Глава 6

Утром Дима снова уходит спозаранку, но снова оставляет на столе завтрак и деньги. Вот же неисправимый. Нет, я знала, что у мужиков бзик на том, чтоб делать подарки. Они так свою состоятельность доказывают. Но Дима делает это так просто, но так регулярно. Будто правда содержать меня решил.

С одной стороны, быть содержанкой мне не нравится. С другой — приятно, черт возьми! Приятно чувствовать заботу, приятно быть маленькой девочкой рядом с сильным, уверенным мужчиной.

Репетиция у нас после обеда, поэтому я смогла выспаться вдоволь. Утром спокойно принимаю душ и сажусь пить кофе. Курить отчего-то совершенно не хочется. Мне нравится просто нежится с лучах зимнего солнышка бьющих в окно и вспоминать каждое мгновение наших встреч с Димой.

Отношения очень быстро и очень уверенно принимают серьезный оборот. Если хочет поговорить с детьми — значит все серьезно. Сомневаюсь, что мой герой каждую любовницу тащит к своим сорванцам.

Хотя… Я близко общаюсь с Полиной, Поля — девушка его сына. Тут либо настоящие тайны разводить, либо уже признаваться.

Встречаться тайно — унизительно, я бы на это не пошла. Конечно, кричать на всю округу не стала, но и прятаться по углам бы не согласилась. Наверное, Дима это понимает и хочет, чтоб дети все узнали от него самого.

Вот какая палка о двух концах.

Ладно, не хочу ни о чем думать и ничего анализировать. Буду наслаждаться тем, что есть.

От размышлений отрывает звонок телефона. На экране высвечивается незнакомый номер.

Быстро поднимаю трубку.

— Раиса, добрый день! Это Николай Александрович Мышкин, — слышу знакомый голос в трубке и медленно стекаю на пол.

— Да, Николай Александрович, я слушаю, — бормочу внезапно онемевшими губами.

Если он звонит сам, значит…

— Рая, времени у нас совсем немного, — строго и по-деловому сообщает мужчина. — Давайте встретимся, у меня есть к вам серьезное дело.

На автомате сообщаю адрес популярного кафе в центре города. Быстро собираюсь, хотя руки дрожат, словно меня лихорадит. А меня и лихорадит.

Это ж надо! То спокойно жила, то двойное счастье привалило. И Дима в моей жизни появился, и Мышкин заметил. Вот только из двух этих перспектив придется выбрать только одну.

Ладно, по ходу дела разберусь! Может Мышкин меня вовсе не по работе зовёт. Хотя, ну зачем ещё?

К кафе я лечу на всех парусах, но все равно опаздываю. Вот же дурацкая привычка — делать все в последний момент!

Николай Александрович уже ждёт за столиком. Пьет кофе и читает газету.

— Рая! — тепло улыбается он мне. — Присаживайтесь. Выпьете кофе?

— Да, капучино, пожалуйста! — киваю прошедшему официанту, но стоит ему подойти, вопросительно смотрю на своего собеседника.

Мышкин только весело улыбается в ответ.

— Да, Рая, вы угадали. Вы же знаете, что мы сейчас ищем замену Василисе Ольховской?

— Да знаю я все, — отмахиваюсь нетерпеливо.

— Так вот, — Мышкин всё-таки решает перейти к делу, — Ваша игра меня впечатлила. У вас есть талант, вы легко преображается на сцене, самое н, я верю вам, когда вы играете. Хорошие качества, но, извините, такую актрису можно найти почти в любом театре. Можно и моложе, можно и более известную.

— Зачем тогда меня позвали? — спрашиваю раздражённо. А что уже терять? Ясно же сказал — таких как я много.

— Меня покорило в вас другое качество, — примирительно улыбается Николай Александрович, — вы не испорчены богемной жизнью. Ну, или уже переросли эту испорченность. На работе вы думаете только о работе, не отвлекаетесь на сплетни, не строите глазки. На корпаратив вообще не пришли. Много интересного, должен сказать, пропустили, — актер весело усмехается. — Нам нужна именно такая девушка — которая приедет работать, а не устраивать личную жизнь. Которая не внесет раздор в слаженный коллектив. Безпроблемная, достаточно умная. Чтоб не подставила перед спектаклям, улетев на Бали с любовником. Да, у нас и такое было! Чтоб не приходилось высадить из запоя.

