Глава 9

В голове мелькнули умные мысли, что это лучше было бы сразу прекратить и что ехать мне никуда не следует. Мне у Гены ещё реферат писать, а будущий научный руководитель и так уже составил обо мне ошибочное и очень неприятное мнение. Мысли промелькнули и исчезли. Мнение Гена все равно уже составил и вряд ли оно так просто изменится, как бы скромно я себя не вела.

— В поездке будет не скучно, — бормотнул он. — Жаль, не могу сейчас отвезти тебя к себе.

— Почему? — машинально спросила я и только потом с ужасом поняла, как это прозвучало. — То есть, я не собиралась к вам… К тебе…

— Потому что я пока что живу в общежитии университета, — Гена развёл руками. — И если сейчас заявлюсь туда с тобой, это будет выглядеть странно.

— Я думала, ты у Дмитрия и Мадины живёшь, — растерянно выдохнула я.

— С какой стати? У них своя семья. Они предлагали, конечно, остаться, но мне там долго делать нечего. И туда поехать нам тем более не вариант, — он провел рукой по моему бедру, и моё дыхание стало предательски прерывистым. — Мадина сильно удивится, она-то думает, что мы с тобой только вчера познакомились. А на вид ты — девочка-ангелочек, даже Семёновна ошиблась. Можно, конечно, снять номер в гостинице, — сказал он, поглаживая мои ягодицы. — Так наверно и сделаем.

У меня голова кругом шла от его прикосновений. Тело предвкушало ласки, близость, удовольствие, хотелось снова почувствовать его в себе, попробовать что-то новое. Упоминание об «ошибке Семеновны» немного меня отрезвило. Желание не исчезло, но я смогла хотя бы вспомнить, за кого Гена меня принимает. Он даже не спрашивает моего согласия, он просто решает, удобно ему переспать со мной сегодня или нет.

— Не получится, — я немного отстранилась. — Я не готова.

— Подготовлю, — пообещал Гена с шальными искорками в глазах. — Буду подготавливать медленно и долго. Так, что сама будешь просить ещё и ещё.

— Я не готова, — заставила я себя повторить уже с нажимом.

— Серьёзно? — он рассмеялся. — Я же вижу, что ты этого хочешь. Были бы мы в койке, ты бы уже и ноги раздвинула. Цену себе набиваешь?

Я резко встала. Щеки горели — и от возмущения, и от желания.

— Да, хочу, но я не готова, — мой голос предательски задрожал. — Я не могу так, ты вообще во мне человека не видишь! Я что, кукла? Щель на ножках?

Гена потёр переносицу.

— Только от одной истерички уехал, вторая нарисовалась, — с усмешкой прокомментировал он. — Да, я пока не познакомился с твоим богатым внутренним миром. Твоё тело мне очень даже нравится, я этого не скрываю, ты сама производишь приятное впечатление, когда не психуешь. А что я, собственно, сейчас должен был в тебе увидеть? Из-за чего ты вскочила как ошпаренная? Всё было нормально, тебе всё нравилось. Что изменилось, когда я сказал об общаге и гостинице? Думаешь, у меня туго с деньгами?

— Я тебе уже сказала, я — не проститутка! — я схватила сумку и двинулась к выходу.

Останавливать он меня не пытался. Я сглотнула комок в горле. Было обидно, и впервые после той ночи мне хотелось разреветься. Как будто я была заморожена, а теперь резко оттаяла. Я сбежала с крыльца, на ходу повесила сумку на плечо. Дмитрий у своей машины что-то ворковал в трубку. Именно ворковал, говорил не как влюблённый, а как давно любящий, и так же улыбался.

— Понял, привезу моим девчонкам пироженки, черешню… Рыбку куплю, почищу. Лиля сможет пожарить?

Я пролетела мимо него к закрытым воротам и резко дёрнула тяжёлый засов на калитке. Сегодня же позвоню Александре Семёновне. Я скажу, что не могу здесь работать и попрошу определить меня к другому руководителю. Не знаю, как, но как-нибудь объяснюсь.

