Глава 10

Лето 3195 год.

После встречи с Джейсоном в лесу у Ледяного озера я прибежала домой и закрылась в комнате. Облокотившись спиной на дверь, почувствовала огромное облегчение от того, что мне не встретились ни мама, ни гувернантка лира Грин. Только слуги провожали меня изумленными взглядами, когда я мимо них пробегала заплаканная.

Я отдышалась от быстрого бега и медленно подошла к зеркалу. Долго разглядывала свое отражение: пока ещё пухленькое детское личико с растрепанными русыми, как у папы, прямыми волосами и большими голубыми мамиными глазами.

Такое обыкновенное и ненавистное личико.

Я схватила стоящий перед зеркалом тяжелый подсвечник и швырнула в него. Потом разрушила в комнате все, что смогла сломать, разбила все, что бьется, и вышвырнула в окно все подарки Джейсона Тубертона, которые он когда-либо дарил. С рыданиями я выкинула даже деревянный брачный браслет, который он сделал, когда мне было десять лет, и красную ленту, оставшуюся со свадебного обряда.

Когда дверь в мою комнату удалось выломать, меня нашли на полу почти без сознания, исцарапанную, раненую, окровавленную и абсолютно несчастную.

У меня поднялась высокая температура, а тело сильно трясло в ознобе: в результате нервного срыва я тяжело заболела.

Родители пришли в ужас, гувернантка лира Грин — тоже, слуги находились в полной растерянности —никто не понимал, что происходит в нашей всегда благополучной семье.

Я очень тяжело проболела две недели — помимо жуткой простуды, которую умудрилась подхватить, у меня был серьезный нервный срыв; я металась в бреду, постоянно рыдая, и по обрывочным фразам родители сделали правильные выводы о причинах моего ненормального поведения и последующей болезни.

Позже я узнала, что приходили граф и графиня Тубертон, с Джейсоном. Мой отец, который всегда был очень спокойным и доброжелательным со всеми, ужасно ругался с графом, а матери плакали в сторонке.

На Джейсона все были очень злы, а их долгая дружба трещала по швам. Взаимные упреки создавали пропасть между ними. Тубертоны уехали, разругавшись с моими родителями в пух и прах.

Я долго была в очень плохом состоянии. Семейный доктор, мессир Торингтон, очень опасался за мой рассудок. Говорил, что я оказалась слишком ранима и впечатлительна, и отказ Джейсона Тубертона от помолвки стал слишком сильным ударом для меня.

Через две недели мне все же стало лучше, я даже смогла вставать с постели. Теперь в зеркало на меня смотрело страшное приведение: бледная изможденная замученная девочка со впалыми глазами и грязными волосами, в висящей мешком мятой пижаме. Увидев себя впервые, я презрительно улыбнулась отражению.

Мама настороженно наблюдала за моей пошатывающейся фигурой, стоя в двух шагах, готовая кинуться ко мне в любой момент. Все это время она очень боялась за меня и была рядом. Даже ночью спала в моей комнате на дополнительно принесенной кровати. А когда я не хотела есть, кормила с ложечки, как маленькую, уговаривая, а иногда и плача.

Бедная мама. Она очень переживала за меня, все знала и понимала, я видела, как часто она плакала, когда думала, что никто не видит. Я тоже все время плакала из-за нее, из-за Джейсона, жалея себя. Казалось, что я и слезы — это уже что-то неразлучное.

Когда прошло полтора месяца, доктор сказал, что мое состояние становится опасным для жизни, я сгораю как свечка и надо что-то с этим делать. Прежде всего, сменить обстановку и климат.

Однажды я услышала, как папа говорит маме:

— Я заставлю засранца жениться на Лори, хочет он этого или нет! Мои жена и дочь никуда не уедут!

Но я не хотела, чтобы Джейсона заставляли жениться, поэтому попросила маму увезти меня из нашего поместья, подальше от него.

