Глава 35

Я всё-таки решилась прийти. Если бы не Аська, то никогда бы не пришла! Не то, чтобы мне не понравились друзья Данила. Просто… Я чувствую, как они на меня смотрят. Осуждающе.

Людям вообще есть дело до нас с Валерой. Мне, к примеру, плевать на людей, на их личную жизнь, на то, с кем они спят и живут. А вот им на меня не плевать! Почему, интересно?

Особенная антипатия исходит от Риты. Это бывшая девушка Данила. Как он вообще мог с ней встречаться? Крайне неприятная особа! Столько высокомерия. Причём, совершенно необоснованного ничем.

Что ни слово, то попытка обидеть. И главное, сама такая обидчивая! Ничего ей не скажи…

Сейчас мы переместились в дом к Артёму. Это друг Дани. Какая-то соседка в квартире у Данила стала возмущаться, что мы якобы сильно шумим.

Я бы и сюда не поехала, но Аська упорно дёргала меня за рукав и капризничала, как ребёнок. Она всерьёз надеется, что у них с Данилом что-то сложится. А я, если честно, уже не надеюсь! Как-то Данил не особенно к ней…

У родителей Артёма дом поменьше, чем у Валеры. Но тоже очень уютный. Второй этаж отведён для спален. А мы разместились в гостиной. Артём включил музыкальную колонку, которая снабжена ещё и цветомузыкой.

По стенам бегут огоньки. В стаканах искрятся напитки. Я уже немножечко пьяная.

— Чё, ребят? Есть предложение! Может быть, в «правду, или действие»? — говорит Мирослав.

Интересный он парень. Но немного выскочка. Я таких не люблю. А вот Артём очень даже милый и скромный. Но внешне уступает обоим друзьям.

— Блин! Детский сад! — закатывает глаза Рита.

Как же она меня бесит… Даже представить не могу их с Данилом. Неужели он не мог найти кого-то более человекоподобного?

— Ты просто стремаешься моих вопросиков, детка! — шутит Мирослав.

Я вроде замечаю между ними с Ритой искорки. Неужели, теперь она будет с ним, после Дани? Какое-то переходящее «красное знамя», честное слово! Аж противно…

— Да мне вообще начхать! — отвечает она.

— А я бы сыграла, — смущённо говорит Аська. Подругу, кажется, развезло сильнее, чем меня.

— Давайте!

— Ну, правда!

— Прикольно же?

— шумят ребята.

А я стесняюсь признаться, что никогда не играла в эту игру. Я даже в бутылочку никогда не играла. Обычно в компаниях старалась избегать таких игр. Не люблю, когда ко мне прикасаются посторонние люди.

— Стеш, ты в игре? — интересуется Даня.

Я хочу сказать «нет», но язык не поворачивается ему отказать. Так мягко и непринуждённо звучит его голос. И мне кажется, что, пока он здесь, то ничего плохого со мной не случится.

— Ну, можно, — пожимаю плечами.

— Круто! — восклицают ребята.

Мы раскручиваем бутылочку. Всё равно нужно выбрать «мишень». Выбор, как это бывает только в самых тупых молодёжных комедиях, сразу же падает на меня.

А бутылочку раскручивал ни кто иной, как Данил. На правах именинника.

Я закусываю губу, гадая, что он спросит. Или лучше выбрать действие? Господи…

— Ну, что? Правда, или действие? — щурит он глаз.

Ну, что такого он может спросить? Какой провокационный вопрос задать мне? Не про отца же?

— Правда… наверно, — шепчу.

Вижу, как он сглатывает. И во взгляде у него что-то меняется.

— Ты… когда-нибудь… напивалась до чёртиков? — наконец-то произносит.

Я мысленно выдыхаю. Ну, это проще некуда!

— Нет, никогда, — говорю с улыбкой.

— Блин! Дань, ну что за вопрос такой тупой?! — все остальные похоже недовольны. Жаждали откровений, а получили банальность.

Я с благодарностью смотрю на Данила. А он улыбается мне.

— Твоя очередь, — говорит, указывая на бутылочку.

Я раскручиваю её, и в этот раз горлышко указывает на Данила.

— Блин! Ну, что за херня?

— Вас что тут, двое?

— Мы вообще-то тоже тут сидим!

— сыплется шквал возмущений.

Переглянувшись, мы с Данилом смеёмся. Правда, забавно выходит…

— Ну, так что? — говорю, — Правда, или действие?

