Глава 8
Я склонилась над Мэтью. Нежно провела ладонью по потускневшим кудряшкам. Раньше они отливали золотом. Румяные щёчки побледнели — ни кровинки в лице…
Детей разместили в одной из гостевых спален — брат, Лора и Руби всё ещё не пришли в себя, глубокий сон не выпускал пленников из объятий.
Взрослые столпились вокруг огромной кровати: маги многозначительно переглядывались, леди Несса всхлипывала, Фрэнсис беспрестанно причитал, заламывая пухлые ручки.
— Дети сильно истощены, — проговорил Рэнджимин, пытаясь выставить за дверь взволнованного мажордома вместе с перепуганной госпожой.
— Немедля прикажу сварить бульон, — воодушевилась Ванесса.
— А я приготовлю отвар вежевицы, — поддержала я, радуясь возможности хоть чем-то помощь.
— Мисс Лоури, — тихо проговорил гном.
— Точно! Он замечательно помогает от простуды, восстанавливает силы и…
— Эмильрин! — уже значительно громче позвал Рэнджи. — Обычный отвар здесь не поможет.
Растерянно хлопала ресницами, переводя взгляд с огневика на стоявшего чуть поодаль де Мортена. Канцлер был молчалив и хмур. А ведь я даже не успела его поблагодарить…
— Здесь не заурядный упадок сил, — многозначительно пояснил гном.
Сердце попустило удар. Вздрогнула, вглядываясь в изумрудно-зелёные глаза, пытаясь прочесть правду. Он что-то скрывает. Что-то страшное. Неужели…
— Магия? — я не узнала свой собственный охрипший голос, он прошелестел, словно сухая осенняя листва.
На детей воздействовали чарами. Лишь Боги ведают, сколько дней из них пили энергию, а это значит, что… Что возможно они никогда не очнутся.
— Отвар не помешает, — неожиданно проговорил Адриан.
Ощутила, как сильные пальцы сжимаются вокруг моего предплечья, подталкивая к дверям. На ватных ногах поплелась к выходу, опомнилась лишь в коридоре и заупрямилась, желая вернуться назад.
— Сейчас вы будете только мешать, — мягко проговорил де Мортен, уводя подальше от спальни. — Дайте возможность специалистам сделать свою работу. Проведут диагностику. Пока ничего не ясно.
— Хорошо, — выдохнула я.
Горькие, невыплаканные слезы жгли глаза, застилая мутной пеленой. Машинально добрела до своей комнаты, упала на колени перед дорожным саквояжем и достала коробку с холщовыми мешочками.
Несколько крупных капель соленой влаги упали вниз, исчезая в пучке сухой травы. Тыльной стороной ладони вытерла мокрые щеки и украдкой посмотрела назад.
Все это время Адриан де Мортен терпеливо стоял рядом.
Он что, и на кухню со мной пойдет?
Дурацкая мысль… Что за глупости? Конечно, нет, у канцлера полно важных дел и…
— Ой! Спасибо, я сама…
Слабое сопротивление было безразлично проигнорировано. Мы все так же шли вместе, как и несколько минут назад. Он больше не касался меня, просто молча шагал рядом, а я…я думала о брате и двух маленьких девочках.
Всевышний, помоги им! Они же совсем крошки…
Не помню, как оказалась возле огня. Короткий приказ хозяина дома и помещение моментально опустело. На разделочной доске осталась лежать рыба, в чане плавали приготовленные для помывки овощи — повара занимались ужином.
— Мы…я…не хочу мешать, — стушевалась я.
— Небольшой перерыв только на пользу, — успокоил Адриан. — Тем более, этим вечером у нас вряд ли разыграется сильный аппетит — не то настроение.
Демон был прав — после такого кусок в рот не полезет.
— Нужна кастрюлька, — я беспомощно оглядела шкафы, пытаясь сосредоточиться.
— Эта подойдет? — де Мортен достал небольшой сотейник и поставил на плиту. Огонь вспыхнул, жадно облизывая пламенем круглое дно. — Воды достаточно?
— Как они там? Может, пойти проведать? — пробормотала я, бросив взгляд на дверь.
— Не отвлекайтесь, Эми — отвар должен получиться отменным.
— Да, да. Сейчас…Нужно долить ещё немного воды.
Де Мортен взял кувшин.
