Глава 20

Новый год я предпочитаю встречать в том, в чём мне удобно. Вся эта фигня, типа «как встретишь новый год, так его и проведёшь». Или что «новый год нужно обязательно встречать в чём-то новом». Всё это для девочек!

Отец тоже в джинсах и свитере. Хотя, возможно, потом он переоденется?

Мне любопытно до чёртиков, будут ли они встречать новый год вместе со Стешкой, или порознь? В этом случае, как мне кажется, примета «как встретишь» работает.

Папа привёз нам с матерью пакет с продуктами. В подарок типа! Там колбаса, сыр, мандарины и шампанское. Для меня яйца Киндер сюрприз.

Я усмехаюсь, достав одно из яиц! Так повелось ещё с моего детства. Обязательно, каждый новый год, папа дарил мне яйцо с сюрпризом. Раньше, правда, сюрпризы были куда интереснее. Или я был малой и мне всё нравилось...

Но я радуюсь. И порываюсь открыть яйцо прямо сейчас.

— Не вздумай! — грозит отец пальцем, — Только после нового года!

Тоже отмазка из детства. Он прикалывался надо мной, а я, малым верил в то, что якобы именно в новогоднюю ночь Дед Мороз там чего-то наколдует. И игрушка в яйце будет какой-то особенной.

— Ща! — говорю и прошу отца задержаться, хотя он вроде и не планирует сразу уходить, — Я там тебе тоже кой-чё приготовил.

— Правда? — удивляется он.

Я иду в спальню и долго роюсь в ящике с носками. Блин, да где же они? Ведь я покупал их задолго до праздника. Носки с оленями!

Отыскав, я возвращаюсь на кухню. Но уже на подходе, слышу их приглушённый разговор с матерью.

— Вер, вообще-то мы сыну покупали эту квартиру когда-то, — говорит отец.

— И что ты мне предлагаешь? Съехать? — бесится мать шепотом, чтобы я не услышал.

— Всё ты утрируешь, — вздыхает папа, — Просто он взрослеет. И ему по-любому, нужно будет жить самостоятельно, а не с матерью.

— Интересно знать, это с чего же ты так решил? — язвительно фыркает мама.

— Ну, он даже девушку сюда привести не может, — говорит отец, — А у парня личная жизнь должна быть.

— М-м-м, — хмыкает мама, — Уж тебе ли не знать про девушек и личную жизнь?

— Вер, — отец снова вздыхает, — Вот с тобой вообще невозможно говорить по-человечески.

Он, кажется, встаёт и топчется. А я, несколько раз намеренно громко протопав на месте, появляюсь в дверях.

— О, нашёл! — вручаю папе носки.

Мама хмыкает, увидев:

— Ну, точно! Носки с автопортретом.

— Ма! — бросаю ей.

Мать выходит из кухни. Её совсем не праздничное настроение объясняется ещё и тем, что накануне она, как водится, опять поругалась с дядь Пашей. Я так думаю, что это она делает подсознательно, чтобы не праздновать с ним новый год.

— Как сам? Какие планы? — спрашивает отец у меня.

— Да какие? Салатов наесться! Вот какие! — смеюсь я.

— Тоже хорошая мысль, — поглаживает он живот, — У вас, кстати, чего-нибудь есть из готового?

— Да, конечно! Полный холодильник. Мать нарубила, как обычно. Как будто у нас тут будет целая квартира гостей, — я открываю холодильник, раздумывая, с чего начать. С крабового, или с оливьешки?

Достаю и тот, и другой.

Уж я-то знаю, что мама это делает намеренно! В ожидании, что дядь Паша всё же заявится. Или отец, например, решит отметить новый год вместе с нами.

Она застаёт нас с отцом на кухне, уплетающими салаты прямо ложкой из общей миски. Цокает громко, подходит и, шепча себе под нос:

— Вот свиньи, — достаёт две тарелочки, мне и ему.

Вечер близится. Звонит Тёмыч. Тот тоже дома. Вообще, после ковида все взяли моду отмечать новый год с родоками. Даже на улицу лень выходить!

— Чё, салюты пускать будем? — уточняет друг.

Я позёвываю и смотрю в окно. Где-то рядом дом Стешиной бабушки. Там беременная Альма, которой вот-вот рожать. Интересно, разберут ли щенков? Или кто-то останется?

— Неа, я пас, — говорю.

— Чё так? — интересуется Тёмыч дежурно.

— Да чё-то спал хреново, — говорю я, — Нажрусь и усну.

— Нажрёшься, в смысле, еды, или набухаешься? — хмыкает он.

— Ага! С мамкой? — я тоже усмехаюсь.

— А отец чё? С этой будет? — интересуется он.

— Её Стеша зовут, — решаю напомнить, — Не знаю, где он будет. Может, и с ней.

— Чё там твой спор? Похоже, накрылся?

— Не факт, — отвечаю.

— Слышь, я чего хотел сказать, — произносит Тёмыч, — У меня родоки сваливают на февральских в Тай. Так что хата свободна!

— Да ладно? На день валентина? — не верю ушам.

— На день Данила! — поправляет он.

Да, уж! Родиться в день всех влюблённых? Что может быть хуже? Только родиться в женский день.

— А чё они? Разрешат замутить вечеринку? — с сомнением говорю.

Родители у Тёмыча те ещё аккуратисты.

— Ну, я им скажу, что типа с девушкой своей устраивал романтический вечер.