Наконец, спустя почти два месяца со дня нашего с Джейсом разговора у озера, мама увезла меня в другую Землю — мы решили, что обстановку и окружение надо поменять кардинально и поехали в Марилию, к родной старшей сестре мамы, тете Кристине.

Дорога предстояла дальняя: сначала нужно было доехать в экипаже до города-крепости Зардана, где находился портал, с его помощью попасть в город Вердан, находящийся непосредственно на границе с Марилией, там сесть в поезд до столицы Марилии — города Мар, где нас должна была встретить тетя Кристина.

Когда экипаж отъезжал от дома, на подъездной аллее под нашими каштанами я вдруг увидела Джейсона. Впилась в него взглядом, не в силах оторваться, ведь я не видела его с того дня, когда он сообщил, что не хочет помолвки.

Не осознавая, что делаю, я приникла лицом к окну экипажа и жадно на него уставилась. Ссутулившаяся фигура, поникшие плечи, очень бледное измученное осунувшееся лицо и запавшие глаза. Где тот уверенный и гордый парень, который легко разбил мое сердце?

Сердце болезненно сжалось.

Джейсон напряженно смотрел на меня, я на него. В его глазах отражались боль и отчаяние, в моих — тоже самое.

— Он каждый день приходит и стоит здесь, — прошептала мама, мягко обнимая меня за плечи. — В дом папа его не пускает. Сначала и отсюда прогонял, но он упорно возвращался. Когда доктор Торингтон сказал, что ты в очень тяжелом состоянии, он места себе не находил и согласился на помолвку. Джейсон очень любит тебя, но… по-своему.

Я вздрогнула.

Любит. Наверное. Как подругу детства.

Ненавижу. И особенно себя.

— Заметно, что он тоже переживал, — тихо ответила я и не узнала свой надтреснутый глухой голос — в последнее время я редко разговаривала. — Выглядит он ужасно.

— Хочешь с ним попрощаться? — спросила мама неуверенно, но с затаенной надеждой. — Джейсон… хочет… сделать тебе предложение, — выдавила она очень осторожно и осеклась, увидев мой сумасшедший взгляд, который я устремила на нее, а потом перевела на притихшего и замершего рядом отца.

— Нет! — резко отказалась я. — Не хочу. Я не нужна ему, мама. Не нужна! Он хочет жениться на мне из жалости? Такой участи мне хотите? Да он же возненавидит меня первый! Хочу, чтобы он тоже стал мне не нужен!

Я вновь повернулась к Джейсону, внимательно посмотрела на него в последний раз, впитала его родной образ, и отвернулась, разорвав зрительный контакт, хотя сердце рвалось к нему. Краем глаза заметила, как он дернулся, словно от боли, и сделал шаг по направлению к экипажу, но неуверенно замер, сжав ладони в кулаки.

Папа постучал в стенку вознице, экипаж медленно поехал.

Я уезжала. Далеко и, как оказалось, надолго.

А глупое разбитое вдребезги сердце хотело остаться с Джейсоном, рвалось к нему и обливалось кровью.

*** *** ***

Если бы мы ехали в Марилию при других обстоятельствах, наверное, я была бы в восторге и от перехода через портал впервые в жизни, и от железной дороги, и от самого долгого путешествия, но сейчас, во время всего долгого путешествия, я чувствовала только безразличие ко всему.

Мамина сестра была бездетной вдовой, которая жила в небольшом, но очень уютном доме в столице империи Марилии.

Тетя Кристина меня шокировала сразу. Невысокая, как и мама, тоже склонная к полноте, она была одета в строгий брючный костюм цвета спелой сливы и в туфли такого же цвета на высоком каблуке. У нее была короткая стрижка и яркий макияж. Несмотря на полную фигуру, вся она казалась ладной и яркой.

Тетя Кристина искренне обрадовалась нам, расцеловала обеих, попричитала надо мной, что я такая худая и бледная, выделила каждой по комнате и заявила, чтобы чувствовали себя как дома.

