Глава 9.

Настоящее время.

После ухода военного министра Марилии я очнулась только через несколько часов. Слова атера Турновича о том, что оба брата Тубертона мертвы, сильно потрясли меня.

Сердце билось гулко и беспокойно, словно молот, сотрясая мою впалую грудную клетку. Мысли испуганно метались.

Я не хотела в это верить. Я не могла в это верить.

И я не верила.

Мне хотелось выть и бесноваться от услышанного. И стало безумно раздражать то, что я обездвижена. Хотелось расшвырять все вещи в этой ненавистной палате, найти атера Турновича и выцарапать ему глаза за жестокие и равнодушные слова. Он так спокойно сообщил, что оба брата, которые так близки мне, мертвы.

Нет, не верю, этого не может быть!

Сестра Таисия, испугавшись моего состояния, стала усиленно поить меня успокаивающими и снотворными лекарствами. Поэтому, когда я приходила в себя, то была вялая и слабая, никак не могла сосредоточиться на том, чтобы вспомнить, что же случилось с братьями Тубертон, один из которых стал моим мужем.

Только на следующий день я немного успокоилась. Сестра Таисия, наблюдая, как я вздыхаю и волнуюсь, не выдержала и, поминутно оборачиваясь на дверь палаты, будто боясь, что кто-то сейчас войдет, подошла, села рядом и, низко наклонившись, сообщила, что вчера из-за меня военный министр Марилии и его племянник поругались прямо в коридоре госпиталя. Это было совершенно неслыханно.

Когда атер Кирстан увидел в открытую дверь, что я лежу в кровати белее полотна и без сознания, он чуть ли ни с кулаками накинулся на военного министра, жутко возмущаясь. Охранники министра встали между ними, не давая атеру Стефановичу приблизиться близко к военному министру Марилии. Последний же язвительно заметил племяннику, что тот больше печется о судьбе военной преступницы, а не о судьбе империи.

Более того, военный министр гневно и сквозь зубы выдал атеру Кирстану, что он специально сообщил пленной о смерти братьев Тубертон, чтобы шокировать ее и тем самым оживить память, которая слишком долго раскачивается. И, по его словам, цель была достигнута.

— Вы же понимаете, лера Тубертон, — тихо поведала сестра Таисия, — в своих отчетах я обязана писать о том, что вы начали вспоминать прошлое, но пока я ничего не написала. Видимо охранники у палаты не только охраняют вас, но и за всеми шпионят. Поэтому атер Турнович узнал, что к вам стала возвращаться память.

Всегда спокойная, сестра Таисия теперь в отчаянии заламывала руки, взволнованно теребила косынку и нервно кусала губы.

— Я так волнуюсь за вас, — совершенно убитым голосом прошептала она.

— Что теперь будет с вами, сестра? — в свою очередь, обеспокоенно прошептала я. — Я очень не хочу, чтобы из-за меня пострадали вы.

— На первый раз меня простили, — натянуто улыбнулась сестра Таисия. — Все же я не военнообязанная, а сестра милосердия из Ордена Трилистника. Но пока у вас не было нужных им воспоминаний, и атер Турнович в этом лично вчера убедился. До этого он подозревал, что вы уже вспомнили то, что ему нужно, но мы скрываем данное обстоятельство. Однако теперь я вынуждена буду докладывать обо всем — он пригрозил тюрьмой как предательнице империи.

Я согласно кивнула, очень расстроенная тем, что из-за меня добрая женщина может серьезно пострадать.

— Я не хочу, чтобы вы пострадали, поэтому просто не буду рассказывать вам о том, что вспомнила, — прошептала я, почувствовав страх и отчаяние от того, что меня загоняют в ловушку.

— А что касается братьев Тубертонов, сестра… вам что-нибудь известно? Живы они или нет? Правду сказал военный министр? — осторожно поинтересовалась я.

— Я ничего не знаю и не слышала о них, — серьезно ответила сестра Таисия. — Я правильно понимаю, что один из них ваш муж?

— Да. Правильно. Джейсон Тубертон. А как думаете, атер Стефанович может доносить на меня своему дяде?