— Действие! — выбирает он.

Недолго думая, я прошу его:

— А прочитай свои стихи. Какой-нибудь отрывок.

Вижу, как меняется лицо Данила. Прямо на глазах… И понимаю, что зря я это сказала!

— Каких стихов? Ты чё, стихи пишешь? — интересуются ребята.

Они действительно не знали, что он пишет стихи. Значит, он скрывал это от них. А я его разоблачила!

Закрываю ладонями глаза:

— Прости! Я придумаю другое.

— Нет! Так не считается! — говорит Мирослав, — Тогда Данька из игры выбывает!

— Блин, да прочитай уже!

— Давай, читай, не ссы!

— напирают ребята.

И только Артём молчит и переводит взгляд с одного на другого.

Данила откашлявшись, набирает воздуха в грудь. И принимается декламировать стих:

— Я вас любил!

Любовь ещё быть может,

В душе моей угасла не совсем…

— Эй! Это Пушкин вообще-то, — останавливает его Мирослав.

Девочки прыскают со смеху.

— А ты разве не в курсе, что это мой псевдоним? — изощрённо врёт Даня.

На меня, слава богу, горлышко больше не показывает. Пару раз на Риту, которой выпадает шанс признаться, что первый её поцелуй был с троюродным братом, в семь лет.

Пару раз мальчикам, которым приходится выполнять глупые задания. Мирослав целуется с Соней. Та кривится так, словно съела лимон! Артём исполняет стриптиз. Учитывая его стеснительность, выглядит это скорее смешно, чем соблазнительно…

И когда всем надоедает игра, музыка и вкусняшки, то Мирослав достаёт из кармана что-то.

— Ну, не-е-е-ет! — стонет Данил.

— Да, да, да, — поигрывает бровями Мирослав.

Я приглядываюсь, но никак не могу понять, что это у него в руках. Сигарета? И что тут такого?

— Поровну, по кругу, — предлагает Мирослав, и уже собирается раскурить её.

— Ты охренел? Ну, не в доме же! — ругается Артём.

— Ну, а где? На морозе? — недоумевает Мирослав.

На улице, в самом деле, небольшой мороз. Скорее, даже оттепель. Но снег сегодня обещали. И я пока не спешу прятать шубку.

— Да, именно там! Во дворе, — подтверждает Артём, — Или так, или никак! Мать, если запах травки учует, то мне потом говна не оберёшься!

Мирослав вздыхает. Девчонки загадочно переглядываются. Артём раздражён. Аська тоже в растерянности, как и я. А Данил вдруг обращается ко мне:

— Стеш, ты курила хоть раз?

— В смысле, сигареты? Нет! — качаю головой, — Я не люблю, если честно.

— Траву, — хмыкает Даня.

Тут Аська раньше меня понимает, что именно нам предстоит изведать, и произносит к моему величайшему удивлению, подняв руку как школьница, и запрыгав на месте от нетерпения:

— Я курила, я курила! Разочек, однажды!

— Ты?! — смотрю на неё, даже немного обидевшись тому, что со мной подруга этим опытом не делилась.

Аська показывает глазами, что, мол, нечего там рассказывать. И я решаю потом запытать ее, и выведать все подробности!

— Ну, так чё? Идём? — Мирослав встаёт, покручивая в пальцах сигарету с травой. Такую толстую и длинную, что один её вид уже наводит меня на сомнения.

Мы выходим во двор. Соседние дома погружены во мрак. Только кое-где горят огоньки фонарей.

Беседка у Артёма освещена, но мы пробираемся к ней, подсвечивая себе путь фонариками на смартфонах. Усаживаемся там, как заговорщики. Тут Мирослав наконец-то раскуривает. Поморщившись, затягивается и передаёт дальше, Артёму.

До меня доносится странный запах. Даже не знаю, с чем его сравнить…

Мне очень не хочется это делать! И я наблюдаю, как сперва Рита, потом Соня, а затем и моя верная Аська, подносят к губам эту сигарету и делают по одной глубокой затяжке.

И затем, задержав воздух, молчат, надув щёки. Когда очередь доходит до меня, то я даю задний ход.

— Я наверно не буду, — машу головой.

— Эй! Так не пойдёт! Или все, или никто! — говорит Мирослав, — Ты согласилась.

— Ну…, — пытаюсь я найти аргументы, чтобы не делать этого.

