно мокрая для меня, Майя, — стонет он, покусывая чувствительную кожу у меня на шее.

Мои щёки вспыхивают от жара. Не поспоришь. Он действует так, будто знает все мои секретные точки, все потайные желания, о которых я сама порой боюсь себе признаться. Словно у него есть те самые «чит-коды» к моему телу. Но всё же, девушка должна немного поломаться, правда? Хотя с ним это крайне сложно.

— Вы так уверены в себе, Егор Георгиевич. — Он мягко смеется, и его пальцы медленно, дразняще выскальзывают из меня.

Эта внезапная потеря его прикосновения заставляет меня тихо застонать, вызывая волну разочарования и нового, острого желания.

— Я скажу тебе, в чём я уверен. — Он перекатывается на меня, прижимая к постели весом своего тела — не говоря уже о том, что скрывается под ним, чувствуется каждой клеточкой моего существа.

С ухмылкой поднимаю бровь, пытаясь скрыть дрожь, пробежавшую по телу.

— И в чём же?

Его глаза темнеют, взгляд становится хищным, а голос понижается до хриплого шёпота, от которого по коже бегут мурашки.

— Уверен, что буду ласкать тебя внизу, пока ты не заставишь кричать весь этот дом, пока соседи не начнут стучать по батареям. И когда я закончу, ты будешь кататься на мне, как моя хорошая девочка.

Господи, да. Я так привыкла к Егору-юристу, Егору в офисе, почти суровому Егору, что этот Егор — игривый, властный, с такими словами — просто сводит меня с ума. Он собирается ласкать меня там… и на этот раз я не колеблюсь ни секунды, чтобы позволить ему это. Не теперь, когда знаю, каково это, и как сильно ему это нравится.

— Не так ли, Майя? — его рычание становится низким предупреждением, прежде чем зубы легонько смыкаются на моей ключице.

Ахаю.

— Да, господин. — Я не хотела этого говорить. Это странно, ведь он мой начальник, но кажется абсолютно правильным. Он издаёт довольный стон, опускаясь ниже, словно подтверждая, что он тоже так думает.

Зарываюсь пальцами в его волосы, подталкивая его вниз. Он сопротивляется секунду, одаривая меня насмешливым взглядом, прежде чем прижать ладони к моим внутренним сторонам бёдер и развести их широко в стороны.

— Егор, — стону я.

Он уверенно проводит языком по всей длине моего влажного центра, и моя спина выгибается чуть ли не пополам. Боже, он гений. Просто гений с этим ртом.

— Такая сладкая, детка, — стонет он. — Кажется, я зависим от этой киски, зависим с самого первого раза, как попробовал. Но ты ведь это и так знаешь, да?

Его слова вибрируют во мне, проникая под кожу, вызывая лёгкую дрожь, пробегающую по телу. Ох. Ох, боже, как я надеюсь, что он зависим. Потому что не хочу, чтобы он когда-нибудь останавливался. Каждая клеточка моего тела вспыхивает, горит, пока он ласкает меня языком, и я чувствую, как жар разливается по венам.

— Я задал тебе вопрос, Майя, — бормочет он, его губы всё ещё прижаты к моей коже.

Он проводит языком по моему клитору, и глаза сами закатываются, теряя фокус. В голове туман, мысли путаются.

— Ппрости. Ч-что… что ты сказал?

Он устраивается «по-снайперски», вытянув длинные ноги за край моей кровати, всё так же широко разведя мои бёдра, пока трётся носом о мою плоть.

— Я спросил, знаешь ли ты, что я зависим от вкуса твоей киски. — Его голос низкий, с хрипотцой, требовательный, и от него мурашки бегут по коже. — И я не сомневаюсь, что ты ответила мне про себя, Майя, — продолжает он, не поднимая головы, — но я хочу услышать это от тебя. О чём ты думаешь прямо сейчас?

Сжимаю губы, словно пытаясь удержать внутри все эти дикие, новые мысли, и втягиваю воздух носом. Я никогда не была особенно разговорчивой во время секса. Сергей любил только редкие, совсем тихие стоны — лишь чтобы убедиться, что я не заснула. Что, честно говоря, в некоторые ночи было вполне реальным риском. Чёрт. Ну почему, какого лешего, я вообще вспоминаю о Сергее сейчас, в этот момент, когда самый невероятный, самый горячий мужчина из всех, кого я когда-либо видела в костюме и без, уткнулся лицом мне между бёдер? Егор заслуживает всего моего внимания, каждой клеточки моего сознания. А Сергей — вообще ничего. Ни одной мысли, ни одного воспоминания.