Засов поддавался медленно, я с силой тянула его на себя, кусая губы, чтобы не разреветься. На моё плечо легла тёплая тяжелая рука.

— Не дури, — сказал сзади Гена. — Пойдём поговорим спокойно.

Я, не оборачиваясь, снова дёрнула засов. Гена схватил меня за талию и решительно развернул к себе. Внимательный взгляд изучал моё лицо.

— Правда, что ли, обиделась? — с чуть заметной улыбкой проговорил Гена. — Вер, я не совсем понимаю, чего ты хочешь? Предлагаю деньги — ты злишься, предлагаю без денег — психуешь. При этом сама, без уговоров соглашаешься уехать со мной дня на три. Ты вообще понимаешь, что тебе нужно?

— Понимаю, — буркнула я. — Нормальное отношение мне нужно, как к любому человеку.

Он притянул меня к себе так, что я уткнулась в его плечо.

— Нормальное отношение — это что? Конфеты-букеты-подарки? — со смешком спросил Гена, поглаживая меня по голове. — Ну так дам тебе денег, купишь сама, что захочешь. Условие одно: кроме меня ни с кем не встречаться.

Я уже в который раз вспомнила недобрым словом Мишу и Ленку. Сомневаюсь, что Гена в свое время так же своеобразно ухаживал за будущей женой. Сейчас в каждом его слове звучит: «Всё это не всерьёз. Я буду тебе платить, а ты должна знать свое место». Главное, его и обвинить-то не в чем. Что он ещё может обо мне думать?

— Зачем тебе это? — хмуро спросила я.

— Мне нужна девушка, ты мне нравишься. Меня заводит, что у тебя толком нет опыта, — спокойно ответил Гена. — Плюс — будет о чем поговорить вне постели, что вообще встречается нечасто.

Главное, откровенно. Я для Гены — самый удобный вариант. К сожалению, этот мужчина мне слишком нравится и не видеться с ним не получится. Смотреть и мучиться или согласиться на то, что он предлагает? Вопрос, конечно, интересный.

— Я не ищу ни спонсора, ни сделку, — наконец сказала я.

— Любопытно, — медленно проговорил Гена. — Просто теряюсь в догадках, зачем тебе совсем недавно понадобилось себя продавать. Искала острых ощущений, были сильно нужны деньги или?..

Вопрос повис в воздухе. Сговорились, что ли, братья Петренко? Совсем недавно Дмитрий задавал тот же вопрос и почти в тех же выражениях.

— Или, — отрезала я. — Не хочу это обсуждать.

— Ладно, и так узнаю, — спокойно сказал Гена. — Координаты сутенера у Димыча остались. У него и поинтересуемся.

Я истерически рассмеялась, представив реакцию Миши.

— Он вам не расскажет. Наврет и на деньги разведет, — вырвалось у меня раньше, чем я успела прикусить язык.

— Совсем любопытно, — протянул Гена. — И чего ради отличница-тихоня связалась с таким типом?

— Давай закроем тему, — я попыталась отстраниться, но он держал меня крепко. — Я же не спрашиваю, что у тебя произошло с женой.

— Разве Димыч не разболтал? — в его голосе прозвучало искреннее удивление. — Могу рассказать, если захочешь, это не секрет. Только сначала хотелось бы услышать, ради каких пряников ты согласилась за деньги в первый раз переспать с незнакомым мужиком? Плохо могло закончиться, между прочим. Никогда не слышала об извращенцах, о маньяках, о секс-рабстве, в конце концов?

Искушение было велико: взять и рассказать большому, сильному и взрослому мужчине, как жестоко меня развели те, кого я считала друзьями. Только неизвестно, что будет дальше. Миша и Ленка крепко научили меня никому не верить. Откуда я знаю, какая пакость может потом прилететь со стороны Геннадия Петренко?

— Я не хочу это обсуждать, — отрезала я. — Так получилось — и всё.

— Всё так всё, — ровным голосом произнёс он. — Но на один вопрос ты мне ответишь. Тебя могут как-то заставить и дальше… — Гена осекся, — зарабатывать телом?

