Эпилог · ЕГОР

СПУСТЯ ВОСЕМЬ МЕСЯЦЕВ

Лёгкий стук в мою дверь, а затем она распахивается, являя взору самое прекрасное зрелище во всей этой чёртовой вселенной. Весь мой мир: две мои невероятные девочки.

Майя держит пухлый кулачок нашей дочери на весу и машет им в воздухе.

— Привет, папочка.

Немедленно подхожу к ним, забираю Арию из рук мамы и прижимаю к себе. Анна-Мария — её полное имя, но уже через несколько дней после рождения она стала Арией, и почти шесть месяцев спустя это имя окончательно прижилось.

— Привет, мой маленький ночной монстрик-обжора.

Хотя я бы поклялся, что полюбить Майю сильнее, чем я уже любил, было невозможно, клянусь, каждый день, видя её в роли матери, я снова и снова теряю голову. Стать отцом… это не просто перевернуло мой мир с ног на голову — это выстроило его заново, самым лучшим образом. Прижимаюсь губами к мягким, тёмным волосам Арии, и она хихикает, устраиваясь поудобнее в сгибе моего локтя, теребя мою бороду. Её яркие, ореховые глаза сияют от счастья и так похожи на глаза Майи, что от них у меня замирает сердце. Кстати о ней — я обнимаю жену свободной рукой за талию и целую её.

— Я скучал по тебе, — бормочу, чувствуя, как её тело расслабляется в моих объятиях.

— Ты видел нас шесть часов назад, — говорит она, смеясь.

Отстраняюсь и драматично вздыхаю.

— Шесть часов — это слишком долго.

Она бросает взгляд через моё плечо на стопки бумаг на моём столе.

— Это дело всё ещё держит тебя в напряжении?

— Ага. — Притягиваю её ближе, так что Ария, теперь довольная, посасывающая свой кулачок, оказывается зажатой между нами.

Майя вскидывает бровь.

— Я могла бы помочь тебе с этим.

Её помощь была бы ценна, но это дело — последнее, о чём я сейчас думаю, когда речь заходит о том, какую помощь я хочу от неё. Будь мы наедине, я бы мог предложить куда более заманчивые занятия. Впрочем, у неё есть дела поважнее, чем я или это дело. Точнее, одно главное дело — забота о нашей дочери. У неё осталась ещё одна неделя декретного отпуска, прежде чем она вернётся на работу, и я, чёрт возьми, считаю каждую минуту до того момента, как она снова станет моей секретаршей. Даже если это будет частичная занятость с разделением обязанностей с Иваном, парнем, которого Майя нашла себе на замену, прежде чем уйти в декрет. Поначалу я был скептичен, но он почти так же эффективен и компетентен, как и она. Очевидно, ей не обязательно работать, но она хочет, а мой отец на седьмом небе от счастья при мысли о том, что будет присматривать за внучкой три дня в неделю.

Прижимаюсь носом к волосам жены и глубоко вдыхаю её аромат.

— Как бы я ни хотел этого, не уверен, что Арии это покажется столь же захватывающим.

Она наклоняет голову и смотрит на меня, её сморщенный носик делает её ещё очаровательнее, чем раньше.

— Полагаю, что нет. — Она снова бросает взгляд на мой стол и тяжело вздыхает. — Но я скучала по этому, Егор.

Да, и я тоже, детка. Порочные мысли о том, что я вытворял с ней на этом столе, внезапно прерывает стук в дверь.

— Да? — зову, ожидая увидеть Кирилла. Иван редко прерывает, когда Майя и Ария здесь. Но когда дверь открывается, я вижу лицо моего младшего брата.

Он приподнимает одну бровь, его губы изогнуты в улыбке.

— Я слышал, здесь моя самая любимая девочка во всём мире.

— О, Валентин, ты льстишь мне. — Майя хихикает и хлопает своими тёмными ресницами.

Моя маленькая плутовка.

— Держи себя в руках, — приказываю, ощутимо шлёпая её по упругому заду.

Валентин тоже смеется.

— Как бы сильно я тебя ни любил, я говорил об этой малышке. — Он забирает Арию из моих рук и подбрасывает её в воздух, и она визжит от восторга, улыбаясь своему дяде.

Потребовалось мгновение, чтобы мой мозг обработал увиденное: Валентин сегодня в классических брюках и белой рубашке. Это настолько необычно, словно он вошёл, куря что-то запретное. Ну, может, не настолько шокирующе, но всё же.

— Что за одежда? — спрашиваю, слегка толкая его в плечо. — У тебя судебное заседание, о котором ты нам не сказал?

Он смотрит на свой наряд и улыбается.

— Расскажу позже.