И тут вступает Рита с её неподражаемой иронией:

— Да ладно! Стеша у нас девочка хорошая, такие не курят и не пьют. И вообще ведут себя исключительно правильно, правда же?

— Ты о чём? — щурюсь я.

— Да так! — говорит она, расслабленно опираясь о бок Мирослава.

— Кто не курит и не пьёт, тот здоровеньким помрёт! — выдаёт Мирослав. И я понимаю вдруг, что они с Ритой — идеальная парочка. Любят подтрунивать над окружающими.

— Если не хочешь, то не надо, — говорит Данил мне почти на ухо.

Но тон у него какой-то… Не знаю! Разочарованный, что ли? И жажда ему доказать, что я не слабачка, берёт верх. Я сглатываю и беру из его рук сигарету. Она потрескивает.

— Кури, давай! Щас сгорит! — пугает Мирослав.

— Выдохни весь воздух, затем втягивай её, только не чистую, а с воздухом вперемешку. И дыхание на несколько секунд задержи, а затем медленно выдохни, — учит Данил. Он как будто специалист в этом деле.

«Интересно, а Валера в курсе?», — возникает в моей голове вопрос. И тут же возникает следующий: «Интересно, а Валера пробовал?».

Я делаю всё, как он сказал. Но в итоге ощущаю такой дикий скрежет в горле. Как будто наелась металлической стружки. Охота запить, заесть, прополоскать рот водой! Но ничего под рукой. Да и стыдно…

Не выдерживаю воздух в себе, я начинаю кашлять.

— Цапануло! — щурится Мирослав в мою сторону.

Что это значит, я понятия не имею. Но молчу, так как боюсь снова закашляться. Когда эта гадость доходит до меня во второй раз, то я уже продышалась и готова сделать это снова. Раз уж того требуют обстоятельства.

В этот раз получается лучше. Я, по крайней мере, не кашляю.

— А что должно быть? — пожимаю плечами.

— Приход, — коротко бросает Данил.

— Это… как? Я должна что-то почувствовать? — пытаюсь выведать заранее.

— Ты поймёшь, когда это случится! — щурится Мирослав.

Он берёт Риту за руку:

— Ну, чё? В дом?

— Я замёрзла! — та изо всех сил жмётся к нему, видимо, пытаясь вызвать у Данила ревность…

Я уже поняла её тактику. Всё просто до невозможности! Да только Данил как-то не особенно на неё реагирует.

Мирослав с Ритой и Соней уходят. Артём проверяет, закрыт ли гараж. Аська, с её слов, уходит в туалет.

А мы остаёмся с Данилом…

— Ну, чё, как ты? — интересуется он.

Я пожимаю плечами:

— Да как-то… нормально вроде.

Выйдя из укрытия беседки под небесную гладь, мы как по команде, задираем головы вверх. Снег, обещанный метеорологами, решает пойти именно в этот момент. Пушистый и белый, он валит крупными хлопьями и в мгновение ока превращает мир вокруг в снежный шар…

Я, не веря своим глазам, ощущаю вдруг такую невесомость и свободу! Шубка съезжает с плеча. Я развожу руки в стороны, и, отойдя на пару шагов от Данила, кружусь на месте, ловя снежинки лицом.

— О, всё, — подходит Данил, — Началось.

— Что началось? — улыбаюсь ему.

Он собирает снежные хлопья с моих волос и цепляет их себе на волосы.

— Я похож на снеговика?

— Нет, ты похож на Данила! — смеюсь, — Отдай! — отбираю у него снежинки. Но они тают в ладонях. И я удивлённо смотрю на пустые ладони и влагу на них.

В голове такая приятная пустота. Абсолютная! Как у ребёнка, наверное? И поэтому хочется познавать этот мир заново, с нуля. Что я и делаю. Пробую снег на вкус.

— Эй, Рита! Ты где? — это, кажется, Артём кричит. А может быть, Мирослав.

— Никто не должен нас найти, — Даня шипит и вынуждает пригнуться.

— А что мы делаем? — шепотом отвечаю я, и бегу за ним по пятам.

— Это не они, это инопланетяне, — говорит он, заставив меня прижаться к стене.

Я прижимаюсь и чуть не прыскаю со смеху.

— Тш-ш-ш! — прикладывает он руку к моим губам. И я вдруг начинаю ему верить. А ведь и правда! Какие-то они странные все. Каждый по-своему. Сто процентов, они пришельцы, а наши друзья где-то на их корабле…

— И что будем делать? — шепчу.