Уверен, что кандидатур будет много, но мое мнение будет решающим, Ольховская играла со мной и мне придется срабатываться с новой актрисой. А я буду рекомендовать вас.

Так что, собирайте вещи. Через неделю первые репетиции.

— Я… — бормочу растерянно. — Я даже не знаю…

Хочется реветь и смеяться одновременно. Это же такая удача! Это такой скачок в карьере! Но, если уеду сейчас, общение с Димой сойдёт на нет. Если останусь — так и проторчу всю жизнь в нашем захолустье. Я не дура, понимаю, что другого шанса уже не представится.

— Что вас останавливает? — с тревогой смотрит на меня Мышкин. — Семьи у вас нет, любовник… Рая, любовников у вас будет много, а вот такого шанса точно больше не подвернётся.

Да никогда в жизни у меня больше не будет такого мужчины, как Дима.

Хочется выкрикнуть это Мышкину в лицо, но я держусь. Вместо этого спрашиваю:

— Николай Александрович, а сколько у меня время на раздумья?

— Пара дней, — Мышкин небрежно машет рукой. — Я позвоню вам.

Поднимаюсь и быстро выскакиваю из кафе, чтоб скрыть наворачиваются на глаза слезы. Вот что за дурацкая судьба? То тишина по всем фронтам, то везде весенние. Выбирай, Раечка! Главное, не ошибись! А то потом всю жизнь кусать локти будешь!

Набираю номер Полины. Мне срочно нужно с кем-то поговорить, с кем-то посоветоваться.

Конечно, по телефону обсуждать дела не стала, но праздная женская болтовня успокаивает. Вот сейчас приеду к Польке, расскажу ей все, может вместе что-нибудь и решим.

Забегаю в магазин и покупаю вкусненького. Надо бы Полину порадовать. И откормить. А то после их с Сашей ночных оргий худющая, как плётка. Я, между прочим, завидую! Хотя у самой сейчас ночи проходят очень нескучно.

Поднимаюсь по лестнице и слышу голос Полины, а вместе с ней Ангелинки и ее мужа Вадима.

Вот что у них опять приключилась? Прав Дима — не семья, а пороховая бочка!

— Поля, ну что там у вас? — спрашиваю уже на бегу.

— Саша в больнице! — сообщает подруга с привычным спокойствием, хотя в глазах у нее безумие.

Да твою мать!

Сгребаю в объятия Польку вместе с весящей на ней Ангелиной. Бедные мои девочки!

Целую обоих в макушки, чтоб хоть как-то утешить.

Даже не представляю, что у них сейчас в душе творится.

— Давайте, девчонки, скорее! — Вадик мягко подталкивает нас вниз, чтоб спускались.

На автомате хватаю Гелу за руку.

— Вот недоизобретатель хренов! — ругаю себе под нос ее брата. — Про технику безопасности, не, не слышал? Придурок малолетний! Это ж надо, такое учинил! Совсем не думает, что мы о нём переживаем!

Все втроём падаем на заднее сидение в машине Вадика. Димин зять мчится на всех порах, даже на тротуар иногда заезжает.

Гела с Полиной сидят вцепившись друг в дружку и в меня за одно.

Ласково глажу по голове то одну, то другую. Полька ещё пытается сохранить спокойствие, а вот Гелочка совсем раскисла. Губки дрожат, в глазах животная паника.

Надо брать ситуацию под контроль.

— Так, бабы, без паники! — командую строго. — Ничего вашему гению не будет, полечат головушка и отпустят.

Достаю из сумки сигарету и тяну Полине.

— На-ка, Полиш, затянись, легче станет.

Подруга жадно тянется губами к тлеющей палочке.

— Можно и мне? — жалобно смотрит на Полю Гела.

— Мала ещё, — ворчу Полинка, но сигарету попробовать сует.

Что это с моим гением педагогики? Совсем раскисла, если малолеток к никотину пристраивает.

Вадим головокружительно дрифтует, видимо на нервах поворот пропустил, и мы, наконец, оказываемся возле больницы. Выскакивает и всем табором мчимся внутрь.

Я придерживаю Полинка, чтоб не упала, Вадик — одной рукой меня, второй Ангелину.

В холле больницы собрались уже вся ребята. Плохо знаю их компанию, ориентируюсь совсем чуть-чуть, исходя из того, что слышала от Димы и Полинки.

