Пролог

– У тебя ровно полчаса, – холодно бросает Рашидов, – приведи себя в порядок. И хватит уже дрожать.

Стою, прижавшись спиной к стене. Дальше отступать некуда.

Из этой ловушки мне не сбежать.

Добегалась.

Вокруг коттеджа – глухой лесной массив, уходящий в горы. Места заповедные, случись что – есть тысяча способов избавиться от меня. Свидетелей не будет. На территории коттеджа – не меньше десятка вооруженных бойцов из личной охраны Тимура Рашидова.

Рашидов подходит ближе, я невольно сжимаюсь в жалкий комок. Он отлично считывает мой страх, питается моей паникой. Препарирует ледяным взглядом, словно зверушку. Дрожа, одергиваю сарафан, слишком откровенный и короткий.

– Альбина. Красивая, – самодовольно цокает языком, – но необъезженная, дикая. Ничего, станешь покладистой. Как мне нравится. Выбора у тебя больше нет.

Глазами цепляюсь за мобильник, лежащий на комоде. Рашидов мгновенно перехватывает мой взгляд и победно ухмыляется.

– Позвонить хочешь?

Поддевает двумя пальцами мой телефон и протягивает мне.

– Давай, Альбина. Удиви меня.

Чуя подвох, резко выдергиваю свой телефон из его рук. Включаю экран и едва сдерживаю глухой стон отчаяния.

Вместо полосок связи – крестик.

Ну конечно же. Связи нет.

Сознание отказывается верить, что все закончится прямо сейчас.

Думай, Альбинка, думай.

Нет времени на слабость. Любой ценой попытаться сбежать. Сама влезла в эту западню – сама и выберешься, не в первый раз. Надо успокоиться и найти удачный момент.

– Полчаса, – бросает Рашидов и выходит из гостинной.

Даже не запирает дверь.

Совсем не боится, что я сбегу. Да и куда мне бежать? Кругом реликтовый, папоротниковый лес, дальше – горы. Территория коттеджа вся нашпигована камерами – мышь не проскочит. Заборов нет, но даже самый отчаянный храбрец не сунется в логово криминального авторитета Тимура Рашидова.

Тем более, чтоб спасти такого гадкого утёнка Действовать придется самой.

Меня никто и никогда не спасал, не заступался за меня.

На долю секунды вспоминаю Соболя Вот теперь – больно по-настоящему.

Сглатываю подступившие слёзы, но и сдаваться не собираюсь. Надежды на чудо – для слабаков. Волшебство сегодняшней ночи – кануна Ивана Купалы – не для меня.

Приказа верить в чудеса не поступало.

Подхожу к окну и раскрываю створки. На освещённой прожекторами поляне перед домом – хищно поблескивающий, тёмный вертолет. На котором меня и должны увезти.

Чуть поодаль – огромный дуб с канатом-тарзанкой. Один из охранников Рашидова под резкий свист и улюлюканья двух других бойцов показывает акробатические трюки, раскачиваясь на огромной верёвке.

Дальше – чёрная стена леса.

И вот она пугает ещё сильнее, чем все остальное. С детства панически боюсь темноты и лесов. На миг зажмуриваюсь и лишь усилием воли не даю себе провалиться в кромешный ад собственных воспоминаний.

«Страх может стать союзником, Аля»

Абсолютно некстати в голове звучит голос Соболя.

Всхлипываю, представив, что больше никогда не увижу его. Он так и не узнает, что я... Что я хотела его. До дрожи. До идиотских слёз в подушку прошлой ночью.

Инстинктивно облизываю пересохшие губы, вспоминая о том, как едва не случился мой самый первый поцелуй.

И уже не случится никогда.

– Думай, Альбина, – бубню себе под нос и продолжаю изучать обстановку.

Звуки автомобильных движков за домом, открывающиеся ворота Значит, кто-то ещё приезжает? Словно подтверждая мои догадки, трое бойцов нехотя плетутся в сторону въезда на территорию.