— Нет, — я сглотнула.

Похоже, Гена представил себе толпу матерых криминальных шантажистов вместо двух моих аферистов-ровесников.

— Ладно, тихоня, потом всё равно расскажешь, — он сгреб меня в охапку и двинулся назад к домику.

Мне ничего не оставалось, как передвигать ноги в нужном направлении. Дмитрий продолжал трепаться по телефону, выясняя теперь, когда Мадину надо отвезти к врачу. Он бросил на Гену вопросительный взгляд. Тот коротко кивнул.

— Через полчасика приеду, солнышко, — проворковал он за моей спиной.

Я дёрнулась и уставилась на Гену.

— Дима уезжает?

— Да, я потом сам тебя отвезу, — он улыбнулся. — Не хочешь в гостиницу, поговорим здесь.

— Только поговорим? — с подозрением уточнила я.

А сердце ухнуло вниз, как на американских горках. Ну от себя-то что скрывать, я действительно хочу быть с Геной.

— Надеюсь, не только, — бормотнул он мне на ухо. — Но и поговорим спокойно. Я о тебе знаю гораздо меньше, чем ты обо мне. Хотелось бы познакомиться с тобой получше.

«Спокойный разговор» начался с жаркого поцелуя. Стоило нам войти в домик, как Гена притянул меня к своему телу, приподнял, усаживая к себе на бедра. Я ощущала его сильные руки на ягодицах, чувствовала, что его член в полной готовности, разве что одежда мешает. Поцелуй был долгий, жгучий, и я даже не сразу поняла, что Гена перешёл со мной в другую комнату, в которой я ещё не была. Он сел, и тут же раздался громкий натужный скрип. Резкий неожиданный звук мигом привёл меня в чувство. Я оторвалась от мужчины и растерянно огляделась.

В маленькой комнатушке стояли только старый обшарпанный шкаф и древняя кровать с панцирной сеткой. В общем, обычная рухлядь, которую многие отвозят на дачу, потому что выбросить жаль, а там может на что и пригодится. Гена с неприязнью посмотрел на кровать, на которой мы и сидели. Одна его рука оторвалась от моей попы и слегка нажала на старый ватный матрас. Кровать тут же отозвалась возмущенным скрипуче-визжащим звуком. Гена тихо ругнулся.

— Как непедагогично, — меня начал разбирать истерический смех.

— Я не на работе, — он усмехнулся в ответ. — Нет, так не пойдёт. На полу будет гораздо удобнее.

Вскоре мы уже целовались на матрасе на полу, а вокруг валялась ставшая ненужной одежда. Что-то я в последнее время себя не узнаю. Точно, что в тихом омуте водится нечто совершенно неожиданное. Я застонала, когда Гена обвёл языком бусину моего соска, он ласкал мою грудь, второй рукой опускаясь ниже, к животу, ещё ниже…

— Черный лифчик, зелёные трусики, — бормотнул мужчина. — Белье для тихони, которая не планирует ничего развратного…

— Это так важно? — прошептала я, выгибаясь под его ласками.

— Нет, все равно я с тебя это снял, — он негромко рассмеялся. — Важно, что без одежды ты выглядишь очень привлекательно. Наденешь на меня?

Гена порылся в карманах валяющихся рядом с матрасом брюк и извлёк оттуда пачку презервативов. С этим пришлось трудно, я никак не могла сообразить, какой стороной надеть на его член красное резиновое колечко. Да ещё и в голове вертелось прочитанное на пачке «Со вкусом клубники». Взгляд Гены стал задумчивым. Мужчина взял меня за руку и помог развернуть тугой резиновый рулончик.

— И этого не умеешь… — с сомнением пробормотал он.

— Сам говорил, что тебя заводит неопытность, — напомнила я.

— Заводит, я и не отрицаю. Просто у меня совсем не складывается картинка. Хотел бы я понять, почему ты оказалась в ту ночь в Димкином доме. Неинапрягайся, постепенно всему тебя научу. Как ты относишься ко вкусу клубники? Вернее, клубничной жвачки.