— Достаточно?
— Хватит, спасибо.
Отмерила две чайные ложки сушёной вежевицы и одну сахара, для более приятного вкуса, высыпала всё в сотейник и принялась помешивать по часовой стрелке.
— Кто вас научил готовить зелья? — поинтересовался Адриан, усаживаясь на стул.
— Сама, — честно ответила я. — Дело в том, что в пансионате у нас была одна строгая учительница и…в общем, пришлось тщательнее готовиться к ее предмету.
— Она вас била?
— Угу, — закусила нижнюю губу.
— Неудивительно, что вы сбежали оттуда.
— Меня исключили, — вспыхнула я, отворачиваясь к плите.
Глядя на пузырьки закипающего травяного отвара, до меня наконец дошло, что детям даром не нужно зелье. Просто его Адриан все это время отвлекал меня от мрачных мыслей и попыток проникнуть в комнату.
— Я должна быть с Мэтью, — не выдержав, всхлипнула, слёзы вновь хлынули по щекам. — Я не смогу…если он…я не выдержу этого…
Де Мортен бесшумно приблизился ко мне и мягко развернув, прижал к себе. Я разрыдалась, уткнулась лицом в лацкан его сюртука.
— Он так много пережил за последнее время! Смерть родителей, приют, а теперь ещё и это… Он совсем маленький. Это несправедливо! За что?
— Вы тоже многое пережили, Эми.
Он дотронулся до моего лица, смахивая подушечками пальцев солёную влагу.
— Тот, кто…кто сотворил с детьми такое, он…вы его поймали? Мерзавец будет наказан?
В этот момент я желала лишь одного — чтобы монстр на всю оставшуюся жизнь попал за решётку, и никогда оттуда не выбрался.
— Он больше никому не причинит вреда. Никогда, Эми.
— Правда?
— Гарантирую.
Рука Адриана скользнула к затылку, зарываясь пальцами в растрёпанные волосы.
— Вы…его… — голос оборвался.
— Да, — он нагнулся, шепча мне в самое ухо.
Его лицо совсем рядом, ладонь сжимает затылок, не позволяя отвернуться, я чувствую жар его губ, ещё мгновение и…
Крышка сотейника застучала, и зелье, шипя, выбралось наружу.
— Нет! — в ужасе бросилась к плите, но Адриан успел первым.
Резким движением де Мортен перехватил сотейник, спасая мои ноги от ожога… Обжечься отваром вежевицы — врагу не пожелаешь — на всю жизнь останутся уродливые шрамы.
— О чём вы думали, Эми? — в словах ни капли укора, только усталость.
— Ваша рука, — ахнула я, хватая полотенце и смачивая под краном в холодной воде.
— Всё в порядке.
— Дайте мне руку, — попросила я, пытаясь вспомнить заклинание — где-то читала, что…
Я уставилась на его руку. Ничего. Чистая кожа.
— Я — демон. Не забывайте, Эми.
— Помню. Просто не ожидала, что вы…Вы и угли глотать можете? — спросила, и тут же вспыхнула от стыда — ну, надо же было ляпнуть такое…
— Хм…забавный вопрос. Никогда не пробовал. Может, проверим?
— Нет, отойдите от очага, — взмолилась я.
— Вы наверно думаете, как в столь почтенном семействе появилось отродье тёмной бездны? Ведь так называет меня дядюшка Ангус? Кажется, вы с ним сдружились.
— Вовсе нет, — возмущённо тряхнула головой, понимая, что с пылающими щеками уже всё равно ничего не сделать…
Дедуля Ангус действительно вредный и язык у него острый, но в те моменты, когда Адриана нет рядом, он с теплотой и уважением отзывается о внучатом племяннике, хотя и делает вид, что терпеть его не может.
— Моя мать была демонессой, — губы Адриана исказились в злой усмешке.
— Была? Она погибла?
