Глава 37 — Сеанс психотерапии

В нашу дверь звонят. Периодически… Внутри у меня всё переворачивается каждый раз. Выходит всегда Борис. А иногда он просто игнорирует эти звонки.

Завернувшись в плед, лёжа на боку, я равнодушно смотрю на себя в зеркало большого шкафа. Жалюзи на всех окнах плотно закрыты, шторы задёрнуты. Я пленница. Нет, я могу выйти. Но не уверена, что смогу вернуться назад, чтобы поговорить с сыном. Такая вот подлость…

Мне кажется, я больна. Нет никаких симптомов. Кроме слабости и уныния. Но так плохо, как сейчас, я не чувствовала себя никогда.

— Да? — доносится из соседней комнаты голос Бориса. — Виктор Васильевич? Рад слышать… Конечно… Нет, не могу… Да, отпуск. Решил уделить время семье… Да.

Благодарю!

И ещё один звонок в том же духе… И ещё один…

Вот так вот время, выделенное на семью, тратится на то, чтобы всем объяснить, на что оно выделено. И услышать, какой ты молодец.

Мне плевать…

— Дорогая… — присаживается рядом.

Пальцы скользят по моему бедру. Неправильно. Не так, как нужно мне.

— Мне неприятно.

— Как сделать, чтобы было приятно?

— Никак.

— Это неконструктивно, Тори. Мы должны идти навстречу друг к другу.

— Я люблю другого мужчину.

— Это… страсть… увлечённость… Это пройдёт. Соблазн попробовать что-то новое будет всегда. Но всё приедается со временем. Брак — это нечто большее, чем банальный соблазн или страсть. Это решение. Решение быть верным, несмотря на соблазны.

Мне не хочется спорить. В целом я со всем согласна про брак. Головой. Но трагедия у меня не в голове. Она в сердце.

— Нужно встать. Нельзя лежать целыми днями. Я заказал тебе обед, только что привезли.

Значит, звонил не Стеф…

— Я хочу поговорить с сыном.

— Ты говорила утром.

— Я хочу поговорить ещё.

— Вечером, Тори. Не нужно его всё время доводить до истерики. Пусть отвлечётся.

— Ты искажаешь понятия. До истерики его доводит то, что ты нас разлучил, а не мои разговоры с ним. И я тебя ненавижу за это. И никогда не прощу.

— Да. Сейчас это больно. Но в итоге так будет лучше для Ильи и для тебя. Мы же терпим укол, чтобы вылечить болезнь? И я лечу нашу семью.

— Труп не вылечить припарками.

— Не надо так говорить. Сейчас мы едем к семейному психотерапевту. Оденься, будь любезна.

— А если я откажусь? Мой вечерний сеанс с сыном опять отменится?

Я знаю, что отменится. Это мы уже проходили. Пока я не позвонила Стефу и не сказала ему, что возвращаюсь к Борису, поговорить с сыном мне не дали.

— Тори… Ты должна встать. Одеться. Довериться мне. Нам очень нужен переводчик, чтобы понять друг друга. Я жду тебя в машине.

Я не могу забить… Илюшка плачет и ждёт моего звонка. А я даже не знаю, где он.

Может, родители увезли его куда-нибудь?

Открываю шкаф. Надеваю брюки, блузку и накидываю на плечи пиджак Стефа.

Детский протест? Плевать…

При мыслях о Стефе ноет в груди. Не знаю, поверил ли он. Не знаю, приезжал ли… Мой телефон забрал Борис.

Предательство со стороны родителей сломало меня окончательно.

Не знаю, как я решу всю эту ситуацию, и будет ли у меня шанс вернуться к Стефу.

Но пока вот так. Надо сделать всё, чтобы вернуть сына.

Распускаю волосы. Мне хочется спрятаться за них. Иду по дорожке от дома к машине, не сводя глаз с места, где парковался Стеф. Там пусто…

— Тори… ну что это такое? — вздыхает Борис, когда я сажусь в машину. — Собери волосы. Что это за пиджак?

— Это мой пиджак.

Я его выкупила!

Перекидываю волосы через плечо, вспоминая, как кайфовал от них Стеф.

— Мы едем или нет?

Борис давит на газ. Машина трогается с места. Запах Стефа встаёт в горле…

Закрываю глаза и плаваю в спасительных воспоминаниях.