Дальше не думаю.

– Страх может стать союзником, – шепчу слова Соболя и

и выбираюсь из окна. Больно царапнув бедром о деревянный подоконник, выпрыгиваю прямо на клумбу с шалфеем. Секунду прислушиваюсь к звукам.

Все – у ворот. Кого-то встречают.

Если бежать – то только сейчас.

Мчусь через полянку, стараясь не смотреть в сторону огромного вертолёта. Напоминающего злобную, притихшую птицу.

Слишком поздно замечаю ещё двоих охранников, курящих возле жестяной бочки с горючим. Мы одновременно засекаем друг друга. Один рывком бросается на меня, и в потёмках задевает бочку с топливом. Второй в ту же секунду отбрасывает сигарету и хватает меня за руку.

Керосин мгновенно загорается, но меня успевают оттащить от огня.

– Пустите, – безнадежно и отчаянно пытаюсь вырваться. Но стальная хватка одного из громил становится ещё крепче.

Дёргаться бесполезно.

Слишком многое я не успела

Меня волокут к дому, но неожиданно руки удерживающие меня, разжимаются. Слышу два негромких хлопка–выстрела. Охранник медленно оседает. Рядом уже валяется неподвижное тело второго бойца.

– Так, Аля, – отрывисто командует Соболь, – быстро за мной.

Соболь?! Откуда он взялся? Как нашёл? Неважно.

Он здесь.

Соболь закрывает меня собой и ведёт прямо к рву, в котором полыхает загоревшийся керосин. Наш единственный путь к отступлению отрезан. Позади – целая банда Рашидова и через них нам не прорваться.

– Влад, нет – всхлипываю, останавливаясь перед полыхающим огнём.

– Давай, обхвати меня, – ухмыляется Соболь, раскидывая руки, – покрепче.

– Мы что, прыгнем через огонь?

Соболь безбашенный, это я поняла сразу, как только познакомилась с ним. Но чтоб настолько без тормозов?

– Аля, – рычит Соболь, – доверься. Самое время прыгнуть через купальский костер.

Вроде и шутит, а взгляд жёсткий.

Шумно выдохнув, зажмуриваюсь и нерешительно обхватываю мощное, мускулистое тело руками.

– Давай, детка, – хрипло шепчет Соболь, и я чувствую, как его горячие губы почти касаются моего уха, – сожми сильнее.

Сжимаю бёдрами его накачанные бёдра. Стыд жжёт щёки, но тело не слушается. Надо же, так смело загадывала Соболя на Купалу – и вот

– Ещё сильнее. Покажи, как ты можешь.

Дыхание сбивается от понимания двусмысленности его слов. Ещё крепче вжимаюсь бёдрами в грубый камуфляж его брюк. Сарафан откровенно задирается, но сознание уже плывёт.

Пахнет от него лесом, дымом, чем-то диким. И кругом огонь, и я в огне.

– Умничка, – выдыхает Соболь и хватается за конец веревки-тарзанки.

Той самой, на которой получасом раньше дурачились охранники Рашидова.

Прижимает меня к себе так, что я слышу его сердце. Земля уходит из-под ног. Рывок – и мы пролетаем над огнём. Ветер в лицо, воздух плавится гарью, трещат искры. Отчаянно вжимаюсь в него, цепляюсь руками за сильные плечи, зажмуриваюсь с перепугу. И через мгновение – удар, жёсткое приземление, его сильные руки держат меня.

И только сейчас понимаю, что всё ещё сжимаю его бёдрами.

Тело не слушается, меня колотит. Осторожно отпускаю Соболя. И отчаянно боюсь встречаться с его нахальными, серыми омутами. После того,как я его обхватила

Несмело гляжу на кусок веревки, исчезающей по ту сторону огня. Соболь стоит передо мной, заслоняя собой ночь. Живой. Реальный. Ради меня он рисковал собой. Может, я ему всё-таки не безразлична?

Или просто долг офицера?