— Умерла сразу после моего рождения. Вы наверно слышали немало сплетен про моё происхождение, так вот — часть из них, правда. Мой отец приехал в Аферадон примерно в моём возрасте. Демоны всегда свысока смотрели на представителей других рас, а уж люди их и вовсе никогда не интересовали. Ферхес, повелитель Аферадона, впервые за несколько столетий решил открыть границы для послов других стран. Могущественное государство протянуло руку дружбы — кто же откажет? Лорд Бенджамин де Мортен, мой отец, отправился налаживать дипломатически связи и весьма преуспел в переговорах. При дворе он встретил девушку, юную демонессу из древнего прославленного рода, единственную дочь своих родителей, прекрасную Равэльен. Подробности мне не известны, как итог — эти двое полюбили друг друга. Союз демона и человека — позор, никто и никогда не позволил бы Равэльен выйти замуж за обычного смертного. Но разве пламенеющие от страсти сердца видят преграды? Мой отец почти уговорил свою возлюбленную покинуть Аферадон, когда повелитель объявил, что желает видеть Равэльен своей наложницей и дарует ей честь произвести на свет наследника престола. Семья юной демонессы не в силах была отказаться от столь высокой чести, девушку забрали во дворец и там…там выяснилось, что она беременна. Бесчестье! Наложница повелителя беременна от человека. Её участь, казалось, была решена, вот только по законам нашей страны семья посла имеет военную защиту. Мой отец заявил права на не рождённое дитя. Удивительно, но Ферхес согласился с доводами и подождал, когда Равэльен разрешился от бремени. Ребёнка отдали, а мою мать казнили.
Адриан умолк. Тьма густым туманом окутала своего хозяина, обняв мускулистое тело. На стене появилась тень огромных крыльев, и тут же исчезла, словно наваждение.
— Мне очень жаль, — прошептала я. — Ваша мама…это так жестоко.
Де Мортен ничего не ответил. Не успел — дверь распахнулась и в кухню влетел запыхавшийся Фрэнсис.
— Очнулись, — пропыхтел не привыкший к быстрому бегу мажордом, жадно хватая ртом воздух. — Детки наши пришли в себя, слава Богам!
* * *
— Любопытный экземпляр, — цокнул языком доктор Харлстрейд. — Определённо любопытный экз…
— Можно повежливее, все же к лорду обращаетесь, — перебил мага Густав. — Где ваши манеры?
— Вот-вот! — возмущённо поддакнул дедуля Ангус, косясь недобрым взглядом в сторону некроманта.
— Прошу прощения, это профессиональное, — маг отложил в сторону блокнот и посмотрел на меня. — Ну-с мисс Лоури, вы что-нибудь вспомнили, я надеюсь? Движения? Может, произнесли какие-то слова? Вспомните. Вспомните хоть что-нибудь! Хочу понять, как вам удалось оживить этот экз…
— Га-га-га… — гусь угрожающе клацнул клювом.
— Достопочтенного лорда Ангуса де Мортена, конечно же, — тут же нашёлся некромант.
— Вы уже слышали всё, что я помню с того вечера, — устало повторила я уж в сотый раз. — Фактически чары были отправлены от сэра Динпельберта, вам лучше уточнить у него.
— Ясненько, — вздохнул Харстрейд. — В таком случае, я, пожалуй…
— До свидания, — кивнул дедуля Ангус, брезгливо сморщив нос.
Присутствие некроманта его явно нервировало. Впрочем, меня тоже. Целый час потратили на пустую болтовню, обсуждая одно и то же. Такое ощущение, что маг специально тянул время, стараясь подольше задержаться рядом с нами. Но зачем? Что, он умертвий не видел? Впрочем, такого как Ангус, наверное, нет. Слуги делали ставки, когда, наконец оживший мертвец потеряет человеческий облик и начнёт бросаться на всех с целью вкусить сочную плоть. Но вот загвоздка — дедуля отказывался есть сырое мясо, предпочитая изысканные ужины в компании Густава. Сладкая парочка то и дело гоняла Фрэнсиса в винный погреб за дорогими напитками, опустошая запасы канцлера.
— Ай! Ты чего это удумал, гад? — взвизгнул лорд Ангус, отдергивая руку. — Иголкой тыкать? Меня?
— Я предупреждал! — загоготал гусь расправляя крылья.
— А-а-а! — это уже вопил доктор Харстрейд, убегая от воинственно настроенной птицы. — Это всего лишь эксперимент! Позвольте мне продолжить.
— Садист! — гоготал Густав, гоняя некроманта вокруг дивана. — Пытки он тут практикует, экспериментатор!
— Уймите кто-нибудь эту дикую птицу!
— Это я дикий?!
— Густав, прекрати, пожалуйста, — взмолилась я.
