Глава 31 — Проклятия

— Степан, добрый день.

— Добрый день, Николай Михайлович. Как самочувствие?

— Как заново родился! У меня к тебе предложение, Степан, деловое. Ты бы поработал с нами, как семейный врач. У меня же и у жены, и у зятя, и у внучки проблемы. А я тебя хорошим людям порекомендую.

— Не вопрос. Понедельник и среда, с трёх я свободен. Но если что-то серьёзное, нужна томограмма.

— Сделаем.

— Николай Михайлович… можно у Вас профессионального совета спросить?

— Спрашивай.

— Недавно работал в травмпункте. Привезли мальчишку шести лет с серьёзным вывихом. Мать утверждает, что причина — оставление ребёнка в опасности отцом на катке, он позволил ему выйти на лёд в незашнурованных коньках. Отец утверждает — несчастный случай. Как она может доказать свою правоту?

— Честно? Да никак. Даже показания ребёнка в этом возрасте не будут являться прямым доказательством. А зачем ей это?

— Она хочет развестись. И не хочет, чтобы отец потом забирал ребёнка.

Мальчишка его боится. Мать хочет встреч только в её присутствии.

— Тогда нужны ещё факты домашнего насилия, асоциального поведения.

Свидетели какие-то. Детский психолог.

— А я могу свидетельствовать?

— Только если не являешься заинтересованной стороной. Только как врач.

— Ясно… Спасибо.

Отработав с судьёй, принимаю Ангелину с Ксюшей. Потом у меня окно. Включаю чайник, достаю контейнер с кусочком шоколадного торта. Ягодка моя постаралась…

— Степан Дмитриевич… — заглядывает Зоя. — Новая клиентка. Хочет к Вам.

Примете?

— Пятнадцать минут…

— Через сорок — следующий пациент.

— Окей, пять.

Чай попить не успею. Обойдусь сигаретой… Оперевшись на предплечья, немного высовываюсь в окно, чтобы не дымить в кабинет. В глаза бросается знакомая тачка Альбины.

Меня сводит эхом того гадкого чувства, что теперь ассоциируется с ней.

Практически отпустило. Осталась только брезгливость.

А какого ты делаешь здесь?

Стук в дверь.

— Можно?

— Ну попробуй, — разворачиваюсь и встречаюсь взглядом с Алей.

Шпильки, юбка-карандаш, блузка с выставленной в разрезе грудью и туго собранные наверх волосы. Яркие глаза и бесцветные губы. Да, это меня всегда заводило…

— Привет, Стёпочка.

— Проходи, — киваю на стул. — Какие жалобы?

Опускает ресницы… Улыбка, блуждающая между уязвимостью и циничностью.

— Болит…

— Что?

— Что-то болит…

Протираю лицо руками.

— Зачем ты пришла?

— Я хочу твоих рук.

— Мои руки принадлежат другой женщине.

— Но я же могу их арендовать?

— Только если я возьму тебя как пациента.

— А ты возьмёшь? — прошивает горячим взглядом.

— Нет.

— Почему?

— Потому что ты выходишь замуж, а я женюсь.

— Мне назло? — дёргает бровью. — Так это глупо и незрело, мой мальчик.

— В общем, график у меня забит полностью. Взять Вас не могу, — развожу руками.

Аля переводит взгляд на прозрачный контейнер с куском торта.

— Ммм. Балует тебя барышня? Молодец… Быстро оценила!

— «Желаю счастья в личной жизни!»

— А я тебе не желаю, — встаёт она. — Желаю, чтобы всё рассыпалось в прах!

— Что ж так зло, Аля?

— Потому что я люблю тебя.

— Стоп, — встаю я. — Уходи.

— Стёпочка, — бросается мне на шею. — Я не могу… Я всё это остановлю, хочешь?

Будешь только ты!!

— Аля… — аккуратно отрываю от себя руки. — Я не люблю. Я уже весь в другой утонул и захлебнулся. Извини.

Стараясь не жестить, вывожу за дверь. Неприятное чувство от её проклятий и слов переворачивает внутренности. Мне суеверно становится страшно!

Набираю Вику.

— Да?

— Ягодка, привет, — задыхаюсь я. — У вас всё хорошо?

— Бекхэм сорвал штору… — расстроенно. — Илюшка, кажется, сломал тебе джойстик. Не работает.

— Ну слава Богу! — выдыхаю я. — Штору повесим, пульт зарядим. Я сегодня вечером задержусь, у меня выезд к пациенту. Вы не ходите никуда и никому не открывайте.

— Хорошо. Что хочешь на ужин?

— Тебя, моя сладкая! И всё, что ты приготовишь. Люблю…

— И я…

Мы молчим. Моё сердце успокаивается.

— Очень… — шепчет она, я слышу в её голосе улыбку.

— И я… — улыбаюсь в ответ. — Съем тебя.

Скидываю вызов. Хочется ещё немного удержать между нами эти бурные кипящие эмоции. Отправляю ей несколько красивых эротических и откровенных гифок с сексом.

«Что это?» — смущённая мордочка смайла.

«Мои планы на тебя сегодня!»

И мы переписываемся ещё минут десять, не в силах тормознуть.

Расслабляюсь, наливаю себе чай.

— Степан Дмитриевич, пациент…

Ё-моё… Я доберусь до этого торта?

— Окей, веди…