Глава 43 — Зеркала бьются
— А где Ангелина?.. — вздрагиваю я, возвращаясь в реальность от того, как пиликают часы на руке Стёпы.
— Скоро вернётся. Сбежала проведать дочь.
— Мне надо идти, — отстраняюсь я от него.
— Куда?
— К Борису…
— Нет.
— Стёпочка… у меня выхода нет.
Стискивает меня крепче. До боли.
— Без вариантов, Ягода. Ты не вернёшься туда.
Разворачиваюсь. Перехватываю его руки. Прижимаю ладони к своим щекам.
— Стёпа… так нужно. Отпусти.
— Нет! — взрывается, слетая с подоконника. — Нет!! Что ты хочешь от меня? Ты невозможного хочешь!
— Ничего не хочу… — отвожу взгляд. — У меня сына заберут, если я не вернусь.
— Мы его отсудим!
— Сколько лет будут длиться эти суды? Против Бориса ничего нет! Он безупречен!
Мой ребёнок сойдёт с ума без меня! Мы не виделись с ним с тех пор, как нас увезли!
Отец хочет отправить его в интернат в Англию, если я буду вести себя неправильно!
Илья — домашний мальчик. Совсем маленький. Мой! Он подумает, я его бросила! Я не могу…
Рыдания от чувства вины рвутся из груди, и слова превращаются в надрывный шёпот.
— Всё, не реви! — рявкает разъярённый Стеф. — Где Илюха?
— У родителей. Но в городе или нет, я не знаю. Нам не дают нормально поговорить.
— Мхм…
Решительный взгляд застывает на стене.
— Ты что задумал? Стёп…
— Ты почему мне не сказала, что он ударил тебя на крыльце больницы? У нас бы была сейчас запись. У меня было бы оружие!
— А сейчас этой записи нет?..
— Есть… — с отвращением оскаливается он. — Пока.
— Возьми её, пожалуйста. Больше ведь нет ничего. Ничего, кроме неё, нет!
— Ох, Вика…
— Стёп… Борис с отцом настаивают, чтобы мы всей семьёй поехали в Европу. Я боюсь, что сына я увижу только там.
— Нет. Нет, Вик!
Нервно ведёт рукой по волосам. С яростью лупит кулаком в стену. Подлетаю к нему в ужасе, обнимаю за пояс.
— Господи… Не надо… прошу…
— Ты знаешь, какой вопрос, Вик, мне сейчас страшно тебе задать?! — сжимаются его кулаки.
Отрицательно кручу головой.
— Я не сплю с ним, Стёп! Клянусь!
— Если он тронет тебя…
— Не тронет. Но… мы уезжаем в субботу. Билеты уже куплены.
С отчаяньем отворачиваюсь к окну.
— Пусть ими подотрётся, своими билетами. Ты никуда не поедешь.
Разворачивается, шепчет мне в губы между поцелуями:
— Любимая моя… я клянусь… Я разрулю это… Я заберу Илюху…
Стук в дверь. Мы вздрагиваем.
— Виктория, ты здесь?
Я вижу, как становятся безумными глаза Стефа. Как стекленеют… Как с ненавистью прищуриваются… Как вздрагивают ноздри…
— Борис, не заходи!! — выпаливаю я. — Ангелина раздета!
Закрываю ладонью рот Стефа.
— Нет… нет… нет!! Пока Илья у них — не смей! — шиплю на него гневно.
Он сорвётся сейчас, а пострадает Илья!
— Я тебе не прощу!
Прижимаюсь к нему покрепче, вдыхая едва уловимый запах «Эгоиста». И решительно отталкиваю, бросая строгий предупреждающий взгляд.
Он с отчаянием на лице стекает по стене вниз.
Делаю шаг назад от него. Оскаливаясь, перехватывает за подол платья. Достаёт свой телефон. Выключает звук. Протягивает. Забираю в полной тишине, кладу в сумочку и, не оглядываясь, ухожу.
Не глядя на Бориса, с колотящимся сердцем спешу подальше от палаты. И молюсь: только бы не встретить Ангелину! Только бы не вылетел Стёпа!
Когда-то мне казалось, что если изменю мужу, то умру от чувства стыда, вины и брезгливости к себе. А сейчас… А сейчас я готова делать это у него на глазах! Нет.
