9-е Златолиста.

Понедельник и среда в этом году стали для меня самыми долгожданными днями седьмицы. Даже вчерашняя неделя была менее любима, всё-таки безделье не числилось среди моих грехов. А причина любви к этим двум дням была проста и понятна всем моим знакомым - в этот день по расписанию были практические занятия в театре.

Правда, сегодняшнее утро могло быть испорчено ссорой, и с некоторой опаской спускалась к завтраку, но Марийка была на удивление улыбчива и непринуждённа. Я тоже не стала вспоминать вчерашнее, ухватившись за хрупкую иллюзию взаимопонимания.

– Жду тебя в обед, - напомнила сестре перед уходом. Та кивнула.

– Уже будем записывать? – Ждана и Мирон сидели рядом на креслах для зрителей, но при моём появлении поднялись. Как обычно - почти синхронно.

– Да, - с улыбкой ответила двойняшкам. - Готовим первую сцену, актеры будут через час.

Ждана и Мирон работали со мной весь прошлый год. И я бы ни на кого не поменяла своих помощников. Иногда мне казалось, что двойняшки понимают меня без слов, ну в самых сложных случаях, с полуслова.

– Первая сцена будет такой же как на пробах, - напомнила ребятам,

– Знаем, - улыбнулась Ждана. - Мы читали сценарий.

– Перила уже выставлены, - Мирон махнул в угол. - И для второй сцены тоже уже все готово.

– Чтобы я бы без вас делала, - с благодарностью улыбнулась обоим. Ждана расцвела. Мирон только хмуро кивнул, но я знала, что парню приятна моя благодарность.

Я быстро оценила подготовленные декорации и вновь не поскупилась на похвалу.

Марьяна пришла заблаговременно, получила от Жданы дощечку со словами и села повторять текст, а вот Ян появился тогда, когда я уже начала всерьез волноваться.

– Пожалуйста, следующий раз приходи вовремя! - заявила ему довольно резко. - Мы уже давно готовы!

Ян уставился на меня с явным удивлением. Склонил голову, приподнял бровь, хмыкнул.

– Меня задержали дела, - бросил небрежно, и даже несмотря на злость, я восхитилась высокомерным достоинством, так естественно прозвучавшим в его голосе.

– Ладно, - буркнула, остывая.

"Не хватало еще упустить такое сокровище".

Марьяна и Ян поднялись на сцену и прекрасно отыграли первый отрывок, хотя мне и показалось, что сегодня мужчина чуть более рассеян, чем во время проб.

– Отлично! - я осторожно сняла с головы Марьяны записывающие артефакты, заменила на новые. - Следующий фрагмент - случайная встреча. Запишем ее и сделаем перерыв.

Но очень скоро мне пришлось вмешаться в происходящее. Если в первом отрывке Ян казался просто рассеянным, то сейчас он словно вообще думал совершенно о другом.

– Ян, - воскликнула, хмурясь. - Что-то случилось?

– Что именно? - мужчина развернулся ко мне, сложил руки на груди.

– Ты сегодня не в ударе, - прямо сказала я. - Может сделаем перерыв сейчас?

– Зачем? - он лениво пожал плечами.

– Чтобы вдохнуть жизнь в твои вялые конечности! - не выдержала я - Ты сегодня как снулая рыба!

– Что? - мужчина опешил. - Как ты меня назвала?

– Как есть! - я поморщилась. - Возьми себя в руки. Будет очень жаль, если мне придется искать другого актёра.

"Действительно, жаль. Ян подходит идеально".

Мужчина несколько мгновений смотрел на меня с явным недоверием, потом хмыкнул, улыбнулся как-то лихо.

– Продолжим, - сказал насмешливо. - Ты будешь довольна.

Демьян

– Пожалуйста, следующий раз приходи вовремя! Мы уже давно готовы!

Древние боги! Девчонка посмела кричать на меня! И я не знал, как на это реагировать. С одной стороны ее гнев выглядел милым и даже забавным, а с другой... Последний раз голос на меня повышал отец, и было это лет двадцать назад.

Как-то отстранённо отметил, что Василиса хороша в гневе. Он шел ей гораздо больше, чем выражение детского обожания, с которым девушка смотрела на меня на пробах. И уж точно больше суровой отрешённости, которая была на ее лице на похоронах отца.

Синие глаза сверкали, пухлые губы были сурово поджаты. Впрочем, гнев на милость она сменила довольно быстро и во время записи отрывка уже счастливо улыбалась.

Не мне. Чем больше проходило времени, тем четче я понимал, что Василиса влюблена давно и бесповоротно - в театр, в свою магию, в творящееся вокруг нее действо. И мне она была рада ровно до того момента, пока я оставался послушным инструментом в её цепких руках.

Ну а мне совершенно точно не хотелось быть пешкой на чужой шахматной доске.

Видимо, я слишком сильно отвлекся своими размышлениями, потому что маленькая блондинка вновь превратилась в фурию.

– Ты сегодня как снулая рыба!

– Что? - показалось, что я ослышался. - Как ты меня назвала?

– Как есть! - ярилась девчонка. - Возьми себя в руки. Будет очень жаль, если мне придется искать другого актёра.

"И куда только делась та восторженная девочка с блестящими глазами?"

Сейчас глаза Василисы горели ярким синим огнем. Она снова злилась - напряжённая и грозная, как тетива боевого лука. А во мне боролись противоположные чувства - от острого желания осадить дерзкую девочку хлестким словом до не менее острого желания схватить и попробовать на вкус губы, которые я ошибочно посчитал своими.

– Продолжим, - сказал, принимая решение. - Ты будешь довольна.

Если я хочу подобраться ближе к девчонке, мне нужно остаться в театре. И играть по ее правилам. Ровно до тех пор, пока не придёт пора их менять.