Не знаю. Но сейчас мне всё равно.

Соболь здесь.

– Аля, бегом за мной. Держись рядом.

Паника захлестывает, но мы уходим в густой подлесок, в котором скрыта тропинка. Еловые лапы колко бьют по лицу, но я не чувствую боли. Стараюсь не думать, что кругом – деревья, а лес – пожизненный источник моих кошмаров.

Была на то причина.

Выскакиваем на небольшую грунтовую дорогу и в десяти метрах – черный внедорожник Влада.

– Быстро в машину, – командует Соболь.

Запрыгиваю на переднее сиденье, с грохотом захлопываю дверь и нервно пытаюсь справиться с карабином ремня безопасности. Главное – быстрее выбраться из леса, пока я окончательно не провалилась в панику.

Соболь заводит движок. Но я холодею и замираю, как ледышка, прежде чем до моего сознания доходит причина низкой вибрации, волнами проходящей через мое тело. Воздух вздрагивает от рокота винтов.

Рашидов поднял вертолет. Нам не уйти.

Жестким рывком Соболь переключает рычаг. Двигатель рычит, но колеса с хлестким визгом крутят вхолостую – вязкий грунт не отпускает, машина увязает глубже.

Сцепление выжато на максимум, щелкают переключатели скоростей, газ в пол. Влад спокоен и сосредоточен. Джип дёргается, замирает, будто раздумывает. И раненым броском вырывается из мха. Меня швыряет вперед, но я удерживаюсь только на ремне безопасности.

Соболь выкручивает руль, уводя джип в темноту.

Вертолет не отстает, выхватывая грунтовую полосу дороги перед нами лучом прожектора.

– Ты сможешь нас вытащить? – мой голос сбивается на истеричный шепот.

Вместо ответа прилетает короткая, хриплая усмешка. Сколько мы так еще продержимся? А если по нам с воздуха откроют огонь?

Только сейчас замечаю, что по щекам градом катятся слезы. Мы не сможем уйти, вертолет влегкую обгоняет нас, а джип и так идет уже на предельной скорости. Нам не оторваться от погони. Рашидов не отпускает тех, кого считает своей собственностью.

– Рассказывай, – переключая скорости, жестко цедит Соболь, – как попала в переплет? И как перешла дорогу Лешему?

Догадываюсь, что он просто хочет меня отвлечь.

– Не знаю я никаких леших. Это вертушка Рашидова.

Вовремя затыкаюсь. Слишком много того, что я не смогу ему рассказать. И про эту чертовую вертушку. Но молчать – только хуже. Иначе, капитан Соболев начнет искать информацию по своим каналам. И такого накопает

Обдумываю подходящую версию.

Сказку «лайт».

Сверху автоматная очередь прошивает стальным дождем дорогу прямо перед нами. Вертушка обгоняет нас, Соболь резко разворачивается и съезжает с грунтовки в подлесок. Паника снова обхватывает удушливой волной.

Но одно ясно – гадкий утенок с кучей проблем капитану Соболеву точно не нужен.

– Самое время поделиться историей, – поддевает меня Соболь, пока джип заносит в резком повороте.

– Тебе не понравится

– Думаешь? – бросает Соболь и уверенно направляет джип в сторону грунтовой тропы, – уйдем от Лешего и с тебя – интересная сказка на ночь.

Джип мчится в сторону старой дороги в горную часть заповедника. Соболь не сбавляет скорость. И вертушка не отстает.

– Если выживем, – бурчу осипшим шепотом, кусая губы.

Что случится, если капитан Соболев все же узнает мою историю.

Сильные руки выкручивают руль, мы чудом не влетаем в черные стволы деревьев, мельтешащие перед фарами. Соболь явно не намерен сдаваться и продолжает уводить машину в эти чертовы заросли.

– Лес я знаю, – усмехается Соболь, – сказки люблю. Так что не пытайся мне лгать.

Легенда спецназа ждет от меня сказку?

Так точно, товарищ капитан!