Глава 16 — Недавашка

Опять проснувшись ни свет ни заря, перебираюсь на пол, чтобы покачать пресс.

Как-то же надо бороться с постоянным напряжением? Коты, срубив по куску рыбы, бесятся, охотясь за моим крестиком, свисающим на цепочке сзади. И стоит мне только подняться в положение сидя, врезаясь друг в друга, подкатываются под спину.

Царапаются, гады…

Мстительно опускаюсь на спину, и они, придавленные мной, мявкая, щемятся в разные стороны. И в следующий заход лезут снова.

Смешно, но неэффективно.

Дотягиваюсь до их шарика с колокольчиком внутри. И, поднимаясь в положение сидя, запускаю в стену. Срываются следом, прыгая за ним. Отпружинивая от стены и обламывая котов, шарик летит мне в руки. На второй подъём опять кидаю в стену…

Посмеиваясь над тем, как они носятся туда-сюда, продолжаю качать пресс.

Выдыхаюсь я раньше их и, просто бросая мяч в стену, снимаю на телефон их «котовасию».

Будильник пиликает. Пора… Ненадолго заскочив в душ, подхватываю плечики с моей белой рубашкой, чтобы отвезти в химчистку. Она основательно запачкана помадой. Разглядываю отпечаток губ на воротнике. Веду по нему пальцем… И до сих пор не могу определиться — удалась или нет наша встреча. С одной стороны, миссия провалена, с другой — я выхватил поцелуй.

Ага… и очередное оскорбление.

Убираю рубашку в шкаф. Не хочу я удалять с неё эти губы!

Наследила эта Ягода в моей квартире по-полной, даже ни разу здесь не засветившись. Фотки, рубашки… Даже пиджак умудрилась стащить.

«Но это же бесперспективняк, Стеф!» — уговариваю я себя. Разговаривает как с ничтожеством!

Но целует ведь совсем по-другому… Вот пусть и целует своего благоверного!

Ладно, хватит ревновать… Чужая жена… Приеду вечером — удалю её к херам из своей жизни вместе со всеми следами и уёбком мужем. От этой мысли очень тоскливо. Но с чего я решил, что она знает его хуже меня? Да и моя затея с попыткой открыть ей глаза тоже глупая. Ну найдёт он ей ещё одного «мальчика по вызову». И тот так же отхватит от неё по щекам.

Может, у них семейное развлечение такое: он нанимает, она отшивает.

Бредятина…

Паркуюсь у клиники рядом с большим джипом, который занял место тачки Синицина с отметкой «Администрация».

И кто это у нас такой борзый?

Захожу внутрь.

— Извините… — неловко бледнеет Зоя перед рассерженным мужчиной.

Придерживаясь за поясницу, он взмахивая МРТ-снимками, рычит на испуганную Зою, что звонил ещё вчера. И что ждать не может.

— Ваш врач застрял в пробке.

— В пробке — это через сколько?

— Я не знаю, минут сорок, полтора часа…

На его лице явные следы болевого симптома — испарина, судорога, оскал. Да и поза соответствующая.

— Позвольте, — вытягиваю у него из пальцев снимки.

— Степан Дмитриевич, — с облегчением выдыхает Зоя. — Может, возьмёте на десять?

— В десять у меня, милая барышня, суд! — режет мужчина.

Вдавливаюсь ему пальцами в нервное окончание возле позвоночника.

Возмущённо вскрикивает, но тут же замирает, несмело распрямляясь. Отпускаю пальцы, его снова скручивает.

— Травма была?

— Давно.

— Невралгия из-за смещения. Я сейчас Вас возьму.

— Но сейчас у Вас Галина Евгеньевна, — стреляет Зоя взглядом на пациентку с грыжей.

— С болевым синдромом без записи. Сделай пока клиенту чай…

Разворачиваюсь к интеллигентной Галине Евгеньевне и очень быстро договариваюсь о том, что она пропустит мужчину с острой болью.

— Степан, — протягиваю ему руку.

Пожимает.

— Николай Михалыч.

— Давно Вы так?

— Третий день уже… Раньше мази помогали… да массаж.

— В этот раз не поможет. Воспаление, отёк, защемление… Лечение будет длительное. Я Вам сейчас поставлю блокаду, чтобы болевой снять. Пропишу серьёзные препараты и физио. Отнестись нужно серьёзно, иначе дотянете так и до операции. За руль не садиться. Садиться вообще несколько дней будет нельзя.

— Как же нельзя? У меня же суд…

— Так и давайте показания стоя, — набираю из пробирки анальгетик и противоотёчное. — А захотят посадить, так и скажите — врач настрого сидеть запретил!

Усмехается.

— Да уж… как прихватит, так у врача власти поболе, чем у судьи, становится.

— Аллергия на препараты есть?

— Аллергии не было.

— Николай Михалыч, — аккуратно ввожу иглу, — и на больничный. Сначала здоровье, потом — работа. Иначе здоровье отнимет возможность заниматься работой.