К клубнике я всегда относилась прекрасно, а вот член во рту оказался очень непривычным. Я осторожно попробовала взять его поглубже. Хорошо, что у меня нет знаменитого рвотного рефлекса. Гена поглаживал мою грудь, оттягивая соски, и я невольно судорожно вздохнула от удовольствия. И снова вздох — я ощутила, как в меня медленно входит палец, как он осторожно водит внутри по кругу по нежной чувствительной коже.

— Узенькая, — с удовлетворением прошептал Гена. — Я обещал, что сама будешь просить? Тебя кто-нибудь целовал здесь? — он ладонью погладил головку клитора, не убирая пальца изнутри.

Я замычала от мучительного наслаждения. Внутри сжались мышцы.

— Уже влажная, уже хватаешься, — протянул он. — Посмотрим, как ты сейчас споешь. Ложись.

Я выпустила член изо рта, Гена опустил меня на матрас и раздвинул мои ноги. Его губы коснулись там, где только что орудовал палец. Я ощутила нежное прикосновение языка — сначала снаружи, и охнула от острой вспышки желания.

— Страстная малышка, — бормотнул Гена и, еле касаясь, погладил языком мой клитор.

Я застонала, он провел рукой по моей груди, нащупывая сосок. Вспышки желания накатывали волнами, накрывая с головой. Гена то нежно целовал и лизал снаружи, то властно вторгался внутрь. Я стонала уже в голос, в голове не осталось ни одной трезвой мысли, только безумное желание, чтобы он полностью оказался во мне.

— Давай же, — вырвалось у меня.

— Подожди, — прошептал он. — Скоро все будет.

— Пожалуйста, — стонала я.

— Ну раз «пожалуйста»…

Гена сел и закинул мои ноги себе на плечи. Я ощутила, как он медленно входит в меня, и подалась навстречу.

— Так, маленькая, а теперь постарайся двигаться со мной в одном темпе, — шепнул он.

Я двигалась, от наслаждения темнело в глазах, с губ уже безостановочно срывались стоны, меня била крупная дрожь. Так вот как, оказывается, это бывает. Тело жило своей жизнью, получало сумасшедшее удовольствие, покорно выгибалось, подставляясь под ласки и предлагая себя, требуя не останавливаться. К финалу я чувствовала себя приятно обессилевшей. Гена растянулся рядом, подгребая меня к себе.

— Говорил же, понравится, — в его глазах плясали смешинки.

Неужели это происходит со мной? Я настолько потеряла голову, что переспала с мужчиной, который считает меня девочкой по вызову, который уверен, что мне нужны только деньги. Переспала прямо на полу рабочего домика!

— Ну так что, будем периодически встречаться? — Гена поцеловал меня за ухом, приятно щекоча своим дыханием.

Периодически — этим всё сказано.

— Не знаю, — выдохнула я.

— Странная ты, — заметил он. — И что нужно, чтобы ты определилась?

— Наверное, познакомиться получше, — подумав, сказала я.

Нельзя же ответить, что мне нужна большая и чистая любовь. Ничего хорошего в ответ я точно не услышу.

— Согласен. Сейчас и начнём, — пообещал Гена.

В следующие полчаса он забрасывал меня разнообразными и самыми неожиданными вопросами. Мне пришлось рассказать всю свою небольшую биографию, потом переключиться на маму с отчимом, дальше дело дошло до выбора универа, потом Гена стал спрашивать о друзьях и подругах…

— У меня их нет, — отрезала я.

— Совсем? — Гена чуть нахмурился. — В девятнадцать лет? Ты ни с кем не дружила в школе, не общаешься в университете?

Дружила, конечно — с Еленой Премудрой. Но ему об этом знать необязательно.

— Почему? Общаюсь, — ответила я, невольно отводя взгляд. — У меня много знакомых, приятельниц, а с друзьями как-то не получилось.

