1-е Златолиста.

С оформлением Марийки в академию проблем не возникло. Все отпрыски дворянских домов не просто могли, а были обязаны пройти обучение. Другое дело, что Митя и Павка, мои двоюродные братья и заодно государевы внуки, обучались во дворце. Впрочем, как и мы с Марийкой до смерти отца и первое время после неё.

– Жаль, что распределение только после первого года, - сказала сестра как только мы вышли из канцелярии.

– Очень надеюсь, что на боевую артефакторику тебя не направят, - с чувством высказалась я.

– Почему? - тут же ощетинилась Марийка и замедлила шаг. - Думаешь, у меня не хватит дара?

– Ты не можешь быть слабой, Маш, - я взяла ее под руку и повела в сторону лестницы. - Род Уваровых один из самых сильных. Просто мне не нравится то, сколько сил и умов тратится на создание орудий убийства.

– Но Тео учится именно там... – Интересно, когда это ты начала звать графа Фон Конуга по имени? - рассеянно спросила я, думая о том, чтобы не забыть отправить послание Аглае.

– Когда он гостил у нас весной. Мне нравится Тео. Когда вы поженитесь?

– Я же говорила. И не раз. Когда я закончу академию.

– Не боишься, что его уведёт кто-нибудь пошустрее?

– Мужчина - не скотина, чтобы его можно было увезти без желания, - пожала я плечами. - Я уверена в Тео.

– Насколько уверена? - не унималась сестра. - Смогла бы выйти замуж без обряда?

– Зачем? - искренне удивилась я. - Обряд - это дар обоим супругам.

– Один человек сказал, что обряд - это зачарованная цепь.

– Что за человек? - насторожилась я.

– Это образное выражение, - тут же отступила Марийка. - Я где-то прочитала. Мы вышли из главного корпуса и направились к жилой территории. По пути встретили несколько знакомых, но я только бегло здоровалась, прикрываясь необходимостью устроить сестру. Ни Тео, ни Веры, ни Есении в академии ещё не было, а больше я ни с кем дружбы не водила.

– Они все так смотрят на тебя, - негромко сказала Марийка, теряя остатки веселости, которой была переполнена когда мы входили в канцелярию.

– Как? - я даже оглянулась, пытаясь понять, что так нервирует сестру, но ничего не заметила. Все те же приветливые лица и приветственные жесты.

– Примерно как дома прислуга, - Марийка отстранилась, словно вдруг решив всем показать, что нас с ней ничего не связывает. - Ловят каждый жест. Разве что в рот не заглядывают.

Я растерялась.

– О чем ты говоришь, Маш?

– Ни о чем, - буркнула сестра. - Забудь.

– Маша, нам вместе жить два года. Давай не будем начинать со ссоры в первый же день. Можешь нормально сказать, что случилось?

– Ты ведь этого даже не замечаешь, да? - Марийка как-то горестно хмыкнула.

– Что именно? - я начала терять терпение. Бордовая крыша моего дома сияла отраженным солнцем совсем рядом, а мне не хотелось продолжать этот странный разговор при служанке.

– Ты - княгиня. В свои-то двадцать два года. Кто ещё может этим похвастаться?

– А ты - княжна.

– И ты не чувствуешь разницы, Лисса? Не удивлюсь, если у тебя тут свита человек в двадцать. И очередь на совместные обеды расписана на год вперёд.

Я не нашлась с ответом. Откуда эта горечь в голосе сестры? Ревность? Зависть? Обида?

Мы молча дошли до дома. Жилая территория академии занимала раза в три больше места, чем учебные корпуса. Слева возвышалось несколько рядов трёхэтажных общежитий, а справа - тридцать шесть домов для преподавателей и учеников из высшего дворянства.

К каждому дому прилагался небольшой сад и беседка. Я выбрала этот дом не случайно. В нем единственном вместо беседки среди яблонь стояла большая деревянная качель.

– Твоя комната справа, - я открыла рот только на втором этаже дома. Потом едко добавила. - Или я здесь тоже использую свой статус? Не оставила тебе выбора?

Не нужно было этого говорить. Но слова сестры оказались неожиданно болезненны, и я не удержалась.

Марийка молча прошла в предложенную ей комнату. Она абсолютно ничем не отличалась от моей, даже шелковые обои в обеих спальнях были одинакового оттенка вареных сливок. Белая с патиной дверь захлопнулась за спиной сестры с таким грохотом, словно была сделана из железа, а не дерева.

– Получи ей форму, пожалуйста, - обратилась я к Любаве. - И зачаруй расписание первого курса. Хочу взглянуть.