— Ага! — говорю, уже представляя, чем кончится этот «вечер на двоих». Кучей пустых бутылок, использованных презиков, бычков на балконе. Хорошо, если ничего не упадёт, не разобьётся и не сломается.

— Так клининг с тебя! — выдвигает условие.

— В смысле? Ты хочешь, чтобы я убирался? — смеюсь.

— Я имею ввиду, на клининг разорись, и тогда не вопрос!

— Ааа, — тяну с пониманием.

А сам уже прикидываю в уме, сколько родители бросят на карту? Ещё бабушка, ещё вторая. Ещё тётя, дядя, крёстная...

Должно хватить. Хотя, я собирался апгрейдить систему. Новый процессор купить с усиленной платой. Но это может и подождать. Так как меня настигает безумная мысль! Заманить Стешу на вечеринку.

Как это сделать, я пока не придумал. Но время ещё есть! И наш спор с Мирославом не был ограничен конкретными сроками. Так что, не получилось сейчас, получится после.

— Замётано! — говорю.

Мы обсуждаем детали предстоящего веселья. Мирослав у нас специалист высокого профиля по смешиванию бухла. Еду закажем в рестике. Не самим же готовить?

Дом у родителей Тёмыча частный. Так что соседи навряд ли станут сильно возмущаться. Музыку делать громко не будем. Нам главное что? Выпить, закусить и потрахаться. И считай, вечер прошёл не зря. Не то, что сегодняшний...

Пьём с мамой по-маленькой. То шампанское, что принёс отец, она оставляет «на потом». Достаёт коньячок, подаренный дядь Пашей. Следит, чтобы я много ел.

Потом, когда новый год уже встречен, ей звонит сам дядь Паша. И мама долго и нервно разговаривает с ним по телефону, закрывшись от меня на кухне.

Как будто дверь может помешать мне услышать её.

Мне не слишком интересно! Поэтому я даже не иду ближе, чтобы подслушать. Довольствуюсь обрывками фраз, что слышу и так:

— Да... Не знаю... Иди ты... Паш, а тебе знакомо такое слово «абьюз»?

«Уж если кто из них двоих и абьюзер, так это мама», — думаю я.

На смартфоне листаю ленту новостей. В ней уже начинают мелькать новогодние фото друзей, однокурсников.

Я вдруг решаю зайти на страничку к Стеше. Но у неё ничего нового нет. Она офлайн. Ну, точно с отцом сейчас кувыркаются!

Эта мысль отчего-то не вызывает у меня внутри радости.

Я решаю, писать ей, или лучше не надо? Где бы она ни была, но отец же не станет читать её переписку на смартфоне? Иначе бы уже прочитал!

«С новым годом! Удачи, любви и исполнения желаний», — пишу самое тупое поздравление из возможных.

Стеша отвечает, когда со стола уже убрано. И мама моет посуду, досматривая на кухне «Голубой огонёк». А я смотрю короткие видео-приколы и думаю, хватит ли меня ещё на один целый фильм?

«А почему не в стихах?», — пишет она.

Я усмехаюсь. И все планы сразу же отходят в сторону.

«Извини, не успел сочинить», — пишу.

«Да я шучу! Спасибо», — отвечает Стеша.

Как отметила? С кем? Что ела? Как настроение? А ты не хочешь прийти на мой день рождения, он в феврале?

— проносится у меня в голове.

«Как там Альма? Ещё не родила?», — интересуюсь.

«Как раз сегодня её навещала. Принесла ей косточки с бабулиного холодца. Так что у неё тоже праздник», — пишет Стеша.

Я улыбаюсь.

«Передавай ей привет от меня», — пишу.

«Передам обязательно», — отвечает Стеша.

Я откидываюсь на подушку и достаю с полочки книгу, где Стешкины волосы прижаты страницами. По уже сложившейся традиции, загадываю номер странички и строку.

И читаю то, что выпало. Новый год, типа! Волшебство там всякое...

Ну, давай, расскажи мне правду, странная книга?

«Его любовь была молчаливой, но неустанной», — гласит предложение.

Я усмехаюсь. Любовь, блин! Ну, ты загнула, конечно. Любовь к кому? Симпатия, может быть. Но не больше.

Но, прежде чем закрыть книгу, я открываю её там, где между страниц зажат локон Стеши. Вожу пальцами по её волосам. Вот бы она ощутила...

Неожиданно, в комнату без стука входит мама. Я роняю книгу, как будто меня застукали за чем-то запретным! И та как назло раскрывается именно на этой странице, где Стешина прядь.

Мамина фраза обрывается:

— Будем чай пить с пир...

Она смотрит на книгу:

— Ты читаешь? А что? — заинтересованно подходит.

— Да, мам! Ничего! Это так, — пытаюсь я спрятать от её глаз своё сокровище.

— Язык цветов, — шепчет она название и кривит губы в задумчивости, — Это про что?

— Про цветы! Ну, там... типа фантастика, — вру, чтобы она не заподозрила ничего.

— А кто тебе дал эту книгу? — в её голосе слышатся странные нотки. Сомнение, ревность, и что-то ещё...

— Да так, — бросаю, — Девчонка одна в институте.

— М-м-м, — кивает мама, типа удовлетворённая моим ответом. А на самом деле, я вижу, что нет..., — Ну, так что? Будем пить чай? — возвращается к вопросу.

— Да, конечно! Иду, — встаю я.

И жду, пока она выйдет из моей спальни, чтобы сунуть книжку туда, где она её точно не сможет найти. Даже если захочет.