7-е Студеня.

Демьян

– О чем задумался, милый?

Голос Алы выдернул меня в реальность из… Да я сам не понимал где находился. То ли мечты, то ли воспоминания. Все смутное, размытое, но какое-то теплое. Словно я вернулся в далекое детство, когда живы были родители. Или во время, когда поступил в Высшую Школу. Или когда изобрел первую стоящую вещь. Или когда получил титул Вольского. Или все вместе…

Заныло в груди. Уже в который раз, и с каждым приступом все сильнее. Странное тянущее ощущение, словно в груди ледяной ком, вымораживаюший внутренности. Так не болела даже проколотая спина. Кстати, а когда я получил удар в спину? От кого? Точно не во время службы, там нас учили сражаться палашами лицом к лицу, а не пиками со спины.

– Дёма? - повторила Ада. - Все хорошо?

– Все хорошо, - я улыбнулся. Наверное, улыбка вышла натянутой, но на большее я оказался не способен. Что-то меня тревожило. Что-то такое, чем не хотелось делиться даже с невестой. Или именно с ней?

Я внимательно посмотрел на девушку. Безупречная. От кончиков жгуче-черных волос до ноготоков на тонких пальчиках. Правда, кисти девушки были затянуты в кружевные перчатки, так что разглядеть эти самые пальчики я не мог.

Глупая, но милая блажь. Перчатки обычно носят одаренные сударыни, чтобы подчеркнуть близость к людям и не выделяться ничем кроме синих глаз. А еще девушки вроде Ады, которые хотят быть похожими на одаренных хотя бы в мелочах.

Впрочем, если бы не цвет глаз и не яркая, почти вызывающая внешность, Ада легко сошла бы за аристократку. Безупречные манеры, осанка, горделиво приподнятый подбородок…

– Нравлюсь? - опустила пушистые ресницы Ада.

– Нравишься, - согласился я, наблюдая за тем, как девушка ловко управляется с птичьей грудкой на своей тарелке. Безупречные манеры. Во всем.

– Скажи, что любишь.

– Люблю, - через силу произнес я. Не люблю этих публичных признаний. В груди снова противно заныло. Отчего-то всплыл образ Василисы - той девушки из театра, и сердце сжалось от прилива невыносимой, щемящей нежности.

Но с чего вдруг? Я ее почти не знаю. Да, каюсь, была дурная мысль соблазнить да жениться, но, к счастью для всех дело далеко не зашло. Я помню, как делился этими планами с Адой. Глупое баловство, к тому же быстро закончившееся. Мне хватило месяца, чтобы понять, каким негодяем нужно быть, чтобы поступить так с двумя хорошими девушками. Так отчего же так ноет в груди?

– Как поживает Петр Демьянович? - спросила Ада, прожевав последний кусочек. Я свою трапезу искромсал так, словно пытался найти в мясе крошечный драгоценный камень.

– Полагаю, у дяди все в порядке.

– Не злись, - почувствовала мое напряжение Ада, - у вас все наладится.

– Да я вообще не помню, как согласился принять наследный статус! - в сердцах бросил я. - Не хотел и не планировал!

– Ну теперь поздно что-то менять, - сказала Ада, откладывая салфетку, которой промокнула и без того чистый рот. Почему-то этот выверенный жест меня покоробил. - Тебя представили государю.

– Это не отменяет вышесказанного, - я постарался спрятать раздражение, но тянущая боль в груди не давала сосредоточиться на разговоре и невесте. - О чем я думал?!

– Полагаю, обо мне, - с холодком ответила Ада. - Хотел обеспечить любимой девушке лучшее будущее.

– Наверное, - бесцветно произнес я.

– Мы же пойдем на маскарад? - вдруг поменяла тему Ада. - Так хочется чистого, искреннего веселья, а не той унылой праздности, что была в прошлом месяце.

– Как пожелаешь, - после небольшой задержки сказал я.

Сердце ныло все сильнее.

Василиса.

На выходных во всех корпусах поставили ели. И за пару дней пушистые зеленые ветки заполнились пожеланиями в тряпичных мешочках. Мы с Марийкой собрали свои вчера вечером - у сестры оказались припасены и кусочки цветастой ткани, и опилки, и красивые маленькие листочки для самого пожелания.

В день солнцеворота, перед самой полуночью, деревья торжественно сожгут вместе с мешочками. И тогда самые заветные желания сбудутся в новом году.

Никто не знал, откуда пошла эта традиция, но ели ставили и на площадях, и в каждом доме, и во дворце. А ночью после солнцеворота можно было гулять как днем - костры горели в каждом дворе.

Все и гуляли. Этот праздник любили и дети, и взрослые. Дети за возможность вырядиться в дурашливые одежды и за подарки на Новый год, взрослые - за возможность повеселиться на городском карнавале и на время отключиться от всех забот. Ведь с Новым годом начинается новая жизнь.

– Ты останешься на карнавал? - шепнула Есения, словно подслушав мои мысли.

– Нет, - тихо ответила я, бросив быстрый взгляд на наставника Грекова. Но мужчина объяснял что-то зельеварам на другом конце класса. - Вчера пришло письмо от Юрия Михайловича. Вызывают во дворец.

– И ты поедешь? - спросила сидящая слева от меня Вера. Ее ловкие пальцы замерли над металлическим корпусов заготовки.

– От такого приглашения не отказываются, - вздохнула я.

– А Маша?

– Тоже едет, не переживай за меня.

– Звучит не особенно обнадеживающе, - фыркнула Вера. - В прошлый раз не сопровождение тебе не помогло. Что хочет граф?

– О таком он писать не станет. Расскажет при встрече.

– Тш! - пихнула меня в бок Есения. К нам шел Греков.

– Справляетесь, сударыни?

– Да, спасибо.

Я взяла в руки свою заготовку. Артефакт обещал быть полезным, но у меня душа не лежала даже приступить к его изготовлению. Не очень умно, учитывая, что прошла почти половина зимней сессии.

– Василиса, вам нужна помощь? - Греков все не уходил.

«Конечно, нужна, разве не видно?»

– Я справлюсь, наставник.

– Хорошо. Вы всегда можете обратиться ко мне за помощью.

– Благодарю, наставник.

Замочек Веры был почти готов, даже Есения уже приступила к зачарованию артефакта своей энергией. А передо мной все еще лежала бездушная железная болванка.

– Хорошая вещь, - прошептала Еся, когда Греков отошел. - Буду прятать от Веры письма Егора.

– Пфф, - услышала ее подруга, - было бы что прятать. Одни глупости. Причем их ты читаешь вслух! Но артефакт действительно полезный.

– Если бы у меня был такой раньше, - пробормотала я, - я бы закрыла в ларце свои заготовки, и никто не причинил бы вреда Изабелле.

– Зато ты можешь обезопасить свои будущие заказы.

– Угу, - уныло согласилась я, так и не притронувшись к замочку.