— Эмильриночка, ты видела? Видела?!
— Доктор Харлстрейд больше не будет так делать. Правда, доктор?
— Буду!
— Так его, Густав! — подначивал дедуля Ангус, веселясь от души.
— Доктор Харлстрейд, вы разве не видите, лорду Ангусу больно. Обещайте больше не причинять ему неудобств.
— Вот именно! Ему больно!
Даже загнанный гусём в угол, некромант продолжал вынашивать планы членовредительства. Он поднял вверх руку, демонстрируя острую иглу, на кончике которой алела капля крови.
— Дедушку в обиду не дам, — насупилась я, присоединяясь к Густаву.
— Вы разве не понимаете? Это же в корне меняет дело, мы стоим на пороге велич…
Голос мага дрогнул и сорвался на тихий стон.
— Добрый день, господа! — прозвучал звонкий женский голос.
В гостиную вошла хозяйка дома. Леди Ванесса, как всегда, выглядела безупречно. Тёмно-зелёное шёлковое платье подчеркивало стройную фигуру, широкая бархатная лента в волосах, расшитая объёмными цветами, заменяла шляпку. Последний писк моды. В руках дама держала сумочку.
— Вы… очаровательно выглядите, — промямлил доктор, сглатывая вставший в горле комок.
— Ах, вы тоже здесь, Харлстрэйд, — дама мазнула по нему равнодушным взглядом.
— Провожу исследования…тут…
— Вот вы где, дорогая, — леди Несса прошла мимо некроманта и улыбнулась мне. — Мисс Лоури, мы с девочками собираемся за покупками. Может, присоединитесь к нам? Мэтью отказался, ему больше нравится в саду, они с Фрэнсисом запускают кораблик в пруду.
В дверном проёме появились две малышки, одетые в одинаковые голубые атласные платья. На белокурых кудряшках красовались соломенные шляпки с фетровыми незабудками, на ногах — белые лаковые ботиночки.
Одна из девочек, увидев гуся, тут же бросилась обнимать птицу, а вторая забравшись лорду Ангусу на колени, и принялась гладить его бороду.
— Дедуська, а ты ещё почитаешь нам сказку?
— Конечно Лора, перед сном, — умилилось почтенное умертвие. — Хочешь, я научу тебя буковкам? Скоро сама станешь читать книжки.
— Я — Руби, — хихикнула малышка. — Не хосю читать…
— А я хосю пёрышко! — вторая девочка, заливаясь смехом, пыталась достать Густава из-под стола. — Кис-кис-кис, гуся, пойдем играть.
Сердце сжалось от нежности и теплоты. Какие же они маленькие, совсем крошки.
Вот уже несколько дней дети жили в Растер-холле. Первые часы я не отходила от них не на шаг, уснула прямо в глубоком кресле, а утром очнулась в собственной постели. Интересоваться, кто меня туда перенёс, не стала — боялась ответа. Физически Мэтью и девочки восстанавливались на удивление быстро, но им всё ещё снились кошмары по ночам.
Леди Ванесса радушно встретила незваных гостей и с упоением принялась скупать крошечные нарядные платьица, чулочки, панталончики с кружевными оборками и прочие милые девичьим сердцам радости. Мэтью тоже пришлось не сладко, его нарядили в маленький элегантный костюм и каждое утро завивали волосы на горячие щипцы, укладывая кудри в причёску, которую он тут же украдкой лохматил рукой.
— Нужно переклеить обои в детской, — воодушевленно щебетала леди Несса дни напролёт. — Светло-персиковые подойдут. И ковер! Бежевый, с мягким ворсом.
— Мы с Мэтью долго здесь не задержимся, — смущенно бормотала я, огорчённая отсутствием возможности вернуться в родной дом.
— Может, лучше розовый?
— Что? Леди Ванесса, вы меня слышите?
— Ты права, персиковый элегантней. Девочкам необходимо привить хороший вкус! Это очень, очень важно.
— Я уже отправила резюме и документы в бюро по найму персонала. Кажется, моих познаний в зельеварении хватает на одну скромную вакансию…
— Ах, дорогая, ну конечно! Нам нужна гувернантка.
— Что? Как…леди Ванесса, вы…
— И гувернёр, для Мэтью. У мальчика определённо талант к стихосложению, его надо развивать. А Лора и Руби…малышки вчера просили у меня пони, как думаете, стоит купить?