Климат в Марилии оказался замечательный, теплый и солнечный с короткими зимами. В Маре росли необычные деревья и цветы, все балконы невысоких домов, которые были не выше трех этажей, всегда были увиты необычными красивыми яркими цветами. В садах росли абрикосы, апельсины и персики, которые очень дорого стоили в нашей империи.

Но и в прекрасном городе Мар я чахла на глазах. Мама очень переживала, было больно смотреть на ее осунувшееся грустное лицо, но я ничего не могла с собой поделать, постоянно думала о Джейсоне, о том, что без него не хочу жить. Я уехала, чтобы забыть его, но постоянно упивалась своей болью и несчастьем. Он просил у моего отца наш новый адрес и разрешение написать, но я ответила отказом, и отец не дал.

Меня осмотрело множество целителей, постоянно приглашаемых доброй и неугомонной тетей, но все, как один, заявляли, что дело в тоске и разбитом сердце, в нежелании выходить из этого состояния. Они могли бы целительской магией вылечить меня, но тогда я с равнодушием буду относиться к значительной части своей жизни, которая была связана с Джейсоном Тубертоном. Мама испугалась и отказалась, потому что Джейсон присутствовал в моей жизни ее большую часть.

Теперь же я хотела вычеркнуть его из жизни и из сердца, но пока это у меня плохо получалось.

Как-то случайно я подслушала разговор мамы и тети в малой столовой.

Тетя Кристина почти все время отсутствовала дома — рано уходила и поздно приходила, преподавая в столичной академии магии — САМИМ, почти постоянно находясь там, где у неё была своя комната для отдыха.

Я шла на завтрак, предполагая, что как всегда буду завтракать только с мамой, а из приоткрытой двери услышала приглушенный разговор двух сестёр.

— Не понимаю, — недовольно говорила тетя Кристина, — уже прошел почти год, как вы приехали, а Лорианна все никак не забудет этого мальчика Джейсона! Мне кажется, ветерок подует и унесет ее — такая хрупкая она стала! А ты ничего не делаешь, чтобы ей помочь!

— Как ты можешь так говорить, Кристина! — прозвучал возмущенный голос мамы. — И прошел не год, а девять месяцев.

— Это почти год, — упрямо заявила тетя. — А за девять месяцев можно выносить и родить ребенка! Вы же никак не разберетесь с сердечными переживаниями!

Я покраснела от ее слов.

— То, что ты подтираешь Лори сопли и кормишь с ложки, помощью назвать никак нельзя, — ядовито проговорила тетя Кристина.

Тяжелый вздох мамы и молчание.

— Девочке исполнилось семнадцать, Ванесса, — строгий голос тети, — пусть поступает здесь в Академию магии. Может учеба ее отвлечет и заинтересует, и у Лори появится интерес к жизни.

— Академия магии?! Ты с ума сошла! — по-настоящему испугалась мама.

— Это ты с ума сошла, Ванесса! Носишься с ней, как курица с яйцом! Лорианне нужна хорошая встряска! Нужно отвлечься от сердечных переживаний! А чем занята твоя дочь целыми днями? Самокопанием! Самоедством! Демоны знает чем! Вы на улицу выходили за этот год два раза!

— Я столько даров отнесла в храмы Многоликой Пресветлой Богини Матери, чтобы она помогла нам, — грустно ответила мама. — А Лорианна не выздоравливает, — тяжелый вздох.

— Зачем Богине реагировать на твои мольбы, если вы сами ничего не делаете?! — возмутилась тетя. — Богиня не замечает таких просьб!

— Кристина, не кощунствуй! Богиня все замечает! — строго возразила мама.

— Решено! Девочка будет поступать в САМИМ! Я помогу ей, — решительно заявила тетя. — Скоро начнутся летние каникулы в академии, я не стану, как всегда, брать шефство над практикантами, а займусь подготовкой Лорианны. Ей придётся многое выучить, потому что у нас в империи основы магии преподают со школы.

— Надо будет готовиться к поступлению, — несчастный голос мамы. — Вряд ли Лори это осилит — она сейчас так слаба.

