Глава 11. Сорвать огнецвет
Глава 11. Сорвать огнецвет
* Аля *
Просыпаюсь от того, как за окном непривычно громко щебечут птицы. Заливаются на разные лады и от этого на душе так свежо и легко. Не сразу понимаю, что я– посреди леса.
Но именно здесь мне совершенно не страшно.
Мир изменился.
Пытаюсь пошевелиться и понимаю, что тело просто мне не принадлежит. Болит так, словно после круговой тренировки в спортзале.
Немножко саднит между бедер.
Заливаюсь краской, вспоминая прошлую ночь.
Вчерашнее врывается в голову картинками – его руки, его дыхание, его голос, шепчущий горячие пошлости.И я – его аленький цветочек.
А потом мы еще долго целовались, я просыпалась и снова получала порцию горячих поцелуев.
Ой, мне кажется, я если я его увижу, то точно не буду знать куда прятать глаза. Но как раз вот этого мне отчаянно и хочется. Ищу глазами, во что бы одеться. Нахожу свой красный сарафанчик, сброшенный вчера на пол, в пылу страсти.
Пытаюсь встать и замечаю на простынке пятна крови. И плед, тоже в крови. Замираю и секунду обдумываю, как это все по-тихому утащить в стирку. И самой срочно в душ. На внутренней стороне бедер – тоже следы ночного происшествия.
– Проснулась?
Голос низкий, хриплый, с ленивой улыбкой. Соболь – в дверях. Расслабленно приваливается плечом к дверному косяку. Взгляд скользит по его шикарному, мускулистому телу, по лицу, по губам. Дыхание перехватывает.
Спортивные штаны сидят низко на бёдрах, и взгляд сам собой ныряет ниже, туда, куда не надо. Воображение дорисовывает остальное, и между ног становится влажно.
Опять. Хочется его – прямо сейчас, здесь, на этой испачканной простыне.
Пошло, неправильно, до одури.
Рука машинально дёргает за плед, набрасывая на пятна. Соболь видит. Конечно, видит. Его глаза темнеют, становятся почти чёрными, и он делает шаг, второй. Оказывается рядом, берёт за плечи, притягивает к себе.
– Что-то не так, маленькая?
Мгновенно оказываюсь в его объятьях. И вот теперь уже точно сгораю от смущения. Но отпираться глупо.
– Там слишком много крови. Очень много.
Соболь заставляет меня смотреть ему в глаза, обхватывая лицо ладонями.
– Аль, это нормально все в порядке. Теперь ты – только моя.
Сердце трепыхается от счастья.
Но надо смыть кровь... Нельзя, чтоб Соболь заметил.
– Мне срочно в душ надо.
– Надо, – подозрительно легко соглашается Соболь, вот только озорные огоньки в темных омутах выдают что-то неладное.
Мчусь в ванную и влезаю под душ, стягивая сарафанчик. Уф–фф кажется, пронесло и Соболь не увидел разводов крови на бедрах. Срочно все смыть.
Кляну себя за неуместные мысли, но ревниво оглядываю ванную и баночки с гелями и шампунями. Нет, женских принадлежностей не вижу и с облегчением выдыхаю, настраиваю теплую воду. Выдавливаю немного геля на губку и втягиваю носом аромат – едва уловимые нотки, которые я ощущала от Соболя.
И мне остро хочется быть единственной женщиной, которая важна для него.
Кровь плохо смывается водой.
– Гелем будет быстрее, – слышится голос Соболя и я мгновенно заливаюсь краской.
Не заметила, как он вошел.
Мы ведь не будем вместе принимать душ?
Влад стягивает брюки и оказывается со мной под душем. Забирает вспененную губку и мягко проводит ею по моей коже, стирая красные следы. Стою и не знаю, как правильно реагировать на то, что он делает
Мне немножко смущенно и одновременно – так завораживающе приятно.
– Боялась, что увижу? – голос ласкает мочку уха и я чувствую, как он улыбается.
Он опускается на колени.
– Не надо – шепчу, но он уже поднимает мою ногу, ставит на край ванны, властно раздвигая мои бедра.
Горячая вода стекает по его плечам, по спине, и я смотрю на него сверху вниз. Сердце шально замирает – я понимаю, что он собирается сделать. Пытаюсь выскользнуть из его рук, но он лишь сжимает бёдра сильнее.
– Влад – голос срывается.
Он поднимает взгляд. В его глазах голодная тьма.
Умелый язык касается моего клитора.
– Нет – выстанываю обречённо, но меня уже никто не слушает.
Соболь слушает только моё тело. А оно уже не сопротивляется. Оно подчиняется ему.
Язык движется медленно, настойчиво, проникает глубже, касается того, что уже мокро и горячо, и стон вырывается наружу.
Губы смыкаются вокруг клитора, втягивают, и тело вздрагивает, прогибается, теряет опору. Оно поддается.
