Глава 30 · ЕГОР

Несмотря на то, что я уже дважды овладел ею этим утром, мысль о том, чтобы оставить её в постели, терзает меня. Один её вид, сонной и умиротворённой, пробуждает во мне желание. Даже если бы его не было, я бы всё равно остался. Ненавижу саму мысль расстаться с её обнажённым телом, таким тёплым, мягким и чертовски податливым.

— Ты уверен, что тебе нужно идти? — мурлычет она лениво, перевернувшись на живот и взглянув на меня снизу вверх. Мой взгляд скользит по её восхитительной округлой попке, и я рычу.

— Да. Поверь, я бы с большей охотой остался здесь с тобой. И с твоей попкой. Но не у всех сегодня выходной.

— Знаю, — отзывается она, потягиваясь. — Повезло мне, да? Или это просто гениальное планирование, кто знает?

Вскидываю бровь.

— Может, моей секретарше стоит заняться организацией моего календаря чуть эффективнее? Мне определённо нужен выходной в ближайшее время. — День, когда я смогу провести каждый чёртов час, слившись с ней воедино.

Уголки её губ дрожат в ухмылке.

— Но если серьезно, я понимаю, как важна для тебя работа, и знаю, что ты уже не работал в эти выходные. Но увижу ли я тебя позже? Или на работе завтра?

Стоило бы сказать, что я увижу её завтра на работе, дав нам обоим немного пространства для манёвра, но мой член уже вовсю протестует против такого решения. Тем не менее, пытаюсь говорить как можно более небрежно:

— Я позвоню тебе сегодня вечером, mi rosa . Если захочешь, мы что-нибудь придумаем. И если тебе повезет, это будут планы, касающиеся твоей прекрасной попки.

Наклоняюсь и целую её, мой язык сплетается с её языком, а её руки обвиваются вокруг моей шеи.

— Обещания, обещания, — шепчет она, подмигнув мне.

Чёрт.

Да.

Опять встал.

Поездка обратно в пентхаус будет не из приятных.

Прикрываю за собой дверь и тут же натыкаюсь на двух подростков, стоящих в общем коридоре. На вид им лет шестнадцать-семнадцать, угловатые, с едва пробивающимся пушком на щеках и приспущенными штанами скейтеров. Они несколько секунд таращатся на меня, затем тот, что повыше, расплывается в улыбке.

— Чувак! — восклицает он. — Круто ты её!

Они скрываются в своей квартире, смеясь и подталкивая друг друга, и я невольно улыбаюсь. Похоже, стены в её квартире и правда тонкие.

Константин ждёт меня снаружи. Он вопросительно вскидывает бровь, увидев меня. Он знает, что это её квартира и что я провожу здесь время с тех пор, как он высадил меня в пятницу.

— Я могу тебе доверять, верно? — просто спрашиваю.

— Конечно, босс. Мой рот на замке. И поздравляю. Она отличная девушка. Вот номер, который Вы просили меня найти.

Бормочу слова благодарности и забираюсь в машину, утопая в мягком чёрном кожаном сиденье с облегчённым вздохом. Виски простреливает надвигающаяся головная боль. Давно я не бодрствовал всю ночь, занимаясь чем-либо, кроме работы. В её объятиях я совсем не чувствую усталости, но теперь недосып грозит настигнуть меня. Мне нужен быстрый душ, свежая одежда и кофе, причём не обязательно в таком порядке.

Взглядываю на номер телефона, написанный на сложенном листке бумаги. Он принадлежит Илье Эмину, владельцу «Эмин Холдинг» и нескольких многоквартирных домов по всей Москве. Он отвечает после нескольких гудков, его голос хриплый от сна.

— Илья Эмин? — спрашиваю я.

— Да. Кто, блин, это?

— Егор Князев, от имени юридической фирмы «Князев и Ко». Я звоню по поводу многоквартирного дома с апартаментами, которым Вы владеете в Люберцах.

Он фыркает.

— Сейчас шесть утра, чёрт побери. Звоните в офис.

— Я осведомлён о времени, и именно поэтому звоню Вам, а не в Ваш офис. В частности, относительно нарушений, выявленных в «Студии Апарт».

— С этим зданием всё в порядке, — огрызается он. — Со всеми моими зданиями всё в порядке.

