12. А поутру
Для второго захода Фернан не стал ничего менять. Только вытянул из стола еще один фиал с маслом, на всякий случай. И прошептал заклятие. Теперь гостья сможет получать удовольствие, но кончить у нее уже не выйдет, как бы она ни старалась. Пока Фернан не отменит магический запрет. Рыжая, поняв, что ей сейчас достанется еще раз по самые яйца, застонала и залепетала, но в ее глазах горел тот самый огонь похоти, который Фернан успешно раздул из уголька. Василиск серьезно покивал, провел по выгнутой спинке, развел жаркую, сопротивляющуюся попку и, уже погружаясь внутрь влажного лона, улыбнулся тому, с каким довольным стоном его приняли. О, значит, не ошибся. Но ночь еще в начале. И он очень рассчитывает, что к утру рыжая будет в полном раздрае. И не сможет ровно сидеть на своей прекрасной, круглой попке. Так оно и вышло. Согласно планам. Он неутомимо трахал девушку – сначала на станке, потом перекинув через подлокотник дивана. Кончил, коротко и сухо, стянул с нее окончательно испорченные штанишки. Дал передохнуть с четверть часа, приказал слугам принести легкой еды и, дождавшись, пока очень молчаливая кошечка перекусит и осушит кубок, снова опрокинул ее – теперь ради разнообразия на спину, загнув так, что ушки ей закрыли ее же собственные колени. Трахать сладкую гостью так, лицом к лицу, было особенно хорошо. Та старалась скрывать возбуждение и желание, но Фернан ловил ее – на мелких движениях, дрожи ресниц, капле пота, скользнувшей по шее, и продолжал загонять член в уже покорное лоно и сладко принимающую попку, которая теперь послушно поджималась по приказу и охотно подставлялась. На пятый раз, почти под утро, рыжая уже подмахивала сама, а потом, скуля и выстанывая, вертела попкой, усевшись сверху. Но магия крепко держала чужое удовольствие под контролем, давая только самому магу кончать раз за разом, наполняя и зад, и рот поочередно. Поздний осенний рассвет застал кошечку перекинутой через колено мага. Сам Фернан Сандорро, откинувшись на диване, задумчиво водил рукой по выпуклой ягодице, иногда сжимая пальцы в горсть. Обессилевшая девушка только дышала тяжело да мелко дрожала. Из нее вынули член только пять минут назад, до этого заездив так, что ноги не хотели смыкаться и держать. У кошечки все тело ощущалась как один большой источник удовольствия. И внутри, и снаружи. Только вот оргазм был все также недостижим. Оставалось только жалобно стонать, в надежде, что послушание растопит сердце мага и ей разрешат кончить. Но тот не спешил менять гнев на милость. Пальцы перестали поглаживать ягодицу и скользнули внутрь, в жар тела, погружаясь неглубоко, но сильно. Согнулись крючком, не давая сняться. Ящик стола сам собой выдвинулся, в воздухе коротко свистнуло, и во второй руке у Фернана появилась продолговатой формы хрустальная капля – широкая в начале и сужающаяся к концу. На ее навершии было четыре выточенных шарика – от перепелиного яйца к куриному по размерам. – Раскройся, хорошая. Надо тебя заполнить, чтобы ты оставалась такой же растянутой. Рыжая обреченно застонала, покраснела еще больше, но под взглядом Фернана сдалась и выгнулась, подставляясь. Толстая часть капли сначала не хотела проходить, и кошечка скулила, стараясь расслабиться, чтобы впустить ее. Удалось с пятой попытки. Капля скользнула внутрь, и распухшее и натруженное колечко мышц попки сомкнулось, пропуская ее. – Еще, глубже. Рыжая протестующе застонала, но снова подставилась, и Фернан осторожно проталкивал каплю глубже, пока шарики на ее рукоятке один за другим не скрывались внутри попки, и остановился, только когда снаружи остался один, самый большой. Полюбовался игрой света на гранях и приказал: – Развернись. Сейчас будешь учиться сосать по-настоящему. Следующий час длился сладкий урок. Рыжая покорно исполняла все приказы, училась не давясь брать в горло, за щеку и на язык, постанывая от максимальной наполненности игрушкой. Закончилось все предсказуемо – девушка вошла в раж и стала делать все сама – сладко и грязно, тайком лаская себя руками, а Фернан не мешал ей. Не давал указаний. Только смотрел, полуприкрыв глаза, да иногда рассеянно касался хрустального шара в попке, так, чтобы капля надавливала внутри сильнее, заставляя рыжую сладко вздрагивать и выгибаться. Наконец Фернан решил, что довольно: ухватил ее за волосы, вошел в жадный ротик глубже некуда и прищелкнул пальцами, позволяя магическим нитям исчезнуть. Рыжую выгнуло почти сразу – накопленное возбуждение наконец нашло выход. Она забилась в сладком долгом оргазме, сжимаясь ртом вокруг его члена. По стройным ногам потекла липкая влага, а глаза закатились от удовольствия. Фернан вынул член, провел по нему кулаком и в два движения кончил, украшая шею и грудь девушки белыми полосами. Потом затянул окончательно одуревшую от удовольствия рыжую обратно к себе и уложил рядом. За окном появилось слабое свечение. Где-то далеко на городской площади забили главные часы – на башне ратуши. Спустя пару секунд отозвались и каминные. Семь утра. Через минуту после боя часов браслет на запястье кошечки сверкнул камнями, показывая, что срок работы ее владелицы вышел. Девушка приподняла голову, облизала губы и уставилась сонным взглядом на Фернана. Краска, заливающая ее щеки, сделала веснушки на них почти невидимыми. Рыжая отчаянно стыдилась всего: своей растраханности, возбуждения, позы, чужого члена рядом… и даже браслета на руке. Василиск лениво расправил плечи, прикрывая глаза, и неспешно проговорил: – Контракт продлен. На двенадцать часов. До вечера. Пока отдыхай, скоро продолжим. Дождался обреченного стона и улыбнулся, уже не скрываясь. Браслет, услышав важное, снова засиял. Контракт продлен. И пока кошечка не отработает его, она не сможет покинуть дом нанимателя. “Кошачья ферма” была борделем с идеальной репутацией. И предоставляла клиентам только лучший сервис. Чтоб ей в пекло провалиться!