– Будет сделано, - девушка тут же исчезла, а я ещё несколько минут смотрела на закрытую дверь.

"Что и говорить, воссоединение семьи прошло не гладко".

На обед Марийка не вышла. Любава отнесла поднос с едой в спальню, но вернулась с нетронутыми тарелками.

"Вот же мелкая шишига! А ведь я говорила Аглае, что так и будет!"

Стиснула зубы, забрала у Любавы поднос и, громко топая от злости, рванула на второй этаж. Ручку пришлось нажимать локтем, я задела нервную косточку, выругалась от души и, наконец, ворвалась в комнату сестры.

Марийка лежала на кровати поверх покрывала. Маленькая скорченная фигурка в дорожном платье. Крошечная ступня в светлом гольфе с вышитыми пчёлками - такими детскими и трогательными - не поместилась под подолом и тоже казалась съёжившейся.

"Просто памятник вселенской скорби!"

Я постаралась подавить и раздражение, и жалость. Упрёки сестры по-прежнему казались мне несправедливыми, а капризы неуместными. Но ведь это Марийка. Мой вечный "хвостик", моя маленькая сестрёнка, которую я практически вырастила, несмотря на незначительную разницу в возрасте.

Пристроила поднос на столик и села в ногах.

– Я не просила ни титула, ни богатств. Ты ведь знаешь это, Маша. Мы же вместе мечтали об академии, помнишь, как я хотела сюда попасть. Здесь моё место. Я обожаю занятия, а когда могу - целыми днями пропадаю в театре. Здесь никто не называет меня княгиней. Многие, наверное, даже не знают. Никаких свит, никаких балов или клубов по интересам. Я общаюсь только с Верой и Есей - ты их прекрасно знаешь. Ну и с Теодором. Если бы не управление княжеством, я бы проводила на занятиях и в театре ещё больше времени.

– И все же ты - княгиня, - тихо произнесла сестра. - Ты даже замуж можешь выйти по собственному желанию.

– Как и ты, Маш.

– Я только с твоего одобрения, а тебе даже разрешение государя не нужно.

– Я никогда не сделаю тебе больно, Маш. Ты выйдешь замуж по любви. Денег Уваровых хватит на несколько десятков поколений.

– Я знаю, что ты не хотела меня брать с собой. Слышала ваши разговоры с мамой.

– Так я и не скрывала, Машунь. Это не так просто, как кажется. Ты привыкла.., - как бы так сказать, чтобы не обидеть, - к определённому к себе отношению. А в академии не делают различий по статусу. могут даже обозвать. Не представляешь, как меня ругали на первом году.

– Тебя? Не верю, - Марийка, наконец, распрямилась, показывая припухшее от слез лицо.

– Ты вот говоришь про свиту. Как бы не так. Первое время меня задевали все, кто только мог. Если знала много - называли задавакой, если что-то не знала - дурочкой. А когда узнали про возраст, то переростком. Но не потому, что я какая-то особенная. Так относились почти ко всем.

Я не стала говорить, что поступила под именем боярыни Василисы Вязьменской. Маленькая Вязьма входила в состав княжества, поэтому имя было официальным и не вызвало возражений у великого наставника. Все насмешки прекратились, когда до моих одногруппников дошло мое настоящее имя. Не от меня.

– И ко мне будут? - напряглась Марийка.

– Пусть попробуют обидеть мою сестру, - с притворной строгостью рыкнула я. - Как никак за два года определённый вес я заработала.

Постепенно Марийка расслабилась, начала улыбаться. Потом поела, с удовольствием примерила светло-голубую форму первого года. Длинная юбка оказалась немного большеватой, поэтому Любава отправилась все менять, а мы с сестрой склонились над расписанием первого года.

– Базовая артефакторика каждый день, основы зельеварения, история, теория дара и гимнастика. А у тебя какие предметы?

Я сходила за своей дощечкой.

– Артефакторика? - удивилась Марийка. - Тоже? Даже на третьем году?

– Осталось только одно занятие в неделю, - рассеянно проговорила я, изучая расписание. - И гимнастика никуда не делась, куда же без нее. Остальное - новое.

– Сценическое мастерство, - вслух начала перечислять Марийка, - психология, теория воздействия, медитация, история, изобразительное искусство.

– И театр, - улыбнулась я. - Целых два дня на специализацию.

– Покажешь?

– Обязательно.

Мы проговорили с Марийкой до самого вечера. И если сначала меня терзали мысли, что провожу время в бесполезной беседе, а могла бы поработать, то потом расслабилась и начала получать от общения с сестрой настоящее удовольствие. Совсем как в детстве.