— Нет, — сразу же, без раздумий, уверенно ответила сестра Таисия. — Атер очень волнуется и искренне переживает за вас, лера Тубертон. Он никогда не причинит вам вреда. Если бы вы видели, как он целый час сидел у кровати после ухода министра и ждал, когда вы очнетесь. На нем лица не было, мне пришлось дать ему успокоительных капель. Потом атеру Стефановичу все же пришлось уйти, но он попросил сразу же уведомить его о том, когда вы придете в себя и как будете себя чувствовать.

— Он мог просто волноваться о том, что если со мной что-то случится, то он ничего не узнает об артефакте, — все же недоверчиво прошептала я, но сестра несогласно покачала головой и добрые глаза улыбнулись.

— Атер Стефанович очень любит вас, лера Тубертон, — тихо прошептала она. — Вы не замечаете этого, но он относится к вам, как к очень дорогому для него человеку. Уж поверьте, я разбираюсь в людях. Вам не стоит ждать от него ножа в спину, он никогда не предаст.

***

Когда атер Кирстан Стефанович пришел проведать меня, я сразу же попросила его узнать что-нибудь о моих родителях, о семье графа Тубертона, о Джейсоне и о Кристофе. Он пообещал сделать все, что было в его силах.

— Вы понимаете, что тот Джейсон, о котором вы мне напомнили, — это Джейсон Тубертон? А я — лера Тубертон. То есть я вышла за него замуж, атер Кирстан. А ваш дядя сообщил, что мой муж мертв, как и его брат. Но я не верю в это! Что вы знаете о них? — со страхом спросила я атера Кирстана.

Он поморщился, раздосадованный вопросом.

— Дело в том, что капитан Бейкалич по приказу генерала Мирадовича попытался уничтожить протоколы допросов со всеми "зелеными лучами", — неохотно поведал он. — Из тех, что нам удалось спасти, выходит, что допрашивали лера Тубертона, но которого непонятно. Полное имя должно быть указано в начале протокола, у нас же его нет.

— Что случилось с этим пленным Тубертоном? — спросила я хриплым низким голосом и сама не узнала его.

— Пока не знаем, — устало ответил Кирстан. — Многие документы уничтожены. Капитан Бейкалич взят под стражу, как и генерал Мирадович. А лера Тубертон пока среди живых военнопленных мы не нашли, но и среди погибших тоже упоминаний о нем нет.

— Сколько времени прошло со времени допроса Тубертона? — глухо прошептала я.

— Четыре месяца, — неохотно ответил атер Стефанович.

— Четыре месяца?! — потрясенно переспросила я. — Но тогда вы должны были найти его! Значит он где-то здесь!

— Или его замучили и убили, — с усилием произнес атер Кирстан. — И скрыли это.

Я в ошеломлении уставилась на него.

— Нет, только не это…

Атер Кирстан молчал, лицо его стало мрачным.

— Пользуясь своей властью, они пытали и убивали всех «зеленых лучей» из вашей группы, — тихо произнес он. — Они упорно искали информацию об артефакте и документах, Лорианна, не останавливались ни перед чем. Они делали это без приказа нашего императора или военного министра. Генерал Мирадович только прикрывался тем, что это приказ свыше. Когда он узнал о предстоящем аресте, то постарался уничтожить все документы, все улики. У него была огромная власть до этого, поэтому сейчас тяжело найти любую информацию.

— То есть приказа императора Марилии пытать «зеленых лучей» не было? — поразилась я.

— Был приказ императора о том, чтобы всех членов группы "зеленый луч", попавших в плен, доставлять лично ему для допроса.

В палате повисла гнетущая тишина. Я потрясенно смотрела на атера Кирстана. Заговор внутри армии такого всесильного императора. Какой ужас. Генерал Мирадович приказывал пытать зеленых лучей, чтобы самому овладеть тайной информацией.

— А что говорят генерал Мирадович и капитан Бейкалич на допросах?