Сильные руки держат бёдра, не дают упасть, а горячий язык умело продолжает свою бесстыдную игру. Толчки языка становятся глубже, ритмичнее. Внутри взрывается волна, такая острая, такая тягучая, что дыхание сбивается, голова запрокидывается.
Тело прошивает сладкий, безудержный спазм. Мои ладони исступленно ерошат мокрые волосы Соболя, задыхаюсь и срываюсь в бездну откровенного и запретного наслаждения.
Чувствую, как он прижимается губами сильнее, жадно впитывая мое удовольствие.
Меня все еще потряхивает от пережитого оргазма. Вода выключается и Влад закутывает меня в пушистое полотенце. Совершенно голый и мокрый, выносит меня из ванной и несет обратно в спальню.
А я млею от счастья, чувствуя себя нереально драгоценной. Так не бывает, разве только что – в сказках?
Для взрослых.
Укладывает меня на постель и стягивает мокрое полотенце.
– Влад – шепчу прикусывая губу, и он улыбается.
Знает. Чувствует.
Соболь слишком горяч и сейчас пытается справиться с напряжением. Он хочет меня, так же сильно и откровенно, как и я его.
– М–м–м что?
– А ты? – спешно пытаюсь подобрать слово поприличней, но на языке вертятся какие-то жуткие, развратные словечки.
– Пару дней придется подождать, – вальяжно пожимает плечами Влад и открывает шкаф, выуживая из него футболку и камуфляжные брюки.
Футболка отдается мне, взамен мокрого сарафанчика, оставшегося на полу в ванной.
– Пару дней, – задумчиво повторяю, пытаясь понять причину
– Тебе надо немного восстановиться. Пусть там все чуть заживет. Но если тебе так не терпится – он наклоняется, касается губами моего уха, и я слышу, как он улыбается.
Соболь опускается рядом с кроватью и смотрит прямо на меня.
Вспыхиваю
Теплая усмешка играет в уголках губ.
– Впереди много горячих сказок, маленькая. Не торопись.
Влезаю с головой в огромную светлую футболку. Мне она – как платье. И так необычно ощущать себя в майке Соболя.
– Бегом на кухню, тебе подкрепиться точно надо. Силы восстановить. Только нормальной еды в доме нет, закупиться не успел. На завтрак – пельмени. Вечером забьем холодильник. Из запасов на скорую руку еще есть картошка и тушенка.
Гордо ухмыляюсь. Вот тут я на своей территории.
– Если что, я могу приготовить любые блюда, все что захочешь. Даже из самых простых продуктов. Жареная картошка с тушенкой – это вообще мое коронное блюдо.
Соболь удивляется.
Он еще главного секрета не знает. Выкладываю карты на стол.
– Картошка по-офицерски, так?
Влад озадаченно кивает и ждет продолжения.
– Меня отец учил ее готовить, ну и вообще обходиться простыми, походными продуктами. Мама все время бурчала, что мы не голодранцы, можем позволить себе все, что захотим. Только вот
Запинаюсь.
– Продолжай, – тихо просит Влад.
Отчего-то он вмиг становится серьезным.
– Папа все время пытался меня подготовить к чему–то. Денег в доме было валом. У отца был крупный бизнес, мы действительно могли позволить себе все. Но он пытался научить меня выживать. Правда, иногда слишком жестко. Слишком.
Соболь молча берет меня за руку и ведет на небольшую и уютную кухню.
На столе – две тарелки с остывшими пельменями и обе поочередно уходят в микроволновку. Совершенно отбросив все правила приличия, налетаю на свою порцию. Простые пельмени сметаю вмиг, так словно меня не кормили неделю.
Влад без комментариев подкладывает мне в тарелку все свои пельмени и я принимаюсь за добавку.
Я не ела целые сутки, за которые дважды пережила похищение и еще много чего остального. Аппетит зверский.
Соболь отсыпает замороженные пельмени в миску, заливает водой и ставит в микроволновку. Плутоватая ухмылка не сходит с лица. Мне конечно немножко стыдно, но голод перевешивает все правила приличия.
Пока расправляюсь с остатками своей порции, передо мной появляется огромная, дымящаяся кружка с чаем. Вкусно пахнет чем-то неизвестным мне.
– Чабрец и душица, – поясняет Соболь, поймав мой вопросительный взгляд, – то что надо, когда нужно быстро собраться и одновременно успокоиться.
Делаю глоток и блаженно улыбаюсь, пропуская атакующий вопрос.
– Ты обещала страшную сказку. Их лучше по утрам рассказывать. Как перешла дорогу Лешему?
Вздрагиваю и на миг забываю, как дышать.
Леший
Почему он снова спрашивает. Тогда, когда мы уходили от вертушки Рашидова. И вот опять тот же вопрос.
