Глава 18

Прошло несколько дней, а я помню...

Помню, как пахли её волосы. Мёдом!

Помню, какой жар исходил от её тела, когда она сжалась рядом со мной в ожидании помощи.

Помню, как по телу бегали мурашки, когда я коснулся её в полутьме. Не сразу понял, что нужно просто включить свет в комнате! А поначалу действовал на ощупь. И нащупал рукой... её грудь.

Я вжимаюсь в подушку. Глупо всё это! Неправильно и глупо. Вообще, весь этот спор! Она — девушка отца. И я даже в мыслях не могу допускать иное...

Но ведь допустил? Уже допустил! И далеко не единожды.

Встаю с кровати, тянусь к ящичку под столом. И вынимаю оттуда кое-что. Маленький «презент» от Стеши. Кусочек её самой.

Её волосы нежные, гладкие. Словно шёлковые нити. Они блестят под светом лампы каким-то невероятным цветом. Цвета тёмного шоколада. Как и её глаза. И эта курчавость почти незаметна сейчас. Лишь лёгкая волна, как будто прядь долго лежала, прижатая книгой.

А она действительно долго лежала! И храню я её как раз в той самой книге, которую недавно забрал в ПВЗ.

Книга странная! Я понятия не имею, что тут может понравиться? Муть какая-то и скукотища.

Я пытался читать, но заснул. И решил, что просто буду хранить эту книгу. Использовать её как шкатулку для мыслей.

Вот, к примеру, можно гадать! Задаёшь вопрос и открываешь на любой странице. И читаешь загаданную строку.

Этому меня Ритка научила...

Я закрываю глаза и задаюсь единственным вопросом, который меня сейчас тревожит. Такое ли я на самом деле говно, если затеял этот спор на Стешу?

Открыв наугад, я читаю строку: «Твоё поведение — просто выбор, который ты делаешь в данный момент; оно не имеет отношения к тому, кто ты на самом деле».

Блин, серьёзно? Удивляюсь тому, как ответ созвучен с вопросом. Реально успокоили!

«Спасибо», — мысленно благодарю неких духов, или кто там это делает...

От Стешки приходит:

«Ты всё-таки дописал его? Я очень рада!».

И какая-то ссылка.

Я перехожу по ней, хотя уже знаю, что обнаружу. Это страница Тёмыча. Тёмный Рыцарь, чтоб его! Она её нашла...

И я чуть не рычу в голос! Ну, а чего я хотел? Вопрос моего разоблачения — это лишь вопрос времени. Хотя... Ведь она же не знает, что Рыцарь — это другой человек?

Я вижу рецензию под стихотворением, которое сам же ей и отправил.

Блииин! Вот Тёмыч наверное, удивится? А я ведь даже «спасибо» ей не могу написать.

«Всё-таки нашла», — пишу в чате.

«А что, нельзя было? Это типа тайна, или как?», — смеётся Стеша.

«Ну, я бы тебе показал, но потом», — вру опять.

«А почему Тёмный Рыцарь?», — интересуется она.

А хер его знает! Вопрос не по адресу.

«Ну, это мой псевдоним», — тупо отвечаю.

«В общем, всё с тобой ясно. Потихушник! Но стих красивый. И не только этот», — пишет Стеша.

Короче, конец моей затее! Теперь она начнёт читать все стихи подряд. И писать на них рецензии. Ещё чего доброго покажет эту страницу отцу. И тогда я навек опозорен...

А Стеша, как будто прочитав мои мысли, пишет:

«Я там, кстати, почти ничего не читала. И могу не читать, если ты не хочешь! Присылай то, что считаешь нужным».

Я даже не знаю, как выразить свою благодарность. Будь моя воля, я бы закрыл эту страничку от её глаз... цвета тёмного шоколада. Ибо нефиг раньше времени меня разоблачать!

Отвечаю смайлом.

Вообще-то я рад, что она меня разблокировала. Но теперь изо всех сил стараюсь не надоедать ей в переписке. Один бог знает, чего мне стоит держать себя в руках и не поделиться на исходе дня, к примеру, какой-нибудь шуткой.

Не хочу быть навязчивым! Не хочу, чтобы она меня снова заблокировала. Не хочу, что отец узнал! Не хочу её компрометировать перед отцом. Или хочу? В общем, запутался...

Я ещё раз достаю прядь Стешиных волос. Мне так нравится пропускать её между пальцами. Закрываю глаза и подношу её волосы к лицу. Даже запах остался! Хотя уже и перемешался с запахом новой книги.

Такой, едва уловимый, медовый...

Не могу удержаться. И ещё раз решаю спросить у книги, что меня ждёт?

Открываю наугад и тычу пальцем в страницу.

Здесь написано:

«С этого момента начинается твоя жизнь. Теперь некого будет винить, кроме себя».