— Меня не волнуют Ваши остальные здания, Илья, но меры безопасности в «Студии Апарт» отсутствуют как класс. У Вас есть время до конца недели, чтобы установить систему безопасности, которая предотвратит проникновение посторонних в здание. В противном случае я проявлю личный интерес к Вам и ко всей Вашей собственности. Если это произойдет, мы с Вами узнаем друг друга очень хорошо, и, поверьте, Вам это не понравится.

— Да кто ты, чёрт возьми, такой…

— Как я уже сказал, Егор Князев, поищите в интернете. — Завершаю вызов и закрываю глаза, откинув голову на подголовник. Это, по крайней мере, приносит некоторое удовлетворение и помогает выпустить пар перед тем, что, как я знаю, будет тяжёлым днём. Для начала, мне нужно поговорить с Кириллом.

Мысль об этом наполняет меня ужасом, но я напоминаю себе, зачем мне нужно с ним поговорить. Майя Ильина. В ней манит всё. Её глубокий, заразительный смех, то, как сверкают её глаза, когда она улыбается, её руки в моих волосах. Моя голова между её бёдрами. Её запах. Её вкус.

Подавляю стон. Сегодня будет долгий, чертовски долгий день, который станет ещё хуже из-за того, что её в нем не будет.

Киваю головой в сторону двери кабинета моего старшего брата.

— Он свободен?

Секретарь Кирилла, Елена, слабо улыбается мне.

— Ну, у него сейчас нет совещания. — Её не слишком завуалированный намёк на то, что он завален работой и мне не стоит отнимать у него много времени. Вероятно, разбирается с дерьмом Грановских, о котором он упоминал в пятницу, что теперь кажется другой жизнью.

— Я не задержу его надолго.

— Он всегда найдёт для Вас время, Егор, Вы это знаете.

— Принял к сведению. — Прохожу мимо её стола, один раз стучу и, объявив, что это я, вхожу внутрь.

Он только что положил трубку и вскидывает бровь, увидев меня.

— Привет, незнакомец, — говорит он, выглядя слегка раздражённым. — Где тебя черти носят?

— Ты имеешь в виду выходные? Традиционно время, когда люди не находятся в офисе?

— Но ты не «люди», не так ли, Егор? Ты трудоголик, который считает выходные выдумкой. И вообще, я говорю не о работе. Ты исчез из дома у отца в пятницу, и никто не мог дозвониться тебе по телефону с тех пор. Мне пришлось связаться с Константином, просто чтобы убедиться, что ты жив. — Его правый глаз дёргается, и он проводит руками по волосам.

Сдерживаю саркастический ответ. Он и так выглядит чертовски напряжённым, а я собираюсь добавить ему проблем.

— Сообщение получено и понято, брат. Я эгоистичный осёл, и приношу свои извинения. Ты в порядке? Выглядишь как дерьмо.

— Спасибо, ценю комплимент. — Он проводит рукой по лицу и вздыхает. — Прости, что срываюсь на тебя. Ты взрослый, ты можешь делать со своим свободным временем всё, что захочешь. Просто у меня паршивое настроение. У Лёни режутся зубки, и сон — это далёкая страна. К тому же, на прошлой неделе были совершены облавы на три клуба Грановских, так что они явно кому-то сильно насолили. Чувствую, что по уши в дерьме.

Опускаюсь на стул напротив него, наблюдая, как он облизывает нижнюю губу. Для Ледяного человека это похоже на нервный срыв.

— Чем-нибудь могу помочь?

— Ты можешь вытащить меня выпить, когда этот адский день закончится.

Когда этот адский день закончится, я либо направлюсь обратно в Люберцы, либо буду в своём пентхаусе, мечтая оказаться в Люберцах. Каждая минута вдали от неё кажется потраченной впустую, и я уже скучаю по ней. Тем не менее, это мой брат, и если ему нужно выпить и немного компании, я позабочусь о том, чтобы он это получил.

— Это я могу сделать, братан. Как Алина?

— С ней всё в порядке, а что?

— Ну, я предполагаю, что зубки Лёни и бессонные ночи, вероятно, сказываются и на ней. И, знаешь, она мне нравится больше, чем ты.

Кирилл с притворным страданием кладёт руку на сердце.

— Ой! Ты действительно умеешь поднимать моральный дух, да?

Киваю.

— Это дар. И ты всем нравишься меньше, чем она, так что тебе лучше к этому привыкнуть.

Он ухмыляется, затем кладёт руки на стол.

— Ты пришёл сюда, чтобы сказать мне, как сильно тебе нравится моя жена, или было что-то ещё?

Ах да.

Точно.

Морщусь.

Это наша фирма.