— Мы едем к одному из лучших психотерапевтов. Старцева Ольга Павловна.

Доктор наук и академик. Более двадцати лет частной практики… Она нам поможет прийти к консенсусу, — не без пафоса, конечно же.

Ольга Павловна — пожилая ухоженная женщина постарше моей мамы. Строгая.

Предложив нам присесть, внимательно наблюдает.

Борис жестом предлагает мне сесть на диван, но я выбираю кресло. В кабинете работает кондиционер, и я кутаюсь в пиджак. Мне и без кондиционера везде холодно.

Энергии нет совсем. Кладу ногу на ногу, запахивая на себе пиджак.

Ольга Павловна пишет что-то в свой отрывной блокнот.

— Борис… Инициатива посещать сеансы психолога была Ваша, так?

— Так.

— Виктория, как Вы считаете, будут ли эти сеансы полезны для Вашей семьи?

— Я не знаю. Но если бы Борис не выкрал моего сына и не шантажировал меня этим, я бы на эти сеансы не пошла.

Борис вспыхивает. Лицо идёт пятнами под удивлённым взглядом психолога.

— Тори, ну что ты говоришь?

— Ты сказал — мне нужно говорить правду. Говорю.

— Борис, Вы действительно забрали ребёнка?

— Нет, конечно. Тори ведёт себя неадекватно, и пока всё не утрясётся, мы с её родителями решили, что сыну лучше пожить у них.

— Ясно… — что-то пишет в блокнот. — Борис, Вы считаете, что Ваша жена может причинить вред сыну?

— Психологический.

— Поясните.

— Она увезла его в квартиру к постороннему мужчине. Однокомнатную. Где ребёнок наблюдал за тем, как его мать… ммм… делит постель с этим мужчиной, проживая с ними в одной комнате.

— Ясно… — что-то опять записывает. — Какова цель запроса? Над чем бы Вы хотели, чтобы я поработала с Вами?

— Я хочу вернуть наш брак в исходное состояние.

— Боюсь, Вы заблуждаетесь в этом вопросе. Динамическая система никогда не возвращается в прошлые свои состояния. Она может только войти в новые точки равновесия.

— Понял. Тогда я хочу, чтобы моя жена…

Замолкает, подыскивая слова.

— Попробуйте сформулировать по-другому, Борис. В формате «Я нуждаюсь» и «Я готов дать».

— Я нуждаюсь… в… заботе о моём комфорте дома, высоком статусе моей семьи в обществе, исполнении супружеских обязанностей, признании моего лидерства и авторитета в отношениях. Разве это много?

— Продолжайте…

— Я готов дать защиту, благосостояние, верность. Это мало?

— Давайте спросим у Виктории. В чём Вы нуждаетесь?

— В любви…

— Каковы критерии её проявления, на Ваш взгляд?

— Слияние, ласка, жертвенность, когда человек важнее статусов, авторитетов, формальностей. Это просто чувствуешь. Оно тебя наполняет!

— Хм… — вздыхает Ольга Павловна. — Виктория, а вот в свете той ситуации, которая возникла в вашей семье, есть ли у Вас ко мне какой-то запрос насчёт Бориса?

— Только один!

— Какой же?

— У нас общий ребёнок. Я бы хотела, чтобы Вы поработали с Борисом на тему психологического насилия над детьми.

— Тори!!

Невозмутимо поджимаю губы. Ольга Павловна пишет что-то в свой блокнот.

— Вы считаете, Вашему ребёнку нужна помощь?

— Да, я так считаю. Мой сын — невротик. На фоне повышенной требовательности и холодности отца. Он его не любит и боится.

— Это неправда! — категорически качает головой Борис. — Кем ты меня выставляешь? Зачем?

— И я тоже невротик, если честно, — пожимаю я плечами.

— Вы считаете отношения с мужем абьюзивными? Токсичными?

— В последнее время — более чем.

— Это просто кризис! — недовольно вздыхает Борис.

— Борис, были ли случаи насилия с Вашей стороны?