— Я, к сожалению, не знаю. Дядя не раскрывает мне информации, — с горькой усмешкой произнес атер Кирстан. — Идет совершенно секретное и закрытое разбирательство по заговору против императора. Учитывая то, что война тоже еще не окончена, разбирательство вдвойне секретно. Кроме того, зная генерала Мирадовича и то, что у него особый ментальный блок как у члена королевской семьи, разговорить его будет очень трудно и доказать его вину тоже. Одна надежда на родовую магию дяди, с помощью которой он может отличить правду от лжи. Но этого мало для обвинения в измене.

Некоторое время я молчала, растерянная и испуганная от осознания того, что обладаю такой важной информацией, которая нужна всем членам королевской семьи Марилии.

— Атер Кирстан, на чьей Вы все же стороне? — устало и подозрительно спросила я сидящего напротив меня грустного мужчину. — У вас же задание от вашего дяди в отношении меня, не так ли?

Атер Кирстан нахмурился и словно закрылся от меня.

— Да, у меня задание присматривать за Вами, лера Тубертон, — неожиданно прохладно ответил он. — И за тем, чтобы Вас лечили надлежащим образом, и никто не убил Вас за это время.

— А еще следить за мной и вызнать все об артефакте и документах, — зло процедила я сквозь зубы. Мы смотрели друг другу в глаза, и я видела, как закаменело лицо Кирстана Стефановича. — Ведь вам всем необходима эта информация.

— Я не буду лгать Вам, — холодно произнес он. — Да, у меня есть такое задание. Но, я уже говорил, что хочу помочь. Я на Вашей стороне.

— Как тогда военный министр узнал, что воспоминания стали возвращаться ко мне? — подозрительно спросила я.

— Не от меня, — спокойно ответил атер Кирстан и открыто посмотрел в мои глаза.

— Я не знаю, могу ли верить Вам, — устало прошептала я. — Я совсем не помню Вас.

Я отвернулась, чтобы не смотреть на него. Что я теперь чувствовала по отношению к нему. Недоверие? Разочарование? Могу ли я верить словам сестры Таисии об этом человеке? Да, он вызывал у меня симпатию и доверие, но он подданный вражеской империи, императору которой во что бы то ни стало нужно узнать все об артефакте и проклятых документах.

— Я понимаю тебя, Лори … Тебе сейчас сложно довериться мне…Но когда-то ты один раз уже сделала это…И должна сделать это и сейчас, чтобы …чтобы я помог тебе …просто выжить… — тихо, с паузами, произнес атер Стефанович. Я промолчала в ответ.

— Ваша империя Тангрия всегда сильно отличалась от нашей империи, — услышала я тихий голос атера Кирстана. — Наши империи всегда не очень ладили, поэтому я любил слушать твои рассказы об империи Тангрии и о твоих родителях и друзьях. Эта информация была несколько закрыта для нас, — он опять перешел на доверительный тон и на «ты».

— В вашей империи император не является магом, как и его предки, и поэтому магия тоже не приветствуется, к магам нет такого уважения и почитания, как в других Землях нашего мира, например, как в нашей Земле. В вашей империи сейчас не существует прямого запрета женщинам становиться магами, но это все же не приветствуется. Более того, осуждается в титулованных семьях. С момента рождения ребенка магия запечатывается у всех детей, у мальчиков и у девочек. Только позже в академии магии при обучении магию постепенно распечатывают. Но если мальчик или девочка не учились никогда в академии магии, то магия остается запечатана у такого человека на всю жизнь. В академию магии у вас принимают только аристократов, поэтому для простолюдинов магия вообще недостижима, хотя с рождения она могла быть и у простолюдина. В нашей же империи наш император маг-универсал, людей, обладающих магией, все уважают и почитают. Более того, магами могут стать все: и мужчины и женщины, и аристократы и простолюдины. Главное, чтобы она была у человека. Магии у нас начинают обучаться еще в школе. Потом продолжают учиться семь лет в Академии магии.

Атер Кирстан замолчал, а я продолжала смотреть в сторону, однако, жадно впитывая все, что он говорил.