— Ох, я думаю…
— Правильно, Эмильрин. Закажем двух, а лучше трёх — уверена, Мэтью будет в восторге! Он хочет пони, но стесняется попросить, поскольку старше и не столь непосредственен. Но он очень, очень милый мальчик!
Ну что ж…как сказал Фрэнсис, пони это ещё пустячок. Вернее три пустячка.
Сегодня леди Несса решила повести Лору и Руби на прогулку в город. Дамы собирались поесть мороженого в одной из популярных кондитерских и совершить набег на магазин с игрушками. Лора и Руби важно хвастались, что вернутся с фарфоровой куклой, плюшевым зайцем и коробкой радужных мыльных пузырей. Мэтью же было обещано купить воздушного змея.
— Спасибо за приглашение, но у меня сегодня кое-какие дела, — уклончиво ответила я и подмигнула притихшему Густаву.
У нас с гусём и правда намечалось одно дельце. Я обещала фамильяру разузнать о судьбе его хозяина. Гусь уверял, что аптекарь жив, в то время как официальная версия полиции гласила — мужчина упал в городской канал и утонул.
— Уолтер у меня тихоня. Слишком добрый, поэтому богатым до сих пор не стал. Отказывается варить действительно ценные зелья. Только представь, сколько можно заработать на приворотах! Но нет…мы же выше этого. Тьфу! Вспоминать противно… Хотя, не смотря на то, что наш небольшой бизнес ограничивался рамками закона, дела шли неплохо. Появились приличные заработки, банк выдал кредит на покупку нового помещения, и тут…
Густав замолчал. Впервые в жизни!
Я ласково дотронулась до его крыла и нежно погладила.
— И тут внезапно он исчезает, — встрепенувшись, продолжил он. — Как сквозь землю повалился, а третьего дня в канале обнаружили тело какого-то бродяги, и пришла бумага. Свидетельство о кончине вследствие трагической случайности. Наглая ложь! Я же его фамильяр, я бы почувствовал, если бы Уолтер отправился к праотцам.
— Ты полиции об этом рассказал?
— А как же…все подробно и обстоятельно изложил. Только вот мне никто не поверил. Якобы тело опознали по одежде. Ротозеи! Ошиблись они, как пить дать ошиблись. Нужно было молочника допросить, уж больно подозрительный тип, и взгляд такой нехороший… Не удивлюсь, если на досуге он похищает граждан и в подвале творит с ними всякие непотребства. Почтальон тоже не внушает доверия…
— Густав, — ахнула я. — Тебе не кажется, что ты слишком близко к сердцу принял то, что…
Произнести вслух роковые слова я не решилась, но мысль о том, что фамильяр просто не может смириться с гибелью хозяина, не отпускала.
— И ты мне не веришь! — обиженно загоготал Густав и отвернулся.
— Верю, — вздохнула я. — Верю, что ты хочешь разобраться в ситуации, а я тебе помогу в этом.
Поначалу мы хотели незаметно улизнуть из Растер-холла, но Фрэнсис сообщил, что отныне экипаж в полном моём распоряжении и я вольна покидать поместье, когда захочу.
— И где подвох? — подозрительно прищурилась я.
— Приказ господина, — развёл руками мажордом.
Видимо, де Мортен решил, что раз Мэтью в безопасности и находится под наблюдением лекаря, я не стану никуда сбегать и буду благоразумна. Зря. Конечно, я не уеду без брата. Пока. Но как только получу работу, мы с ним тут же покинем стены гостеприимного дома. Густава тоже с собой заберём, куда ему, горемычному податься?
— Ничего…вот найдется Уолтер, всё наладится.
Всю дорогу до столицы Густав воодушевленно рассказывал про свою жизнь, про то, как они строили грандиозные планы на будущее, как присмотрели просторное помещение в центе города.
— Всё будет хорошо, — ободряла я фамильяра.
— Да, так и будет, — кивал гусь, словно самого себя уговаривал. — Он тебе понравится, стеснительный правда, зато добрый и честный. Кстати…
— Густав!
— Эмильриночка, ты такая миленькая и славная, а мой Уолтер просто кладезь достоинств, вот переедем в новую аптеку, расширим бизнес и…
— Густав!