— Нам говорить ничего не хотят, — громко жалуется рыжий амбал, похоже, Миша. — Сказали, что информация только для родственников.

— Сейчас все скажут! — хором заявляют Поля с Ангелиной и мчатся к стойке регистратуры.

Не спеша иду за ними. Надо же проконтролировать. На нервах, да ещё и вдвоем что угодно могут учудить.

Медсестра за компьютером вредничает, назревает скандал. Пытаемся уломать ее кто как может, я уже всерьез Диме собираюсь звонить. А что ещё делать, когда не знаешь что делать?

Присутствие Дима я сначала почувствовала. Вот прям каждой клеточкой тела ощутила, что мой любимый мужчина рядом. Через мгновение услышала твердые, уверенные шаги в коридоре.

— Ну что там? — спрашивает Дима на ходу.

Также на ходу обнимает кинувшихся к нему ребят, прижимает к себе и целует девчонок, треплет по плечам парней.

Быстро сгребает меня в охапку и оставляет лёгкий поцелуй на губах.

Прижимаюсь к любимому.

Чувствую напряжённое до предела тело под своими руками. Дима переживает, хотя и старается выглядит спокойным.

Льну к нему. Плевать на все. Я не могу сейчас утешить словами, не та обстановка. Поэтому просто стараюсь передать всю нежность, все тепло, которое во мне есть через прикосновения.

Рядом виснет Гелка. Тоже обнимает отца, но в поисках утешения. Дима легко удерживает нас обеих. Почти одинаковыми движениями гладит по голове, треплет по плечам.

— Пап, на операции, — отчитывается Вадим. — Ожоги, ушибы, сотрясения. Риска для жизни нет.

— Значит все нормально, — хмуро бросает товарищ Старший следователь. — Операции — ерунда, сколько их у меня в жизни было.

Важно другое, — чувствую, что любимый напрягается ещё сильнее. — Сашку подставили.

Вот это поворот!

— Пап, с чего ты взял? — Ангелина отлепляется от груди отца и пытливо смотрит ему в глаза.

— Чувствую, — слышу болезненное напряжение в голосе любимого. — Официальная версия — Сашка что-то перемудрил со своим генератором и тот рванул. Взрыва никто не видел, но все шишки решили свалить на моего сына, — в последних словах особенная боль. Дима отличный отец и он переживает за своего ребенка.

— Сашка? Что-то взорвал? — гневно восклицает Ангелина. — Папуль, да она жизни до такого не доводил! Это ж тебе не Мишка!

— Вот и я о том же, — Мужчина прижимает меня к себе ещё крепче и я едва заметно глажу его по спине под курткой. Черт, как же хочется поцеловать, утешить, приласкать. Как же хочется отогреть от этих ужасных переживаний. Но сейчас у меня есть только прикосновения и взгляд. Надеюсь, любимый поймет меня и без слов.

— Значит так, орлы! — заявляет Дима уже спокойнее. Твердо, деловито. — Официальное расследование я выбил, на месте работает экспертная группа, но там все свои. Девушки остаются караулить в больнице, а вы геть в лабораторию! Что хотите делайте, но Сашу надо спасать!

Парни, как один, встают и направляются к выходу. Только Миша весело ухмыляется:

— Спасем, впервой, что ли? Мы вечно кого-то спасаем!

О да! Дима рассказывал, что вся жизнь его детей — одно сплошное приключение. А я, дура, не верила, думала, что преувеличивает.

Парни скрываются и мой любимый задерживается лишь на секунду дольше.

— Дела, котятки, — поясняет он виновато. — Сашке от меня хороший подзатыльник передайте, чтоб в следующий раз все проверял и перепроверял. А я пошел его задницу перед руководством института в очередной раз прикрывать.

Последний раз целует меня и дочь, а после исчезает так же быстро, как и появился. Торнадо, ей-Богу!

Грустно смотрю ему вслед. Хочется догнать. Побыть вместе хоть мгновение. Поцеловать, перекинуться парой слов. Но я нужна здесь. Поля внеадеквате, девчонки ещё дети совсем. Должен же хоть кто-то держать ситуацию под контролем.

Мужчины уходят и мы с девчонками остаёмся одни. Дети тянутся к нам с Полиной как к самым взрослым.

Мой педагог обнимает Марью и Дарину, я прижимаю к себе неожиданно подошедшую Ангелину и Глашу.