Ловлю на себе задумчивый, жесткий взгляд Соболя.
– Аля, тебя никто не тронет. Ты – моя. Но я должен понимать, что происходит. Никаких секретов в том, что касается твоей безопасности.
Киваю.
Понимаю, что если я не расскажу сама, то капитан Соболев просто воспользуется своим служебным положением. И все узнает сам. Даже то, чего я не знаю.
– Леший – это Рашидов?
Соболь качает головой и хмуро усмехается.
– Это Савин.
Поперхиваюсь чаем, терпкий вкус чабреца горечью застревает в горле.
– Этого не может быть Савин Он ведь должен жениться на моей маме. Он всегда был другом моего отца, они служили вместе. Потом папа вышел из системы. А Савин – оставался в ней. Но он всегда относился ко мне очень по-доброму.
Соболь слушает внимательно, чуть прищуривается. Словно пытается представить в голове какую-то картинку.
– Интересное кино, Аля. Леший – это бывший позывной Савина. Два десятка лет в десантуре. Спец в своем деле. Когда мы уходили от вертушки, ее пилотировал не Рашидов, а именно Леший. Нас преследовал он.
Липкий холодок струится по спине. Боюсь шевельнуться и нервно вцепляюсь в кружку с травяным чаем. И понимаю, что Соболь не шутит. Если он утверждает, что Савин – и есть Леший, то у него есть на то объективные причины.
Но кое-что не сходится.
– Но ведь если он нас преследовал, то почему он все это время помогал мне? Помог с практикой в дельфинарии. И самое главное – он организовал мне доступ в архив к делу моего отца.
Соболь чуть подается вперед, в глазах заинтересованный блеск.
– Так, архив? Давай-ка чуть подробней. Значит, Савин тебе помог туда попасть и даже организовал доступ к делу?
Киваю. Все так.
И ловлю себя на странном ощущении скорее воспоминании.
– Выкладывай, – мгновенно улавливает перемену в моем состоянии Влад, – о чем вспомнила сейчас?
Растерянно блуждаю взглядом по кухонному столу.
– Когда я вышла из архива, меня ждала мама – словно знала, что я сейчас там. Я еще не придала этому значения. Мне надо было поскорей попасть в стрелковый клуб и я ждала такси. А после разговора с ней, у меня было ощущение физическое, реальное.
Замолкаю.
Теперь мне по-настоящему жутко.
– Продолжай.
– Как будто за мной не просто кто-то следил. А вот-вот был готов схватить. Но тут подъехало такси и я как будто выдохнула. Оторвалась. Бред наверное, просто нервы. Не обращай внимание.
Соболь забирает мою тарелку, ставит в мойку. Поворачивается и смотрит на меня в упор. Понимаю, он решает, как лучше со мной говорить.
– Аля, не думаю, что тебе показалось. Возможно, Савин и следил за тобой. Или люди Рашидова. Может и он сам. Запросто мог.
Соболь так беззаботно пожимает плечами и улыбается, словно говорит о том, что сегодня днем будет ясная погода.
– Почему?
– Когда мы выезжали из «Волчьей луны», – Влад бросает на меня изучающий взгляд, – ты ничего не заметила необычного?
Задумываюсь. Мысленно прокручиваю нашу поездку.
Да
– Ты вел машину так, словно уходил от погони. А потом уже спокойно, нормально ехали до дома. Но ты с кем-то переписывался.
Влад усмехается.
– Умная девочка. Советую и дальше прислушиваться к своим ощущениям. Интуиция подводит редко. Только в тех случаях, когда мы сами себе не доверяем.
– Значит, за нами и в самом деле кто-то гнался?
– Ну – лениво ухмыляется Соболь,– не гнался, а просто прицепился. Тот, кто «вел» твое такси до «Волчьей луны» и рассчитывал тебя перехватить на выезде из клуба. И тот, кто был нацелен тебя забрать из твоей квартиры, пока ты спала.
– Что? – в панике замираю и пытаюсь переварить последнюю фразу Соболя.
Он подходит ко мне и помогает встать. Мне страшно, двигаюсь как деревянная кукла.
Мое тело – в руках Соболя и сейчас оно бьется в истерике.
Мир качается и плывет я захлебываюсь от страха.
– Аля – сбито шепчет Соболь, – девочка моя, слушай внимательно. Я не дам тебя в обиду. Ты под моей защитой. И каждый, кто захочет прийти за тобой, будет иметь дело со мной. За тебя порву любого.
Прижимаюсь к Владу и чувствую, как глаза влажно щиплет. Где-то там, в городе рыщет Рашидов в поисках меня. И Савин, все эти годы удачно разыгрывавший роль вальяжного добряка. Кругом предатели и гиены.
– Когда я уезжал, перед твоим подъездом поставил надежную охрану. Марса ты уже знаешь, с Сапсаном познакомишься на днях. Они отвечали за твою безопасность.