— А что я? Я молчу, — пробормотал пернатый, но его хватило ровно на одну минуту. — Так вот, Уолтер хоть и скромняга, но у него та-а-кая харизма…
К счастью, я так и не успела узнать, какая именно харизма у Уолтера — карета плавно свернула в один из старинных городских кварталов и остановилась возле двухэтажных домов.
— Что-то я не понял…
Слова гуся заставили насторожиться. Что же такое он увидел в окне, раз первым вылетел наружу и принялся громко возмущаться.
— Эй! Безобразие! Немедля верните на место!
Двое рослых рабочих выносили из распахнутых дверей диван, третий шёл следом, держа в руках бронзовый торшер.
— Полиция! На помощь! Грабя-я-ят!
— Да чтоб тебя…напугал! — послышалась отборная брать, один из мужчин выпустил край дивана, оставив другого в незавидном положении.
— А ну несите всё назад! Гады! Воры!
Я поспешила на помощь разбушевавшемуся фамильяру.
— Господа, позвольте узнать, что здесь происходит? — выпалила я, оглядывая рабочих.
— Так вот бешеная птаха напала, — пожаловались носильщики.
— Я вот сейчас его как огрею, — шипел Густав, хлопая крыльями. — Эй, эй! Замахиваться на меня торшером тётушки Астрид?! — вопил гусь, отпрыгивая за мою спину. — Подлец. Все подлецы!
Кучер и лакей не остались в стороне от происходящего — встали рядом, предотвращая попытки дальнейшей расправы над гусём. Впрочем, вскоре выяснилось, что рабочие выносили из дома мебель на законных основаниях. Судя по документам, дом был продан некоторое время назад самим Уолтером, прямо перед исчезновением.
— Фальшивка! — продолжал кричать Густав. — Не может такого быть. Он бы мне рассказал. Аферисты!
Пока гусь боролся за каждую вещь, выносимую из распахнутых дверей бывшего дома, я стояла в стороне и обдумывала сложившуюся ситуацию. Что же получается? Аккурат перед смертью, аптекарь продал своё имущество, да ещё и кредит получил на большую сумму?
Подозрительно. Слишком подозрительно!
Внезапно мое внимание привлек тихий, едва слышный стук. Растерянно оглянувшись, пошла на звук и оказалась возле соседнего дома. Окно на первом этаже чуть приоткрылось и за ним показалась юная девушка, почти девочка. Худенькая, бледная, она смотрела на меня невероятно огромными печальным глазами, на бескровных губах играла тень улыбки.
— Густав, ты вернулся, — выдохнула она, протягивая к фамильяру тонкие руки.
Гусь не слышал. Он продолжал ругаться с новым владельцем — спорил, доказывал и грозил всем, чем мог, включая мёртвого дедулю Ангуса.
— Добрый день, — поприветствовала я незнакомку. — Густав немного занят…
— Я думала, с ним беда приключилась, — прошептала девушка.
— Что-то в этом роде, — буркнула я. — А вы случайно мистера Уолтера не видели, пока Густава не было?
— Слава богам нет, упокой всевышний его светлую душу. Маменька до ужаса страшится привидений, боюсь, сразу бы вызвала службу отлова.
— Ясно, — пробормотала я. — Ну, я собственно, только спросила, а вдруг…но вы не забивайте себе голову.
— Мистер Уолтер… Он погиб, — голосок незнакомки едва слышным эхом растворился в воздухе.
— Ну…
— Ох, просите мне мою бестактность. Я даже не представилась, меня зовут Хейли, а вы…
— Эмильрин Лоури, подруга Густава.
— Хейли, душечка, давно не виделись!
Густав, закончив ругаться, бросился к нам.
— Я так за тебя волновалась, думала, ты сгинул, — всхлипнула девушка, обнимая запрыгнувшего на подоконник гуся.
— Ну, полно тебе слезы лить, — проговорил он. — Как ты себя чувствуешь?
— Спасибо, уже намного лучше, — промолвила Хейли.
— У нас давно не было посетителей, маменька работает, а я…вот Густав только часто заглядывал и иногда мистер Уолтер.
Пришлось согласиться зайти в гости на чашечку чая.
Едва переступив порог дома, я поняла — что-то не так. С девушкой. То как она неуверенно стоит на ногах, как медленно разворачивается, опираясь на трость.