— Отсидимся, а потом проследим за ними, — предлагает Данька.

Мне так смешно, и одновременно любопытно. Как будто у меня на глазах разворачивается приключенческий фильм, а я его участница. Он тащит меня за собой. Наши пальцы сплетаются.

— Тут есть задний ход, — шепчет он.

Я спотыкаюсь и чуть не падаю на него. Данил ловит меня и продолжает держать…

В голове по-прежнему пусто. Но там, внутри, в темноте, как ночной мотылёк, возникает какая-то бабочка. Она летит и летит, сама не зная, куда…

На свет, ну куда же ещё? А свет всё удаляется и удаляется…

А лицо Дани напротив, становится ближе. Я стою неподвижно. Ощущая, как губы его прикасаются к моей щеке. Это всё неправда! Всё это только снится мне.

Но мои губы вмиг раскрываются. Я, покачнувшись, впиваюсь в его рукава. Наши губы смыкаются, и…

Мотылёк в моей голове достигает заветного света…

— Ах, — слышу я вздох. Свой собственный, или его? Не могу разобрать.

Данил, обхватив, прижимает меня к стене дома. Наши губы при этом совершают безумное!

«Ведь нам же нельзя?», — шепчет мозг. Однако тело уже сделало свой собственный выбор. Оно поддалось! Руками я притягиваю его за шею, позволяя его рукам обнимать мою талию.

Поцелуй в этот миг больше секса. Запретнее! Глубже! Всё тело пульсирует так…

Я невольно выгибаюсь навстречу ему. Выдаю жаркий стон. И не чувствую пола…

Я не помню, чтобы в моей жизни хоть раз поцелуй вызывал подобные эмоции. Это всего лишь касание губ. Просто трение губ друг о друга.

Так отчего же я буквально кончаю, влажнею, теку, как будто он первый, а я ещё ни разу и ни с кем…

— Нет, — нахожу в себе силы отвергнуть его, отодрать от себя.

Дышу натужно, держу его на расстоянии ладонью.

— Стеша, — хрипло выдыхает он.

Это Данил! Сын Валеры. Это же он! А это я…

— Что мы делаем? Как это? — всхлипываю я, непонимающе оглядываясь по сторонам.

— Стеша, Стеша, — продолжает он выстанывать моё имя в какой-то мучительной жадной манере.

— Прошу, отойди от меня, — я закрываю ладонями глаза.

Мир вращается! Словно я кружусь на карусели.

Данил сперва думает, что виной всему этот наш поцелуй. Но мне плохо! Мне действительно плохо.

Я прирастаю к земле. Моё тело, которое буквально только что было лёгким, как пёрышко, теперь наливается свинцом. Голова становится мутной, как будто в ней каша. И любое движение, даже зрачков, вызывает мгновенный приступ тошноты.

— Мне плохо, — шепчу.

— Что? Стеш! — Даня пытается оторвать мои ладони от лица.

— Мне плохо, — повторяю я и продолжаю держать глаза закрытыми. Просто знаю, если открою их, то упаду в пропасть…

— Стеш, идём, обопрись на меня, — просит он.

Я висну на нём. Данька почти несёт меня к двери. С чёрного хода мы попадаем на кухню. А оттуда наверх.

Нам, наверное, нельзя сюда подниматься? Это как-то нехорошо! Но сейчас мне не важно, что хорошо, а что плохо. Я хочу лечь. И неважно куда…

— Вот, сюда, щас, — снимает Данил с меня шубку. И почти на руках доносит до постели. Чья она, я не знаю и знать не хочу!

— Господи, что это? Я умираю? — шепчу, когда тело, упав, резонирует вместе с матрасом.

Кажется, что по нему бегут волны. Неконтролируемые! Поднимающие со дна ил, что копился годами. И меня прижимает к постели, как будто плитой. Как будто весь этот мир теперь давит на меня своей тяжестью.

— Нет, ты не умираешь, — шепчет Данил, — Я с тобой.

«Как стыдно», — думаю я. Что он видит меня такой обессиленной и жалкой. А где же Аська? А ну и чёрт с ней!

Я проваливаюсь в голубую дыру. Почему в голубую? Потому, что в моей голове мир меняет оттенки. И сейчас он ярко-голубой! А каким будет в следующий раз, я не знаю…