Блин! Там кто-то живёт? В этой книге...

Но это же реально работает! Но никакой конкретики. Там, к примеру: «Ты ей тоже нравишься». Или: «Твой отец её бросит, и она будет свободна для тебя».

Бред, конечно! Опять я в своих фантазиях захожу далеко. Но разве я уже не ступил на эту зыбкую почву?

Вспоминаю папин взгляд. Он не то, чтобы осуждал меня. Не подозревал даже. Скорее, предупреждал. Мол, не суйся!

Это был взгляд не отца, но соперника. Впервые он так на меня посмотрел в тот незапамятный вечер...

Решаю наведаться в тубзик. И невольно вспоминаю, как мы со Стешей писали перед миссией. Прикольно было! Как она просила меня не смотреть и зажать уши. Просто умора! Кому расскажи.

Но я не стану это никому рассказывать! Это наш с ней секрет. И вот эти волоски тоже. Я надеюсь... Я хочу верить, что мою прядь, которую я подарил ей, она не выбросила?

На кухне мама курит и разговаривает по телефону с подругой. Она никогда не стесняется говорить потише. Просто не привыкла! И даже с подругой разговаривает на повышенных тонах, как будто ругается.

Но я-то знаю, что у неё просто голос такой.

— Ой, Тамар, да плюнь ты! — вздыхает мама.

Значит, на том конце тётя Тамара. Я помню её ещё с детства. И она меня помнит малым...

— Не пиши, я прошу! — просит мама. Мне любопытно, кому они там пишут?

— И так уже слишком далеко зашло, — добавляет мама любопытства мне, стоящему за дверью кухни, — Ты представляешь, если она это покажет ему? Что-что! Ничего! Говна потом не оберёшься.

Ну, всё! Разогрели до основания. Чё-то мама опять мутит с тёть Томой? Кому «ему», и что покажет? А главное, кто?

— Нет, оно понятно, что я не обязана. Но просто... Я не хочу, чтобы он думал, что мне не всё равно..., — отвечает она, и тут же добавляет эмоционально в ответ на тёть Томину реплику, — Всё равно, Том! Всё равно!

Помню, когда они развелись с отцом, и мы только переехали сюда, в эту квартиру. Тёть Тамара часто приходила, обязательно прихватив с собой бутылку вина. И они с мамой пили на кухне и плакали. А потом смеялись и пели.

Наверное, так выражается страдание у женщин? А как, интересно, страдал отец? Да и страдал ли вообще?

— Да, ты представляешь? — усмехается мама на кухне, — Нахалка! Ну, просто нахалка! Нет бы, промолчала. Да хоть бы постеснялась! Самой-то не стыдно? И не говори... Хорошо, что у меня сын, а не дочь.

Я задумчиво хмурюсь. В коем-то веке слышу от мамы такие слова.

У тёть Томы вроде тоже сын, если я не ошибаюсь? А тогда чью же дочь они обсуждают?

— Да я бы просто костьми легла, Том! Если бы моя, да с таким старым хреном встречалась. Людям в глаза было бы стыдно смотреть. А та ничего, смотрит! Да ещё и цветы продаёт...

Меня настигает прозрение. И кулаки произвольно сжимаются. Неужели... О, нет! Этого просто не может быть! Ведь моя мама, она не такая?

— Меркантильная сучка, вот кто она! — восклицает мама, и тёть Тома, судя по её ярым вздохам, активно поддакивает, — Козёл и есть! Похотливый!

Это, судя по всему, касается папы? А речь идёт о Стефании.

Только вот с чего начался их разговор? С того, что «не нужно писать». Что писать? И кому? И зачем?

Этого я не узнаю. Даже если сейчас ворвусь на кухню и потребую объяснений, мама оскорбится, что я подслушивал и скажет, что это не моё дело.

Но, тем не менее, я всё равно врываюсь и достаточно резко. Распахиваю дверь и вхожу.

Разговор мамы и тёть Томы прерывается. Мама вскидывает глаза на меня. Сигарета в её руке продолжает дымиться.

— Сыночек? — говорит, отведя трубку от уха, — Проголодался?

Я вздыхаю и включаю вытяжку над газовой плитой. Сама курит, как паровоз, а мне запрещает!

— Пить хочу! — бросаю гневно.

Внутри всё кипит. И охота наехать на маму.

— Там сок есть в холодильнике, твой любимый манговый, — говорит она.

Я обращаю внимание, что это уже не первая выкуренная мамой сигарета. В пепельнице есть пару окурков.

— Ма, — говорю, — Ты б курила поменьше?

Наливаю воды в стакан и выхожу, притворив дверь за собой.

Пускай дальше сплетничает со своей подружкой! Ну, что я нянька ей, что ли? В конце концов, у Стеши есть мой отец. А у меня кто? Только мама. И мой долг не наезжать на неё, а поддерживать.