Подсказка в названии — «Князев и Ко». Мы построили её вместе, но я никак не могу избавиться от ощущения, что именно он здесь главный. Может быть, потому, что это была его идея, или потому, что он на несколько лет старше меня. Не знаю, откуда это берётся, но сейчас я чувствую, будто прошу разрешения или извиняюсь, и мне это не нравится.

— Да. Мне нужно поговорить с тобой кое о чём.

Он кивает, сузив глаза и с подозрением глядя на меня.

Ослабляю галстук.

— Прекрати пытаться читать меня, Кирилл.

— Не могу. Это моя работа. Перестань ёрзать и говори со мной. Тогда мне не нужно будет тебя читать, верно?

Выдыхаю.

Полагаю, мне лучше просто сорвать пластырь.

— Я переспал с Майей.

Он хмурится.

— Это не новая информация.

— Снова. На этих выходных. Несколько раз.

Он закрывает глаза и откидывается на спинку кресла.

— Ради всего святого, Егор, — бормочет он.

— Не надо мне тут «ради всего святого». Как ты только что сказал, я взрослый.

Его глаза распахиваются.

— Беру свои слова обратно. Ты оттрахал свою чёртову секретаршу. Ты хоть представляешь, какой ящик Пандоры ты только что открыл? Сколько положений трудового кодекса ты нарушил? На всю фирму могут подать в суд.

Гнев закипает под моей кожей.

— Не обращайся со мной, как со своим чёртовым младшим партнёром, Кирилл. Я…

— Младший партнёр, оттрахавший свою секретаршу, был бы не так плох, как ты, придурок, — рявкает он.

Знаю, что он прав, но всё равно взбешён и пришёл сюда не за лекцией. Я пришёл поговорить со своим братом, своим союзником в жизни, а вместо этого чувствую, что разговариваю со своим боссом.

— Я знаю это, придурок. И мне не нужно напоминать о наших кадровых правилах. Я, чёрт возьми, сам их писал.

Он стискивает челюсти, словно хочет поспорить, но по какой-то причине не деалет этого. У нас было немало ссор, и мы оба знаем, как легко они могут перерасти в нечто большее.

— И не называй это трахом, — добавляю я. — Это было больше.

Он вздыхает, откинувшись на спинку кресла. Гнев, кажется, покидает его, и он просто выглядит уставшим.

— Что за хрень, Егор?

— Знаю. Я пытался держаться от неё подальше. Я так чертовски старался. Но я не могу. Не могу перестать думать о ней ни на чёртову секунду. — Зажмуриваюсь и жду упрёка, который так и не следует.

— И что, чёрт возьми, ты собираешься делать теперь? — спрашивает он вместо этого немного более мягким тоном.

Вспоминаю, как оставил её, лежащую обнажённой на своей кровати, её большие карие глаза смотрели на меня с таким доверием. Она очень рискует со мной, и я не подведу её.

— Она мне нравится, Кирилл. И ей очень нравится её работа.

Его хмурый взгляд превращается в недовольную гримасу.

— И что?

Глубоко вздыхаю.

— Поэтому мы будем продолжать встречаться тайно и посмотрим, к чему это приведет. На данный момент она продолжит работать на меня. Я думал о том, чтобы перевести её к Марку Тарасову, когда Марта уйдёт в декрет, но…

— Марк Алексеевич объявил о своей отставке. Да.

Я даже рад, когда слышу эту новость. Находиться рядом с Майей было пыткой, по крайней мере, до этих выходных, но это была пытка, к которой я пристрастился. Теперь я пристрастился ко всему, что связано с ней, и не хочу, чтобы кто-то другой был моей секретаршей.

Кирилл моргает. Снова ослабляю галстук, и мы смотрим друг на друга в тишине, словно находимся в каком-то противостоянии. Да какого хрена я сюда пришёл? За одобрением? Нет, я пришёл за советом. Может быть, даже за поздравлениями, потому что для меня это важно. В глубине души я был взволнован тем, что расскажу ему об этом, и думал, что он будет рад за меня. Вместо этого он, кажется, больше обеспокоен кадровой политикой и нашим имиджем.

Даже если он думает, что я псих, который ставит под угрозу всю нашу фирму, он всё равно мой старший брат, и сейчас я хочу, чтобы он был им больше, чем кем-либо другим.

— Я никогда раньше такого не чувствовал, Кирилл. Ни к Инне, и уж точно ни к кому с тех пор. Мои последние отношения закончились, когда мне было двадцать три. Я не знаю, что делаю, и я очень хочу, чтобы все получилось. Как мне не облажаться?