— Надо заставить, — уверенный голос тети.

— Заставить? — обескураженно повторила мама. — Я не собираюсь…

— А смотреть, как твоя единственная любимая дочь угасает с каждым днем, ты собираешься?! — возмущенно перебила маму ее сестра. — Может ты и против, но мне племянница не безразлична, и в этом году она поступит в Академию магии. Подумай сама, Ванесса, если бы не моя работа в академии, я давно умерла бы от тоски по Тони. Академия спасает меня, заставляет почувствовать вкус к жизни!

Тетя оказалась очень решительным человеком, как я успела узнать. Если она решила что-то сделать, то сделает. До нашего приезда я никогда не видела ее — с тех пор, как она вышла замуж и уехала в Марилию, мы с ней почти не общались из-за напряжённой политики между нашими государствами. Лишь редкие письма приходили к нам от нее, а к ней от нас.

Что особо шокировало меня при знакомстве — она преподавала в столичной академии магии Марилии и была дипломированным магом земли.

— Но на кого Лори будет учиться? — удивилась мама, сдаваясь напору сестры. — Мы никогда не думали о таком образовании. Это в вашей империи принято, что женщины получают магическое образование наравне с мужчинами. У нас маги только приходят к этому и, в основном, девушки учатся дома обычным наукам, потом выходят замуж и занимаются хозяйством. Алан всегда был против академического магического образования для Лорианны. Когда она вернётся домой, то станет белой вороной.

— Зачем ей возвращаться? Останется здесь, станет магом, выйдет замуж за марилийца, — насмешливо заявила тетя.

— Ты точно сошла с ума! — мне показалось, что мама пришла в ужас от этой перспективы. — В вашей дикой стране моя дочь не останется! Ваши свободные нравы, разврат, свободные отношения, равенство между мужчиной и женщиной — это так ужасно! А ваша одежда…

— Занудство и скукота, — уверенно перебила тетушка маму. — И сплошная глупость! Все, что ты сейчас говоришь! Когда я думаю, что благодаря замужеству, уехала из ВАШЕЙ дикой империи, получила образование и занимаюсь любимым делом, благодарю нашу добрую Богиню.

Потом появилась служанка, и мне пришлось покинуть пост подслушивания. Однако мысли об учебе плотно засели в голове, хотя до этого я никогда не думала идти учиться магии и становиться магом.

Мама из-за переживаний обо мне тяжело заболела, теперь мне пришлось ухаживать за ней так, как она когда-то за мной. Несколько дней она не вставала с постели, у нее прыгало давление и болело сердце. Вызванный для нее целитель выписал успокаивающие и поддерживающие настойки, прогулки на свежем воздухе и только положительные эмоции. Последнее он произнес с особой интонацией и при этом укоризненно смотрел прямо на меня.

Пока мама болела, мы опять сблизились и много разговаривали. Я призналась, что подслушала ее разговор с тетей и хотела бы поступить в Академию магии. Тогда мама написала папе письмо и через две недели мы получили ответ, в котором он давал свое согласие. Впервые за много месяцев я была чему-то действительно и искренне рада.

Мама потихоньку выздоровела и стала помогать мне готовиться к поступлению в академию магии. Вернее, помогала неугомонная тетушка, которая приносила книги, занималась со мной, объясняла все непонятное, а мама просто следила, чтобы я вовремя спала, ела и отдыхала. И, наконец, мы стали выходить из дома на прогулки. Я это стала делать ради мамы, ведь врач строго указал, что ей это было необходимо, а она — ради меня.

Я понимала, что в нашей империи я вряд ли когда-нибудь поступила бы в академию магии, да я и не думала никогда о магическом образовании для себя. Политика империи сводилась к тому, что магией нужно пользоваться только в ограниченных случаях и применять ее могли только дипломированные маги. Магическое образование для женщин вообще не приветствовалось. О своих магических способностях ты мог узнать только при вступительных экзаменах в академию, где их определяли специалисты и помогали молодому магу овладеть магией. Поэтому многие даже не знали, к какому виду магии у них склонность.