— Знаешь, Вера, — после долгой паузы медленно произнёс Гена, — так обычно говорят люди намного старше тебя. У них дружба проходит испытания — появляются семьи, дети, кто-то становится успешным, кто-то наоборот опускается до нечеловеческого состояния. Возникает зависть, расходятся интересы, ну или, например, возникает борьба за должность, за любовь, да мало ли что ещё бывает. Часть друзей постепенно отсеивается, и это нормальный, естественный процесс. Но когда так говорит девушка в девятнадцать лет — звучит странновато. Друзья у тебя были, конечно. И видимо, ты с ними очень серьёзно поссорилась. Ведь ты обо всем рассказывала легко, а стоило спросить о подругах, и ты начала мяться.

— Я не ссорилась, — нехотя сказала я. — Просто возникла неприятная ситуация, и я поняла, что подруга мне — совсем не подруга. Такое бывает в любом возрасте. Разве нет?

— Не поделили парня? — Гена хмыкнул.

Если бы только это! Я бы поняла Ленку, если бы она по-честному поговорила со мной и сказала, что у них с Мишей все серьёзно. На тот момент мне было бы больно, конечно, но это был бы Мишин выбор, который надо было бы принять. Только в нашей ситуации дело совсем не в парне.

— Я не хочу об этом говорить, — решительно сказала я. — Скажи лучше, а у тебя есть друзья?

— У меня есть Димка с Мадиной, — ответил он. — Лучшие друзья.

— Угу, — язвительно протянула я. — И у себя поселят, и девушку для тебя снимут…

— Ну, допустим, снимать я Димку никого не просил, и Мадина уж точно не сторонница таких сюрпризов, — Гена пожал плечами. — Слушай, а ты в ту ночь не подружку какую-нибудь выручала? Как-то ты подозрительно одинаково ершишься, когда речь идёт о той ночи и о друзьях.

Он слишком наблюдательный и слишком догадливый! На языке крутился ответ. Я думала, что выручаю Мишу, но оказалось, что Ленка меня подставила, вернее, подложила под первого встречного, потому что я была жалостливой идиоткой. Только говорить этого нельзя, мне стоит прикусить язык. Я очень не уверена, что Гене можно доверять. Вернее, так: я вообще никому не хочу доверяться. Чем меньше обо мне знают, тем меньше смогут потом при желании навредить.

— Я не хочу говорить об этом, — повторила я. — Расскажи лучше, как ты здесь устроился и что у вас произошло с женой.

— Я уже сказал, пока живу в общежитии, — Гена провел рукой по моим волосам. — Рассчитываю через несколько месяцев купить дом в пригороде. Посажу малину, клубнику, овощи, поставлю ульи, курятник. В общем, хочу дышать свежим воздухом на природе. Повешу во дворе гамак, куплю мангал.

— Здорово, — я улыбнулась.

— Делить имущество поровну не буду, квартира пусть остаётся Свете, моей бывшей жене, себе я забираю машину и кое-что по мелочи из своих вещей, — продолжал Гена. — Причину развода ты слышала?

Я кивнула.

— Ну вот, скоро ещё и в лицо увидишь, — Гена кисло усмехнулся. — Светлана уже поселила у нас в квартире своего альфонса.

Теперь у меня не сходились обрывки информации. На какие шиши Гена собрался покупать дом, пусть даже относительно недорогой, в пригороде, если он оставляет жене все, кроме машины? Не в универе же он такую сумму заработает! Впрочем, о деньгах лучше не спрашивать, от греха подальше. А то опять могу услышать неприятные намёки и предложение материальной поддержки.

— Ты его давно знаешь? — спросила я.

— Кого? — Гена поудобнее устроил руку на моем бедре.

— Альфонса, с которым встречается твоя жена.