— Ты рассказывала, что твой папа, граф Алан Стенфилд, учился в Академии магии Тангрии, в столице империи, и был магом воды. А мама никогда не училась. Поэтому была обыкновенным человеком с запечатанной магией. Папа не занимал никакие государственные должности, очень любил исследовать явления природы, такие как гроза, ураган и своей лаборатории писал научный труд по ним. Мама же, графиня Ванесса Стенфилд, всю жизнь посвящала тебе, обожала тебя и баловала. Ты была единственным и довольно поздним ребенком, поэтому родители пылинки сдували с тебя, холили и лелеяли.

Кирстан рассказывал мне о моих же родителях, а у меня перед мысленным взором снова вставали их родные лица. Мамино прекрасное лицо с ласковыми голубыми глазами и доброй улыбкой. С высоким лбом и светлыми волосами, уложенными в высокую прическу. И папино строгое худое лицо в обрамлении русых прямых волос, с большим носом и серьезными серыми глазами.

— Ты рассказывала, что у себя в империи тебя бы никогда не отдали учиться. До 16 лет ты находилась на домашнем обучении, учителя приходили к тебе домой, мама тоже занималась с тобой музыкой, литературой, пением. Ты получила очень хорошее для леры своего круга домашнее образование.

Я продолжала хранить молчание. Глаза я закрыла, чтобы не встречаться со взглядом атера Кирстана.

— Насколько я помню, по твоим рассказам, после размолвки с Джейсоном ты очень долго и сильно болела, просто стала чахнуть на глазах, и тебя решили увезти подальше от дома. Однако, сначала, ты совсем не собиралась учиться в академии магии. В нашей империи жила твоя тетя, старшая сестра твоей мамы. И в принципе твоей матери больше некуда было тебя везти. Она была единственной родственницей и жила в такой местности, которая была идеальной для смены климата и душевного и физического выздоровления. Тебе повезло, что ваша тетя была подданной Марилии, была магом земли и еще преподавала в нашей столичной Академии. Поэтому по приглашению от твоей тети вам дали разрешение на въезд в нашу империю на неограниченный срок.

— Могли и не дать? — слегка удивилась я и открыла глаза.

— В девяти случаях из десяти подданные вашей империи получали отказ на въезд в нашу империю, — согласно ответил Кирстан. — Между нашими империями всегда были очень напряженные отношения. Наш император и его совет считают вашу Землю отсталой, с дикими законами и обычаями. На политическом уровне постоянно происходили так называемые безоружные войны. На межземельных съездах мы всегда выступали против ваших предложений, которые казались нам неправильными и отсталыми, а вы против наших.

Атер Кирстан замолчал и о чем-то задумался, а я тяжело вздохнула и поняла, что голова моя разболелась от такого количества информации. Он заметил мое состояние и тут же забеспокоился:

— Лорианна, на сегодня хватит разговоров. Тебе надо отдохнуть. В следующий раз я еще расскажу тебе то, что смогу вспомнить. Но ты должна постараться вспомнить меня…пожалуйста…как вспомнила Джейсона…и тогда ты поймешь, что можешь доверять мне… Не будешь мучить ни себя …ни меня недоверием.

— Пожалуйста, атер Кирстан, узнайте о моих родителях, — попросила я, не глядя на него. — Для меня это очень важно … Где они сейчас? Что с ними случилось? И что случилось с Джейсоном и Кристофом Тубертон? Живы ли они? — я все же посмотрела на него.

— Я постараюсь, — пообещал он. Но мне показалось, или в его глазах мелькнула злость? На что она была? Да друг ли мне этот незнакомец?!

Я очень быстро уставала и быстро засыпала, как только мой организм понимал, что переутомлен. Помимо этого, сестра Таисия напоила меня снотворным. Поэтому после ухода атера Кирстана я почти мгновенно заснула.

Засыпая, перед собой я видела глубокие уставшие синие глаза атера Стефановича, полные тревоги, затаенной грусти и …непонятной мне злости, которую он пытался сдерживать. Кто вы на самом деле, атер Кирстан Стефанович? На что или на кого так злитесь? И могу ли я действительно доверять Вам, как вы того просите?