Совсем не для того, чтобы отомстить или зацепить его. Пф! Просто для того, чтобы он увидел, как я люблю Стефа, как он любит меня. Чтобы он понял, насколько его попытки собрать осколки нашего брака бесперспективны и смешны!
— Ты долго, — нагоняет меня Борис.
— Так было нужно.
— Ты растрёпана. Поправь причёску.
Рассеянно веду руками по волосам.
— И вообще… Что за нелепое платье, Тори? Не надевай его больше. Оно тебе не идёт.
— Тебе стыдно, когда я так выгляжу?
— Тори… — недовольно. — Давай без детских протестов?
— А если я буду продолжать выглядеть так, это тоже будет поводом не вернуть мне сына?
— Хватит.
Чем дальше я от Стефа, тем сильнее меня начинает трясти. Я чувствую, что теряю контроль над собой. Мне кажется, я на границе неадеквата! И скоро мне точно потребуется психиатр. Который будет обнимать меня и говорить, что я хорошая девочка и заслуживаю счастья. Слёзы льются…
Мы выходим из здания больницы в парковую зону, за полосой которой стоит наше такси.
— Да что с тобой? — косится он на моё лицо. — Тебя так расстроил визит к Ангелине?
— Нет! Мне тесно! Мне, блять… — первый раз в жизни из моего стерильного рта вылетает мат, — тесно в мире, где живут такие, как ты! Мне жмёт!
Останавливаюсь. Снимаю с себя туфли. Прохладная трава холодит ступни.
Приятно, чёрт возьми! И очень освобождающе. Но слишком мало, чтобы я почувствовала себя полноценно. С яростью и остервенением зашвыриваю эти туфли подальше. И иду в своём мешковатом платье босая к такси. Стеф сказал — я самая красивая. Если Борис этого не видит и стыдится идти рядом — его проблемы.
Мы садимся в такси. Я вижу его застывшую физиономию.
— Ты решила меня уничтожать?
— Я решила искать себя, Борис. Это же модно в наших кругах — искать себя? Вот…
Соответствую последним тенденциям.
— Тори, остановись.
Вы будете давиться мной, все, кто посмел тронуть моего сына! Пусть я не могу дать Вам сдачи как равная… но я буду максимально неудобной!
— Ты представляешь, если кто-то снял это на видео? И если это пойдёт в сеть?
Как взбеленится отец!
— В сеть?..
Хм…
Дома захожу в спальню, закрываю перед носом Бориса дверь.
— Тори! — через дверь.
— Я хочу побыть одна.
— А как же звонок Илье? Он ведь ждёт.
Сволочи!
С рычанием запускаю декоративным цветком в горшке в зеркала шкафа-купе.
Грохот… Мне становится чуть легче. Натягиваю улыбку. Открываю дверь.
— Тори… — обескураженно смотрит на битые зеркала Борис. — Ты цела?
— Вполне.
— Зачем?..
— Случайно вышло. Вызови клининг, дорогой. Пусть уберут. И да, ты прав, сын ждёт.
— Я сам… — сжимает переносицу. — Впредь постарайся быть более аккуратной.
— В доме, где нет счастья, зеркала бьются сами собой. Ничего не поделаешь.
Подметает стёкла, поглядывая на меня.
— Что у тебя на шее? Ты поранилась?
Встаю, смотрюсь в целую половину шкафа. Засос!!! Стеф!
— Это от утюжка… — придумываю я самое банальное оправдание, пожимая плечами. — Выпрямляла волосы и обожглась.
Присаживается на кровать рядом.
— Я понимаю… что тебе сейчас сложно…
— А почему ты никогда не говоришь об Илье? Что ему сложно сейчас.
— Это всё во благо, дорогая. Ты скажешь потом спасибо.
Вытягиваю из его рук телефон.
— Скажи мне пароль, пожалуйста. Я хочу позвонить сыну.
— Давай наберу.
— Скажи. Или ты что-то прячешь от меня в телефоне? — прищуриваюсь я ревниво. — У тебя любовница?
Первый раз в жизни я хочу залезть в его телефон. Если что-то и есть на него, то там! В телефоне вся его жизнь. Он бережёт его посильнее, чем нас с Ильёй вместе взятых.
— Да нет. Что за глупости. Зет и вверх… — выводит пальцами. — Пожалуйста…
— Спасибо.
Набираю дозвон отцу. Выхожу.