Гела бросает на меня странные взгляды, но я их старательно игнорирую. Потом во всем разберемся, не время для разговоров.

Вот умеет же Сашка выбрать момент, чтоб самоубиться!

Шаги медсестры слышаться издалека.

— Вы, что ли, у Милехину? — спрашивает женщина ворчливо. — Прооперировали его, в реанимации. Все хорошо. Ушибы, следы от ожогов, но не на лице. Было кровотечение, еле остановили. Пришлось вырезать селезёнку. Но это нормально, без нее прекрасно живут и до глубокой старости доживает.

Пытаюсь переварить информацию. Так, селезёнка не самый важный орган. Как-нибудь и без нее проживет…

Смотрю на Полю с Ангелиной, но эти дурынды хохочут, как ненормальные.

Ладно, каждый справляется со стрессом, как может.

— Он теперь у нас… — бормочет Полина.

— Как у Чехова, человек без селезёнки, — вторит Гела и ещё громче смеется.

Веселье прерывает хмурая медсестра.

— В палату к нему пойдете? Только кто-то один.

— Мы вдвоем! — выдают девчонки хором.

— Мы с Полиной одно целое, — заявляет Гела, — двойняшки мы!

Н-да, похоже Ангелина совсем головушкой поехала на почве стресса…

Девчонки расходятся, а я так и остаюсь сидеть в холле. Уходить абсолютно не хочется. Тут рядом друзья, им в любую секунду может понадобиться помощь.

На работе я уже договорилась, приду вечером на спектакль, а репетируют пусть пока без меня. Что я там не видела, на этих репетициях?

Быстро пишу смс Диме, рассказываю последние новости. С Сашкой ничего серьезного, жить будет. Мой любимый может не переживать. С тендером этим мальчишка пролетел, но ничего страшного. Переживет, не маленький. Полинка, если загрустит, утешет.

Смотрю в одну точку и пытаюсь собрать мысли в кучку. После встречи с Полиной я совсем забыла о работе. Вообще не до того было. А вот теперь мысли о Мышкине возвращаются с новой силой.

Что же выбрать? Если честно, выбор очевиден, между лёгким, ни к чему не обязывающим романом и карьерой нужно выбирать карьеру. Вот только как об этом Диме сказать? И когда сказать? Явно не сейчас, когда на него куча всего навалилось.

Сердце разрывается от тоски. Как же больно оставлять близких. Диму, Полинку, Милу, Сашку… Как же больно уезжать, когда отношения с самым лучшим в мире мужчиной только начинаются!

Было бы у нас все серьезнее. Ну хоть капелька определенности!

Я бы тогда отказалась от этой треклятой карьеры не задумываясь!

А сейчас у нас пара свиданий, классный секс и уговор, что напрягать друг друга не станем.

Да, умею я строить серьезные отношения!

От раздумий отрывает звонок телефона.

— Солнышко, ты где? — доносится из трубки усталый голос моего любимого мужчины.

— А больнице ещё, — отчитываюсь. — Не хочу уходить, посмотрю ещё что тут и как.

— Поезжай домой, отдохни перед спектаклем, — приказывает Дима. — Если что, есть кому на помощь прийти. Ты и так репетицию пропустила. Я сейчас быстро к себе домой съезжу и приеду к тебе.

— Хорошо! — радостно киваю. Жду!

Я последняя дура. Я фирменная идиотка! Потому что умом понимаю, что в ближайшее время нужно уехать, но предпочитаю не думать об этом.

Мчусь домой на всех порах счастливая от того, что сегодня снова увижу Диму. Что смогу снова его обнять, прикоснуться.

Быстро готовлю ужин, одновременно прогоняя в голове спектакль.

Бессмысленно! Все слова роли, все действия партнёров уже давно у меня на подкорке.

Замираю у окна и выкуриваю несколько сигарет подряд.

Больно! Как же мне больно!

Больно от того, что нужно уезжать. Больно от того, что, если не уеду, могу всю жизнь провести в нашем захолустье примой местного театра с неустроенной судьбой. Одинокой, бездетной, да ещё и без бонуса в виде карьеры.

Так себе перспектива! Я просто сойду с ума от тоски!

Дверь открывается и в квартиру совсем по-хозяйски входит Дима.

— Ты пришел! — радостно мчусь ему на встречу. Обнимаю, целую в губы, прижимаюсь всем телом. Пытаюсь в его крепких, надёжных объятиях хоть на мгновения спрятаться от боли, спрятаться от дурацкого выбора, который мне предстоит.