Я бы забеспокоился, если бы он не выглядел таким счастливым и расслабленным. Возможно, это потому, что он держит Арию, но я так не думаю. Хотя он, безусловно, обожает свою племянницу и племянников, мой младший брат также человек, у которого душа нараспашку. Уверен, я бы почувствовал, если бы он был в беде.

Майя прижимается головой к моей груди и наблюдает, как Ария и Валентин корчат друг другу рожицы.

— Звучит захватывающе, Валентин.

— Так и есть. Я зашёл к Кириллу, а потом собирался зайти к вам. — Это само по себе не является чем-то необычным. Валентин — частый гость в нашем лофте, но, похоже, у него есть важные новости.

— Всё в порядке, Вал? — не могу не спросить я.

— Да. — Он бросает взгляд на стопку бумаг на моём столе. — Похоже, ты завален работой по уши, — констатирует он. — Как насчёт того, чтобы я отвез Арию к вам? Могу начать готовить ужин, пока Майя поможет тебе разобраться с этой кучей стресса на столе. Просто смотреть на неё — у меня уже голова болит, чувак. — Он подмигивает мне, и в его глазах читается полное понимание: он прекрасно знает, что документы — последнее, о чём я думаю, если вот-вот останусь наедине с женой в своём кабинете.

Майя визжит и складывает ладони.

— Звучит идеально.

Прижимаю её крепче, но продолжаю смотреть на брата.

— Только если ты не будешь готовить рагу из маша или что-то подобное, братишка.

Валентин фыркает.

— Ты, блин, обожаешь моё рагу из маша, и ты это знаешь. Но вообще-то, я думал попробовать новый рецепт марокканского ягнёнка.

У меня уже слюнки текут. Все мы, мальчики Князевы, умеем готовить — наша мать на этом настаивала, — но Валентин — настоящий гений кулинарии. И да, даже его рагу из маша, чёрт возьми, восхитительно, хотя я никогда не признаюсь в этом вслух, даже под пытками.

Пожимаю плечами, притворяясь равнодушным.

— Думаю, я мог бы съесть немного ягнёнка.

— Ого! Как щедро с твоей стороны, братишка. — Валентин закатывает глаза, но они мерцают весельем. Он знает, как сильно я люблю, когда он рядом — и как я не могу оторвать рук от своей жены. Поэтому он знает, как я благодарен ему сейчас. — Это её коляска снаружи, верно?

Майя кивает.

— Её сумка внизу, и её нужно будет покормить примерно через полтора часа. В холодильнике много сцеженного молока.

Валентин перекладывает Арию в изгиб своей руки и прижимается носом к её носику.

— Не волнуйся, милая. Мы не пропустим твой ужин. — Он снова смотрит на меня и приподнимает брови. — Ужин будет готов примерно в восемь, и я могу уложить эту маленькую плюшку спать, если понадобится. Потратьте столько времени, сколько нужно.

— Мы будем дома до того, как Арии пора спать, — уверяю его. Я пропустил всего два её укладывания с самого рождения, и то только потому, что увёз Майю на ночь в нашу годовщину свадьбы, а потом она сделала то же самое на мой день рождения.

— Как скажешь, братишка. — Он одаривает меня самодовольной ухмылкой. — Увидимся позже.

Майя и я осыпаем щёчки Арии поцелуями, затем наблюдаем, как она, хихикая, подпрыгивает в объятиях моего младшего брата. Как только дверь за ним закрывается, я запираю её.

— Это действительно необходимо, господин Князев? — спрашивает Майя, её голос — соблазнительное мурлыканье.

Кладу руки ей на бёдра и оттесняю её назад к моему столу.

— Очень, госпожа Князева.

— Но мы же работаем только над делом, верно? — Она хлопает своими тёмными ресницами.

Ее бёдра касаются края моего стола, и я пользуюсь возможностью провести носом по нежной линии её шеи. Её аромат заполняет мои лёгкие, и мой член мгновенно отзывается, напрягаясь и требуя свободы из плена брюк.

— Детка, я впервые за несколько недель остался с тобой наедине в своём кабинете. Мы не будем работать над делом.

Кусая губу, она бросает обеспокоенный взгляд через плечо.

— Но это выглядит так…

— Майя. — Прерываю её, прежде чем слегка прикусить её шею в знак предупреждения. — Я разберусь с этим. У меня есть ещё три дня на подготовку. Попрошу Ивана помочь мне, если понадобится. — Мои руки находят шнуровку на её летнем платье, и одно лёгкое движение правой рукой — и ткань распадается.

— Егор… — бормочет она слабый протест, хотя и запрокидывает голову для меня.

Скольжу губами и зубами по её коже, вниз по ключицам и к её великолепной груди.