— Вы не дали себе ни единого шанса, Егор. Секретность… — Он качает головой и устало вздыхает. — Какое-то время это может быть захватывающе, но это очень быстро надоест. А как насчёт отца и остальных? Ты расскажешь им? Расскажет ли она своей семье, своим друзьям? Не станет ли Ольга Кошевая сплетничать об этом с Эммой на каком-нибудь светском обеде?

— Эмма уже кое-что знает, и она вряд ли сделает что-то, что повредит нашей фирме, Кирилл.

Он выглядит удивлённым и немного расстроенным. Может быть, он думает, что мне следовало больше доверять ему, но вот мы здесь, мечем друг в друга кинжалы. Стоит ли удивляться, что я этого не сделал?

— Кстати, я не нахожу секретность захватывающей. Я, блин, ненавижу её. Но на данный момент другого способа сделать это нет. Я не могу выгнать её с работы. Это было бы несправедливо. И я не собираюсь возвращаться в Новосибирск.

Он дёргается назад, словно я замахнулся на него.

— Кто вообще говорил о твоём возвращении в Новосибирск?

— Это был бы единственный способ для меня не быть её начальником. Я мог бы перевести её, наверное, но я знаю, что она восприняла бы это как наказание, и… — Опускаю голову на руки. — Из всех чёртовых людей, в кого я мог влюбиться.

— Ей придется подписать соглашение о неразглашении, — говорит он, его юридический мозг включается и становится искать решения.

Резко поднимаю голову.

— Ни за что, — говорю, мой юридический мозг полностью выходит из строя.

Он закатывает глаза.

— В этом нет ничего страшного. У нас и раньше сотрудники их подписывали.

Он что, издевается надо мной? Вскакиваю на ноги, возмущённый.

— Не о таких вещах. Не соглашение о неразглашении в стиле «пожалуйста, не рассказывайте никому, что ваш босс трахает вас на своём столе каждый день».

Взгляд Кирилла скользит к его столу, и, клянусь, этот извращенец ухмыляется. Складываю руки на груди и отстраняюсь.

— Ты трахал Алину на этом столе, не так ли?

— Джентльмен никогда не рассказывает, — плавно отвечает он, но искорки в его глазах говорят о том, что я прав. Конечно, я прав. Какой смысл иметь собственный кабинет и огромный прочный стол, если не для того, чтобы при каждой возможности трахать женщину, от которой ты без ума?

Выкидываю из головы образы обнажённой Майи, развалившейся на моём столе, и снова сажусь.

— Я не заставлю её подписывать соглашение о неразглашении. Я доверяю ей.

— Ты едва её знаешь, — возражает он.

— Я знаю её лучше, чем любого другого нашего сотрудника.

— Будем надеяться, что она единственная, кого ты знаешь так близко, — бормочет он.

Закатываю глаза.

— Выкинь это из головы. Я не это имею в виду. Я знаю, когда могу доверять кому-то, Кирилл, и я могу доверять Майе.

Он проводит рукой по подбородку, глядя мимо меня на картину, висящую на стене его кабинета. Он лучше всего думает, глядя на картину с изображением пляжа в Испании, которую мама закончила до того, как ей стало слишком плохо, чтобы рисовать дальше.

— Если это выйдет наружу…

— Этого не произойдет. По крайней мере, до тех пор, пока мы сами не будем к этому готовы. Эй, может, всё просто сойдёт на нет, и мы зря волнуемся. — Даже говоря это, я думаю: «Как бы не так».

Мы снова сидим в тишине, и в ушах у меня звучит только неумолимое тиканье его часов и моё собственное сердцебиение. Как всегда, первым сдаюсь я.

— Просто скажи, что ты меня поддержишь. Ваши с Алиной отношения тоже ведь начались не совсем обычно.

— Я всегда тебя поддержу, придурок. Это не значит, что я должен соглашаться со всем, что ты делаешь, или устраивать чёртов парад с конфетти по поводу каждого твоего тупого решения. Тебе действительно нравится эта девушка?

Не могу не ухмыльнуться ему.

— Да, нравится.

— Хорошо. Тогда, полагаю, тебе лучше найти способ, чтобы всё получилось, так ведь?

Я найду способ, обещаю себе. Майя Ильина — моя, и ни за что на свете я её не отпущу. Я сделаю эту женщину счастливой, чего бы мне это ни стоило.