Ошалело вслушиваюсь в то, что говорит Влад и не понимаю почему мне хочется расплакаться. Может потому, что меня никто и никогда не пытался защитить? Ни разу в жизни.
Я ведь даже не знаю, каково это – не бояться. С раннего детства меня учили двум вещам – бояться и выживать.
– Алька, – хрипло усмехается Соболь и опаляет горячим дыханием мои губы, – привыкай. Ты – только моя. Мой аленький цветочек.
Смущенно замираю.
Отчетливо осознаю, что Влад пойдет до конца. Вот только капитан Соболев ещё не понимает, с какой мощью столкнулся и с каким врагом ему придется иметь дело.
– Ты не должен был меня спасать, – печально выдыхаю и качаю головой, – Рашидов не отдает то, что считает своим. И возможности Савина, если он стоит за всем этим – они огромны. Я приношу беду. Я не стою того, чтоб за меня рисковать жизнью.
Соболь лишь азартно ухмыляется.
– Знаешь легенду про огнецвет?
Отвлекает, блефует. И я поддаюсь, вытирая слезы. Соболь помогает мне стереть их – нежно проводя шершавыми подушечками пальцев по щекам.
– Нет, – несоблазнительно шмыгаю носом, – расскажи
Влад мажет по мне изучающим, темным взглядом. Словно, тестирует меня на невменяемость. И этот тест я с позором проваливаю. И я отчаянно пытаюсь ухватиться за обрывки памяти. В которых я уже слышала про Лешего
Но когда?
– Так, маленькая, – Соболь подхватывает меня на руки и усаживает на высокий барный табурет, – слушай сказку.
Ладонью раздвигает мои бедра и я прикусываю губу, пытаясь сдержать улыбку. До неприличия откровенно–счастливую. Внутри все уже плывет.
– Говорят, в ночь на Ивана Купалу в темном лесу распускается аленький цветочек. Но он идет в руки не каждому.
Низкий голос вызывает мурашки. Его умелые пальцы вскальзывают под край футболки и задирают ее. Чуть подаюсь вперед, сгорая от возбуждения.
Он сейчас – словно зверь, который проверяет, готова ли добыча подчиниться.
– Кому он идет в руки? – тихо переспрашиваю, но голос не слушается.
Соболь не отрывает от меня темного, поглощающего взгляда. Нежно растирает мои губки, предательски мокрые, поддевает чувствительный и обезумевший от сладкого предвкушения, бугорок.
– Красный цветок – это дар, – порочный шепот бесстыдно ласкает мой слух, – и он отдастся лишь тому, кто готов за него биться. Кто не побоится пройти с ним сквозь стену огня.
Дышать трудно, перед глазами все шально плывет и качается. Голос Соболя звучит приглушенно, словно гипноз. И сейчас он вдыхает в меня горячую сказку.
Пальцы дразнят и умело зажигают бесстыдные огоньки в моем теле, растирая влагу по губкам. Едва сдерживаюсь.
Перед глазами яркой вспышкой ... я обнимаю Влада, мы вместе пролетаем над пылающим рвом. Соболь заслоняет меня от огня.
– Увидеть, как распускается огнецвет, сможет лишь тот, кто сорвет его в купальскую ночь. И назад дороги не будет.
Его дыхание глубже, прикосновения – напряженней. Словно сейчас мы взорвемся вдвоем. Но Влад сдерживает себя.
А вот я больше не могу
Точка невозврата.
Сладко. Накрывает жаром до дрожи. Уносит взрывной волной, острое наслаждение коротит молниями и топит в эйфории. И я позволяю Соболю откровенно любоваться тем, что сейчас испытываю. Не прячусь от него. Мне хорошо.
Расслабленно обмякаю в его руках, едва удерживаясь на барном табурете.
Слегка подкруживается голова от пережитого оргазма.
Страхи и панику напрочь вымывает жаркой волной удовольствия. Сейчас я вся откровенно счастливая, с задравшейся майкой, растрепанная И просто улыбаюсь.
Мне больше не страшно.
Отвлекать и расслаблять Соболь умеет своими сказками.
Влад не сводит с меня изучающего взгляда, и в глазах вспыхивают дикие, плутоватые огоньки.
– А сейчас мы кое-куда прокатимся. Ты ведь так и не ответила на мои вопросы о Лешем.
Мгновенно сжимаюсь в комок. Никуда не выбираться не хочется с дачи Влада. Тут мне безопасно. Даже если его дача – прямо посреди леса. Не хочу никуда отсюда.
– Куда? – бурчу и натягиваю край огромной футболки на бедра.
Соболь не торопится вскрывать карты.
Глаза горят темным, азартным огнем.
– Туда, где нас ждут ответы. Ничего не бойся, я – рядом.