— Встречается — это ты, лапуля, мягко выразилась, — он поморщился. — Нет, я его всего два раза видел. В первый — когда у себя дома обнаружил. Все банально и пошло: вернулся с конференции на день раньше, звонить Свете не стал, думал, сюрприз сделаю. Ну, сюрприз удался и для меня, и для них, — Гена кисло улыбнулся. — Захожу в квартиру, а из спальни охи-стоны несутся, как в порнофильме. На кухне — открытые бутылки коньяка и «Бейлиса», которые мне студенты дарили. Знаешь, у женщин-педагогов обычно склад конфет и посуды, а у мужчин — бар на дому. Закуска — мясо запечённое, с помидорами и сыром, салатики, в холодильнике даже домашний торт нашёлся, «Наполеон», не как-нибудь. Чтоб меня в семейной жизни так кормили! — в его голосе послышалось иронические нотки. — Герой-любовник в это застолье тоже свой вклад внёс, на столе ещё роза в вазочке стояла. Одна. Я голодный приехал, усталый. Вот сижу, мясо с салатами трескаю, чайник поставил.

— Вот так спокойно? — я с удивлением посмотрела на него.

— Не спокойно, конечно. Но желания идти снимать с жены её любовника у меня не было, а вот поесть перед тем, как отношения выяснять, не помешало. Говорю же, голодный приехал, как волк. Парень и сам слезет, а у меня время на раздумье. Сидел-думал, всю семейную жизнь вспоминал и понял, что ничего нас со Светой вместе не держит. Бывает такое — живут под одним потолком совершенно чужие друг другу люди и сами этого не замечают, что их ничего, кроме этого самого потолка и не связывает. У каждого свой круг общения, свои интересы, а из общего — только несколько воспоминаний.

— А детей у вас нет? — осторожно спросила я о том, что меня особенно интересовало.

— Нет. Света руководит довольно успешным танцевальным коллективом, всячески его раскручивает, и дети на ближайшие лет десять в её планы не входят. А может, и вообще не входят, не знаю. Парень, как оказалось, из этого самого коллектива. Молодое дарование, вроде как будущая звезда. В общем, допиваю я чай, и тут в кухню вваливается это дарование — голый, естественно. И Светка кричит из спальни, где ему взять взбитые сливки и что она ему ими намажет. Парень, как меня увидел, — онемел. Стоит, глазами блымает. Ну, взял его за шкирку, объяснил, что здесь моя территория, с замужними бабами в гостинице надо встречаться или у себя дома. И за дверь выкинул. Светка в расстёгнутом халате прибежала, визжала так, что соседи полицию вызвали: я унизил бедного мальчика. Одежду бедному мальчику она в подъезд вынесла, он почему-то заходить не рискнул, — Гена усмехнулся. — С полицейскими я объяснился. Света искренне не понимала, почему я решил подать на развод. Как она сказала: «Ты в своих полях, а я одна. Дело житейское, это же не всерьез». Знаешь, я после этого прям задумался, сколько таких вот мальчиков с моей женой в нашей спальне кувыркалось. На следующее утро я написал заявление на развод. За несколько дней, пока улаживал дела, услышал все, что обо мне думает Светлана. Когда выезжал сюда, в квартиру заявилось юное дарование с вещами. Слово за слово, парень решил взять реванш, полез на меня с кулаками. Пришлось ещё разок выкинуть его из квартиры. Соседи в этот раз никуда звонить не стали, все притихли и смаковали скандал. Я забрал вещи и уехал к Димычу. Приезжаю, а там ты.

— Ты из-за развода решил переехать? — торопливо вклинилась я.

Обсуждать ту ночь совсем не хотелось.

— Меня давно звали сюда на работу, — ответил он. — И в НИИ, и в университет. У меня здесь масса хороших знакомых. Димка с Мадиной тут, в конце концов. Ну а на прежней работе оформят меня как консультанта, буду периодически туда приезжать. С жильём, надеюсь, разберусь до нового года. Сейчас пока отдохну, с осени начну работать в полную силу. Знаешь, я сначала на Димыча разозлился немного из-за очередной его свежей идеи, а сейчас думаю, не так уж и плохо, если ты со мной поедешь.

Меня терзали сомнения. Поехать хотелось — чтобы быть рядом. Но Светлана, судя по рассказам, может устроить не одну неприятную сцену. С одной стороны она, с другой этот её мальчик, с третьей — сам Гена, считающий меня проституткой. Хотя мне как раз выпадает шанс убедить его, что я, как говорят, «не такая». Или хотя бы попытаться это показать.