— Верно говоришь, — вздыхает он. — Пойду на больничный.

— И на массаж приходите. Ускорит выздоровление. Только лучше ко мне. У меня вторая специализация — неврология.

— Вроде отпускает… А первая?

— Травматолог-ортопед. Детский.

— В самом деле? А у меня внучка с серьёзным искривлением. Приходится в Москву катать.

— Приводите, посмотрю. Может, и на месте сможем корректировать.

— Добро! С полезными людьми в этом городе нужно дружить, — протягивает мне визитку.

«Районный судья Николай Михайлович Веденеев».

— Тьфу-тьфу… Уж лучше Вы к нам!..

А то угрожал тут один олень по статье уволить… Убираю визитку в стол.

— А ты юморист, доктор.

— Работа такая… Если не юморить…

Пожимаем ещё раз друг другу руки.

На перерыве открываю окно, достаю сигарету. Листаю смс. Родители моей маленькой пациентки Ксении просят приехать. Той, что в Москве недавно на терапии была. Увы, болезнь неизлечима, но корректировать можно. Отписываюсь, что буду к четырём. А живут они… в том же коттеджном посёлке, что и моя Ягода…

Да что ж меня крутит и крутит возле неё?

Останавливаюсь на пропускном пункте охраны.

— Всё в порядке, — смотрят они на мои номера, — можете проезжать.

Мне нужно по адресу, что сразу на въезде, но я, ругая себя на чём свет стоит, делаю петлю к дому Виктории. Торможу напротив. Опускаю стекло и выкуриваю сигарету, реально как сталкер пытаясь отыскать признаки жизни в этом доме. Но шторы плотно закрыты… На парковке маленький, словно только что с конвейера, вишнёвый Мини Купер.

Зачем я здесь? Чего хочу-то? Её хочу… Чтобы как в доброй сказке. Явился, значит, простой парень Степан за княжеской женой… Ну да. А она хоромы свои оставила, князя — великого монополиста, да коня вишнёвого… и поехала вместе с сыном жить в твою однушку, которую ты с двумя футболистами делишь. За красивые голубые глаза. Красивые же глаза у тебя, Державин? Так женщины говорят?

Окей. Не прокатит такая сказка. Нужно быть реалистом.

С сожалением давлю на газ, возвращаясь обратно. И мне хочется поныть, как заправской красавице, что бабы-сучки ценят во мне только пальцы, член, да красивые глазки. А вот серьёзные отношения никак не ладятся. Не успевают они мою прекрасную душу рассмотреть за всем остальным. И вот хрен им тогда, а не член, пальцы и красивые глаза!

Я теперь — недавашка! Сначала замуж, потом секс! Ну да…

Мать Ксюши Ангелина глубоко религиозна и уже сильно немолода. Ксюша — поздний и единственный ребёнок. Ангелина руководит благотворительным фондом и сама периодически помогает деньгами и другим пациентам.

Мы разговариваем в гостиной и пьём чай. Показывает мне всю макулатуру, что им отдали после госпитализации. Ксения в инвалидном кресле уныло мешает ложечкой чай.

— Ну что, Ксюха, ты теперь у нас железный человек? Три титановых импланта…

— Я буду ходить?

— Разве тебе не сказали?

— Они всё время врут, — вздыхает она. — Говорят «небольно», а делают больно. А ты правду говоришь — «будет больно».

С детьми вообще просто! С ними нужно говорить, как с равными. Пуху на себя не накидывать, но и авторитет не терять. Тогда можно обо всём договориться. По-честному. Со взрослыми так уже не прокатывает… Поэтому я больше люблю работать с детьми.

— Ну вот я тебе ещё одну правду говорю: будешь пахать — пойдёшь, заляжешь в депрессию с книжками — не пойдёшь. Мышцы атрофируются — и всё.

— Поняла… — сопит. — А ты меня опять мучить будешь?

— Придётся, — пожимаю плечами. — Раз в неделю.

Ангелина провожает, выходит со мной вместе на улицу.

— В идеале нужно купить ортопедический комплекс домой. Очень дорого, но стоит того. Вам теперь всё равно пожизненно придётся на нём работать.

— Купим, какие проблемы. Главное, чтобы помогало.

— И не в Москву надо ехать теперь, а в Израиль. Через год. Опять же — если есть возможность.

— Деньги у нас есть, Стеф, — невесело улыбается Ангелина. — У нас папа в деньги превратился. Ничего, кроме них, от него не осталось. Работа — бабки, бабки — работа… А мы с Ксюшкой словно одни живём.

— Не унывайте. Деньги в вашем случае — это тоже немало.

— Храни тебя Бог, — приобнимает меня на мгновение.

И мы оба вздрагиваем от громкого хлопка.

Разворачиваемся к дороге. Вишнёвый Мини Купер взасос слипся фарами с моей новенькой Ауди!

Ооо… Чёрт тебя возьми, Ягода! Ты издеваешься?.. Как ты могла въехать в меня на пустой дороге?! Только намеренно!

Пиздец тебе…