— Здравствуй, солнышко! — Дима целует в ответ, зарывается в волосы, кружит по коридору.

От любимого пахнет табаком и бензином. Рубашка привычно помята, хоть и свежая. Видимо, пожалел времени, чтобы погладить. На лбу залегли морщины. Ясно, ситуация с сыном совсем выбила моего грозного медведя из колеи.

— Давай обедать! — тяну любимого за стол. Он слабо сопротивляется, но я очень настойчива. — Давай-давай! — командую. — С утра что-нибудь кроме бутербродов ел?

— Да я даже бутербродов не ел, — ворчит Дима и покорно садится. — Ты, я смотрю, тоже. Рая, что случилось?

— А что случилось? — клею на лицо веселую улыбку. — Ну, кроме того, что твой сын поставил всех на уши, лишился селезёнки и прочих его неприятностей.

— Раиса, я не дурак! — мужчина смотрит на меня строго. — У тебя в глазах тоска. Думала не замечу? Ну! Говори, что случилось? Проблем испугалась?

— Да какие к черту проблемы? — не выдерживаю и швыряю попавшееся под руку полотенце об стену. — Ничего я не испугалась, Дим! На себя посмотри, лица нет.

— Я за сына переживаю, — признается мужчина неожиданно честно. — Саша, в отличии от сестры, не боец совсем. Он тяжело переживает неудачи, они его не злят, а демотивируют. Вот как я скажу своему мальчику, что все его усилия пошли прахом? Как я скажу, что даже сделать с этим ничего не смог?

— Хороший мой! — обнимаю любимого со спины и ставлю подбородок ему на плечо. — Ты слишком заморачиваешься. Твои дети давно взрослые люди, а ты все ещё их опекаешь, словно малышей. Саша — взрослый мальчик, ему полезны столкновения с суровой реальностью. Сильнее будет.

— Думаешь? — мужчина с интересом смотрит мне в глаза.

— Да, — пожимаю плечами и сажусь за стол напротив него, чтобы мог поесть спокойно. — Если ты будешь оберегать его от таких проблем, он просто не научится с ними справляться. А ведь есть вещи и посерьёзнее испорченной репутации. Есть более болезненные. Ты хочешь, чтоб Саша каждый раз бежал прятаться за твоей сильной спиной?

— Нет, — Дима с улыбкой качает головой, — не хочу. Ну просто они у меня ещё такие маленькие, такие несамостоятельные…

— Или ты просто хочешь из такими видеть, — смеюсь. — Потому что привык.

— Может быть, — соглашается мужчина. — А теперь рассказывай, что стряслось у тебя.

Черт! Откровенность за откровенность получается?

Подскакиваю со стула, сажусь на подоконник, закуриваю сигарету и только после этого говорю:

— Мне Мышкин предложил место в Питере.

Признание даётся до боли сложно. Сразу после него затягиваюсь, чтоб заглушить горечь от слов горечью табака. Слезы наворачиваются на глаза. Вот как сейчас Дима на это отреагирует?

— Раечка, так это же замечательно! — неожиданно радуется мужчина. Подходит ко мне. Обнимает, радостно целует ладошки. — Ты такая умница! Я уверен был, что все получится!

— Дим! — смотрю на него с отчаянием.

Товарищ Старший следователь только ласково улыбается.

— Солнышко, если судьба, то мы с тобой в любом случае будем вместе. А если нет — тебе нельзя зарывать свой талант. Ты самая лучшая, самая талантливая. У тебя наконец будет возможность получить то, чего ты достойна. А я в любом случае тебя поддержу. И сделаю все, чтобы сохранить наши отношения.

— Спасибо, Дим, — бормочу с жалкой улыбкой.

Телефон любимого трезвонит и он быстро берет трубку.

— Да? Результаты экспертизы? Все, сейчас буду!

Сует телефон обратно в карман брюк и виновато смотрит на меня.

— Солнышко, мне пора.

— Беги! — отвечаю с улыбкой.

— Я позвоню, — бросает Дима на ходу и почти мгновенно вылетает в подъезд.

Только дождавшись, когда захлопнется дверь, я даю волю слезам.

Сажусь на пол и просто тихонько рыдаю. Вот и кончилась сказка. Езжай, Раечка, там перспективы более реальные.