Я часто замечала заговорщицкие взгляды мамы и тети. Обе были довольны, что я с таким энтузиазмом взялась за подготовку к вступительным экзаменам.

Нужно было сдать три экзамена, чтобы поступить: историю Марилии, Марилийский язык и Основы магии. Из этих трех предметов я знала только «Марилийский язык», поскольку родители включили в мое домашнее образование изучение нескольких языков, среди которых был и марилийский. На этих языках я могла свободно читать, писать и говорить.

Оставалось выучить Историю Марилии и Основы Магии. Самым сложным оказался предмет «Основы магии» — во-первых, моя магия была запечатана, и я не знала, какой я маг, во-вторых, марилийцы изучали магию со школы, и именно в школе, а не в академии, им распечатывали магию.

К счастью, тетя обрадовала меня, что для чужеземцев нужно сдать только теорию магии. Местные сдавали и практику. Тетушка пояснила, что для чужеземцев при удачной сдаче экзаменов и поступлении вводится дополнительный предмет «Практическая магия».

— Ваша империя — совершенно дикая страна, Лорианна! — недовольно причитала тетушка под нахмуренным взглядом мамы. Она объясняла мне теоретические основы магии и поняла, что я вообще ничего не знаю. — И я еще боялась ехать в Марилию, когда вышла замуж! — она качала головой. — Как можно в наше современное время не поощрять распечатывание магии у молодежи?! Вот объясни мне, дитя?

Я с улыбкой пожимала плечами.

— А я скажу тебе, Лори, почему! — и тетя Кристина приняла очень серьезное выражение лица. — Потому что ваш император — обычный человек без магии! Зачем вокруг ему люди, гораздо одареннее него?

Я задумчиво смотрела на тетю Кристину, молча признавая ее правоту.

— Кристина! Перестань нести крамолу на нашего императора! — возмутилась мама.

Она сидела рядом и с любопытством слушала, как ее сестра меня обучала, но последние слова сестры возмутили маму.

— Это не крамола, сестра. Ваш император бездарь и плодит таких же бездарей вокруг себя, тем самым делая несчастным свой народ. Ты хоть раз задумывалась над тем, сколько лет проживешь ты и сколько проживет твой Алан?

Мама неожиданно побледнела, а я с изумлением уставилась на тетю.

— Что вы так смотрите на меня? Не задумывались? А стоило бы! Маги живут сотни лет. А обычные люди сколько?

Обычные люди жили у нас сто лет, не больше. И то, в сто лет человек уже был дряхлым старцем, а маг в самом расцвете лет.

— Так что подумай, сестра, может и тебе стоит поступить в академию, чтобы распечатали магию? Станешь дипломированным магом и проживешь еще сотни лет.

Мама ничего не ответила и, совершенно расстроенная, вышла из комнаты, а тетя грустно посмотрела на меня.

— Хотя это тоже не залог счастья, — тяжело вздохнула она. — Мой муж умер в самом расцвете лет от странной болезни, которую привез из далеких Свободных земель. Его тяга к путешествиям вышла ему боком. А я теперь обречена на долгое существование без него.

— Почему вы больше не выходите замуж, тетя? — с любопытством спросила я.

— Похоже, что я однолюб. Пока я не встретила никого, кто задел бы мое сердце также, как когда-то Тони, — грустно ответила она.

В качестве поддержки я слегка пожала изящную руку тети Кристины, лежащую на столе, за которым я занималась. Она накрыла мою своей второй рукой, наклонилась и поцеловала меня в висок.

— Спасибо, дитя, за сочувствие, но не будем о грустном! — она широко улыбнулась, и мы стали заниматься дальше.

Медленно, но верно, я все же осилила основы магии. Историю Марилии я выучила почти играючи, потому что всегда любила историю, будь то история какой-либо империи или история всего нашего магического мира.

Итак, подготовка к экзаменам в академию была закончена, и мы стали ждать первого дня осени.