— Я… я надеюсь, что ты зависим от этого, Егор, — выдыхаю наконец, чувствуя, как дрожит голос, как сердце колотится где-то совсем низко, почти у бёдер. — Потому что я хочу этого постоянно. Буквально каждый день до конца жизни.

Он издаёт гортанный звук, и мне тут же хочется провалиться сквозь землю. Кажется, я зашла слишком далеко и прозвучала дико, как одна из тех женщин, что выбирает свадебное платье после первого свидания. Вот почему я обычно молчу во время секса. Близившийся оргазм заставляет говорить глупости. Я уже собираюсь взять свои слова обратно, когда Егор обхватывает мои бёдра и притягивает меня ещё ближе к своим губам, а потом просто поглащает меня. Снова и снова он доводит меня до самого края, лишь для того, чтобы снова мягко вернуть назад.

Ноги дрожат так, что едва держат, голова кружится от остроты ощущений, а сердце колотится, как пойманная птица. Чувствую, ещё немного, и я просто отключусь, потеряю сознание прямо здесь, если он не прекратит эту сладкую пытку.

— Егор! — выдыхаю я.

— Что такое? — Движение его губ отзывается целой серией сладостных, почти неощутимых вибраций, проникающих до самого нутра. Этот мужчина способен довести меня до экстаза одним только своим голосом. Впрочем, если бы только он не был так занят, мучая меня.

— Пожалуйста, позволь мне кончить, — молю я.

Его низкое, довольное мурлыканье вибрирует сквозь меня, усиливая каждую волну удовольствия. Выгибаюсь ему навстречу, бёдра инстинктивно прогибаются, а пальцы впиваются в его волосы, притягивая ближе. Трусь о его лицо, совершенно забыв о всяком стыде. Перед глазами вспыхивают яркие звезды, словно салют. Эйфория разливается по венам, заливая всё тело слепящим светом. Кажется, ещё секунда, и я просто отключусь от переизбытка чувств. Его язык очерчивает контур моего клитора, дразня и мучая, а затем он начинает посасывать, вытягивая душу из этого крошечного, сверхчувствительного комочка нервов.

Ослепительный белый свет вспыхивает за веками, и абсолютное, ничем не замутнённое блаженство обрушивается на меня волна за волной. Его имя — Егор — сдавленным криком вырывается из горла, и я задыхаюсь, ловя ртом воздух. Он нежно ласкает, вытягивая моё наслаждение, пока оно медленно не стихает, оставляя после себя такое глубокое чувство удовлетворения, к которому я могла бы привыкнуть. Всё моё тело словно лишилось костей, стало абсолютно обмякшим, самым расслабленным, каким только бывало.

Егор поднимается на предплечья, его борода блестит от моей влаги, но я была слишком счастлива, чтобы вообще смущаться из-за того, сколько меня осталось на его лице. Одним уверенным движением сильной руки он вытирает подбородок. А затем снова опускается на меня, его губы и пальцы не отрываются от моей кожи ни на секунду. Мне так нравится, какой он тактильный — словно он буквально не может от меня оторваться. И это ощущение… офигенно приятно.

— Ты… чертовски упоительная, Майя. — Этот шёпот, горячий и обжигающий, звучит у моих губ, заставляя сердце пропустить удар. И прежде чем я могу вдохнуть, он накрывает мои губы своими, властно, требовательно, проникая языком в мой рот. Мой мир сужается до этого поцелуя, до его вкуса, до его напора.

Провожу рукой между нами, чувствуя подушечками пальцев его толстый член. Он отстраняется, по его лицу расплывается дьявольская ухмылка.

— О, ты и этого хочешь, да?

— Ты ведь сказал, что я смогу оседлать тебя.

Закусываю губу, пытаясь изобразить из себя сексуальную кошечку, но, скорее всего, выгляжу как-то ближе к любимой домашней мурке. Искорка в глазах Егора, кажется, говорит о том, что для него и этого вполне достаточно.

— Я ведь сказал, да? Сказал, что ты будешь седлать меня, как моя хорошая… моя девочка. — Его голос низкий, полный властности, от которой по телу пробегает дрожь. Он запрокидывает голову и глухо стонет, когда я касаюсь его пальцами — этот звук сводит меня с ума, — затем переворачивается на спину,

Моё сердце выбивает какой-то безумный, неровный ритм в груди, словно пытается вырваться. Наверняка, стоит мне только показать ему… вот так, открыто, насколько сильно я его хочу, насколько он сводит меня с ума… это заставит его просто сбежать. Убежать как можно дальше. Как можно быстрее от меня. Ведь кто захочет такую бездну желания?