— Да. Я… в аффекте дал пощёчину ей. Это было ЕДИНОЖДЫ. И больше не повторится. Тори не может мне этого простить. Отсюда и весь этот…

— Это неправда. Я могу простить пощёчину. Я не могу простить ему, что он…

Рассказываю ситуацию с Ильёй и его травмой. Борис перебивает через слово, пытаясь скормить свою версию. Ольга Павловна записывает.

— Виктория, можете ли Вы проанализировать, какие Ваши дефициты закрыл этот мужчина, к которому Вы ушли?

— Все…

— А точнее?

— Я могу рассказывать часами. Но я скажу кратко. Он — полная противоположность Борису. И для меня это — совершенство!

— Тори… — хмуро смотрит на меня Борис, пытаясь пристыдить взглядом.

— Нет, мне не стыдно. С ним я — женщина. С Борисом — безмолвная прислуга.

Все замолкают… Меня начинает трясти от эмоций. Ольга Павловна не выдала никакой реакции на мой рассказ о сыне. Мне кажется это самым важным в этой истории! Почему она ничего не сказала Борису?..

— Вы что-нибудь скажете нам? — требовательно смотрит на неё Борис. — Может быть, Виктории пропить какие-то антидепрессанты? Она отказывается от еды.

— Скажу. Виктория, Вы нужны своему сыну. Если не будете есть, у Вас не будет сил бороться за ребёнка.

Она права.

— Я буду есть.

— Вот видите, Борис. Вопрос решается просто. На мой взгляд, Виктории не нужны антидепрессанты. Она пытается поговорить с Вами, Борис. Вот рассказывая это всё мне, Ваша жена пытается показать Вам, как ситуация выглядит в её восприятии.

— Разве это важно?! Важно, чтобы Вы помогли ей воспринять ситуацию адекватно!

Помочь расставить приоритеты. Сориентировать на семейные ценности! Спасти нашу семью.

— Могу я попросить поучаствовать вас обоих в небольшом тактильном тесте? — игнорирует она его тираду. — Виктория… не отказывайтесь. Это позволит вам исследовать себя, понять. Встаньте, пожалуйста… Вика… Я могу называть Вас на «ты»?

— Конечно…

— Вика, закрой глаза, расслабься. Борис, обнимите, пожалуйста, свою жену.

— В смысле?

— Обнимите… Попробуйте через свои объятия передать ей всё, что чувствуете к ней. Если я не ошибаюсь, Вика тактильно ориентированный эмпат. На другом языке Вам не удастся договориться с ней.

— Но я не владею этим языком. Мой мне кажется содержательней.

— Просто обнимите.

— Может быть, Вы переведёте Виктории на её язык то, что я пытаюсь донести?

— Хм…

Я вдруг чувствую, как Ольга Павловна ласково обнимает меня, гладит по волосам.

— Маленькая девочка… Тебе страшно… обидно… одиноко… Я знаю. Ты хорошая… Ты ни в чём не виновата… Ты просто хочешь тепла… Ты имеешь на него право. Ты хорошая девочка…

Меня взрывает судорожными, неконтролируемыми рыданиями. Борис наблюдает, как она усаживает меня в кресло, поит чаем, закрывает пледом.

Чувствую опустошение… И — да, мне становится легче. И немного жаль, что моя мама так никогда не сможет.

— Если хотите, Борис, я могу обнять и Вас.

— Спасибо. Не нужно. Вы нам поможете?

— Только если Вы согласитесь работать.

— Мы согласимся.

— Нет, Вы не поняли. Сначала пять индивидуальных сеансов с Вами лично. Потом несколько сеансов с Викторией и вашим сыном. И только потом уже семейная психотерапия.

— Нет… это нам не подходит. Нам нужна сразу семейная.

— Вы хотите, чтобы психотерапевт подрихтовал под Вас жену? Но ни один специалист не станет этого делать. Ведь помощь нужна именно Вам.

— Что за глупости? — дёргается его лицо.

— Смените специалиста, если не доверяете мне. Он скажет Вам то же самое.

Мы молча едем домой. И уже на парковке:

— Тори, если я соглашусь работать со Старцевой… Ты обещаешь, что всё вернется в прежний формат?..

Отрицательно качаю головой.

— Я не приму тебя никогда. И никогда не прощу. И всегда буду искать способ тебя уничтожить, пока не вернёшь сына и не отпустишь нас.

— Значит, мы будем искать другого психолога…