— Я скучаю по тебе здесь, mi rosa .

— Я тоже скучаю по этому, но я действительно не должна отвлекать тебя, пока ты так занят.

Мурлыча в её теплую плоть, стягиваю её платье ниже плеч и начинаю спускать его к бёдрам.

— То есть, я могу навлечь на тебя неприятности, — мурлычет она, смещая бёдра с края моего стола и позволяя платью упасть лужицей ткани к её ногам.

— Мммм. — Продолжаю целовать её шею, пока проскальзываю рукой под её трусики.

Она стонет, когда я нахожу её клитор, и описываю круги кончиком пальца по чувствительному бутончику.

— Егор, ты вообще меня слушаешь? — Её голос мягкий и прерывистый.

Опускаюсь на колени, не отрывая губ от её кожи.

— То есть, я слышу, как ты говоришь, mi rosa , но я здесь немного отвлёкся.

Цепляю пальцами за резинку её трусиков и медленно стягиваю их по её ногам, издавая животный стон, когда меня накрывает волна аромата её влажной киски.

— Ты уже влажная для меня, Майя?

Она проводит руками по моим волосам.

— Всегда, господин.

Чёрт. Мой член теперь твёрже железа, и я нуждаюсь в ней больше, чем в глотке воздуха.

— Блин. Я никогда не насыщусь тобой. — Поднимаю её на свой стол и развожу её бедра для себя. Мои глаза упиваются видом её влажной, зовущей киски, уже блестящей для меня. Провожу пальцем по её влажному центру и показываю ей. — Похоже, это взаимно.

Её щеки заливаются очаровательным румянцем. Несмотря на все те разы, когда я погружался в эту женщину, связывал её и держал в своей власти, и даже после того, как я видел, как она вынашивала и родила нашу невероятную малышку, я всё ещё могу заставить её краснеть, как девственницу, и это никогда не надоест.

Она прикусывает пухлую нижнюю губу, её глаза сияют, пока она терпеливо ждёт того, что, как она знает, я собираюсь ей дать. Как бы я ни наслаждался, доводя её до грани время от времени, её наслаждение всегда мой главный приоритет. И ласкать её — это моё самое любимое занятие во всем мире. Но мой пульсирующий член торопит овладеть ею, и как можно скорее. Прижимаю язык к её входу и провожу её по всей длине, улыбаясь, когда она стонет моё имя в экстазе.

Наслаждаясь, втягиваю её набухший клитор в рот и обвожу его языком, пока погружаю в неё два пальца. Она запрокидывает голову, упираясь ладонями в мой стол, и вскрикивает, извиваясь под моим лицом. Я люблю, что она нуждается во мне так же сильно, как и я в ней. Моё почти постоянное, всепоглощающее желание обладать этой женщиной ничуть не уменьшилось с того момента, как я впервые поцеловал её. На самом деле, моя потребность в ней только возросла, превратив меня в одержимого мужчину. И я бы не хотел, чтобы было иначе.

— О, мой… Егор, — стонет она, когда я подвожу её близко к грани, её пальцы запутываются в моих волосах, а бёдра дрожат.

— Кончай, детка, — рычу, и моя хорошая девочка взрывается вокруг меня, её тело дрожит, когда она находит своё освобождение.

Удерживая её одной рукой, встаю и высвобождаю свой ноющий член из плена брюк. Она обвивает ногами меня, притягивая ближе, пока головка не касается её влажного входа.

Мои глаза встречаются с её, и в них — вся невысказанная история.

— Я хотел овладеть тобой на этом столе с того самого момента, как ты впервые ступила в этот кабинет, Князева. Ты ведь это знаешь?

Она вдыхает, всё ещё восстанавливаясь после оргазма, и одаривает меня кокетливой улыбкой.

— Я так и подозревала, шеф.

Рыча, хватаю её за бёдра и одним плавным движением проникаю в неё.

— Я буду овладевать тобой на нём каждый день, когда ты вернёшься на работу. Каждый. Чёрт. Возьми. День. — Подчёркиваю каждое слово мощным толчком бёдер, наслаждаясь ощущением того, как её тесная, обволакивающая влага сжимает мой ствол.

Она обвивает руками мою шею, цепляясь за меня.

— Обещаешь?

Прижимая губы к её лбу, глубоко вдыхаю. Как, блин, мне так невероятно повезло? Я вспоминаю момент, когда впервые увидел её. То одно решение, ворваться на свадьбу, чтобы поговорить с ней, изменило мою жизнь до неузнаваемости. Она дала мне всё, что я когда-либо хотел: свою любовь и непоколебимую поддержку, своё сердце, нашу дочь. Она — моё начало и мой конец.

— Обещаю, mi rosa .

КОНЕЦ