— Хейли больна, — шепнул Густав. — Её маменька много работает, едва наскребая денег на дорогое лечение. Мы с Уолтером помогали, а сейчас, когда он пропал…эх, что же будет с девочкой.
Сердце сжалось от жалости. Как же так… неужели жизнь юной прелестной девушки зависит от горсти эспенов?
Хейли оказалась очень милой и невероятно талантливой. В тесной гостиной стоял мольберт с незаконченной картиной — нежно-розовая дымка заката над безмятежным морем. Казалось, стоит протянуть руку, и ветер принесёт на ладонь соленые капли.
— Позвольте помочь накрыть на стол, — засуетилась я.
— О нет, я в состоянии справиться с чайником, — отозвалась Хейли, направляясь на кухню. — Но придётся немного подождать, можете пока посмотреть рисунки, если желаете, конечно.
Пришлось уступить. Немного полюбовавшись картиной, я устроилась на жёсткой софе, и, взяв в руки увесистую папку, принялась разглядывать листы пергамента.
— А вот и Уолтер, — загоготал Густав, указывая на карандашный рисунок худощавого молодого мужчины с тонкими усиками. — Да…девочка настоящий бриллиант, какой талант попадает.
— Но она ведь пишет, — запротестовала я, перелистывая портреты.
— И что? Кто-то видит её картины? Нет! А персональные выставки нынче дорого стоят. Впрочем, есть у меня одна идейка, как думаешь Эмильриночка, сможем мы…
Но я уже не слушала. Я смотрела на рисунок. Моргнула, пытаясь прогнать видение, но… С пожелтевшей бумаги на меня взирал ни кто иной, как Симон Фуко — бывший гувернёр Мэтью.
— Что случилось? — Густав заглянул в папку, пытаясь увидеть, что же меня так заинтересовало.
— Знакомого увидела, — отозвалась я.
Мистер Фуко уехал вместе с остальной прислугой. Братишка уверял, что гувернёр отправил мне письмо, прежде чем его маленького подопечного забрали в приют. Они вместе его писали. Странно, ведь до меня их послание так и не дошло.
— А…этот… — фамильяр нахохлился и зашипел. — Помощник Уолтера, появился у нас два месяца назад.
— Вот как, — протянула я. — Мистер Фуко действительно весьма образован, начитан, наверняка он был хорошим секретарём.
— Кто? Какой ещё Фуко? Саймон Биртс его зовут, да и не секретарь он вовсе, дипломированный зельевар, вот только я так тебе скажу, Эмильриночка — помощник из него был дрянной. Сколько склянок разбил и зелий попортил, ротозей. Уволить его надо было сразу же, да Уолтер пожалел.
Я вглядывалась в набросок. Высокий лоб с залысинами, длинный крючковатый нос. Неужели я ошиблась?
— Так похож на нашего гувернёра, — пробормотала я, всё ещё сжимая в руках лист пергамента. — Когда говоришь, он у вас появился?
— Да около двух месяцев назад.
Как раз после того, как исчез мистер Ларсен, продав наш с Мэтью дом.
— Кстати, я после пропажи Уолтера его не видел, даже за жалованием не явился.
А ведь и хозяин Густава так же продал дом перед своей загадочной смертью.
Судорожно вздохнула, ощущая каждый удар сердца, отдававшего болью в груди. Ледяные мурашки скользнули по спине.
Что, если опекун вовсе не предавал нас с Мэтью? Что, если он сам стал жертвой?
Внезапная догадка сорвалась с губ протяжным стоном. Не помня себя, вскочила на ноги — папка упала на пол, рисунки веером рассыпались на полу.
— Густав, ты будешь кексы с малиной? — послышался мелодичный голос. — У нас тут ещё конфеты…
Хэйли застыла на пороге гостиной, наблюдая, как я лихорадочно ищу что-то среди листов пергамента.
— Мисс Лоури, не беспокойтесь, я сама все соберу.
Нашла! Схватив рисунок липового гувернёра, я потрясла им в воздухе.
— Можно я заберу его с собой? Нужно кое-что выяснить, позже верну.
— Конечно, — кивнула изумлённая девушка.
Быстро собрав остальные картинки, я вернула папку художнице и терзаемая мрачными мыслями, отправилась пить чай.
Так-так, мистер Фуко, и кто же вы такой на самом деле?