Глава 8

Настоящее время.

Когда я проснулась, то сразу увидела сестру Таисию, которая стояла возле своего столика целительницы напротив моей кровати и с очень сосредоточенным лицом капала целебные капли в стакан с водой.

Я смотрела на доброе лицо женщины и думала, как же мне повезло с ней.

Может ли она пострадать из-за меня?

Вспомнила родителей. Живы ли они? Могу я умереть, больше никогда не увидев их и ничего не узнав о том, что с ними произошло?

Мои дорогие родители. Благодаря имени «Джейсон Тубертон» я их вспомнила. Сердце защемило от тоски по ним, а перед мысленным взором сначала нечётко, а затем все отчётливее встали их родные любимые лица.

Мои родители очень любили друг друга и обожали меня. А я их. У нас была маленькая, но дружная семья. Отец был магом воды, закончил столичную академию Тангрии с отличием, долго преподавал в той же академии, потом занялся научными трудами и полностью пропал для общества. Мама была обычным человеком без магии. Отцу было уже 120 лет, а маме всего 28, когда они поженились. Она была у него третьей женой. Но ребенок у него был только один. И это я.

Отец давно отчаялся, что у него когда-нибудь родятся дети, поэтому во мне души не чаял и баловал как мог. Мама же по натуре своей была доброй и ласковой женщиной, ко всем относилась одинаково хорошо и с уважением, независимо от его социального статуса и того, был человек магом или нет. И, конечно, она очень любила меня.

Родители переехали из столицы в родное поместье Стенфилдов в Зарданском округе нашей империи по взаимному согласию. Мама тоже не любила столичную жизнь и стала впадать в отчаяние от того, что у них не было детей. Деревенская спокойная жизнь и теплый местный климат Зарданского округа пошли им на пользу, и вскоре появилась я.

Как я ни старалась, не могла вспомнить, что произошло с ними? Где они сейчас? Живы ли? Пока у меня были только далекие детские воспоминания и ни одного ответа на многочисленные вопросы. Теперь вся надежда только на солдата вражеской империи Марилии, атера Кирстана Стефановича, племянника военного министра Марилии. И, возможно, на самого военного министра Марилии атера Турновича.

Сестра Таисия, заметив, что я проснулась и, наблюдая за моим беспокойным состоянием, нахмурилась и заворчала:

— Вам вредно волноваться, лера Лорианна. Успокойтесь. Пульс участился, давление повышается — недопустимо в вашем состоянии.

— Я понимаю, сестра Таисия, — прошептала я в ответ взволнованно, — но я вспоминаю, представляете! Я вспомнила себя до 16 лет. Вспомнила родителей, дом, слуг, мужа, — на последнем слове я запнулась, потому что ко мне пока не пришли воспоминания, как мы с Джейсоном поженились.

— Это хорошо, лера Лорианна, но волнение вредит вашему выздоровлению, — строго произнесла сестра Таиссия. — Вы не должны так волноваться, поскольку пока еще очень слабы.

Женщина подошла к кровати и осторожно приподняла мою голову.

— Ваше лекарство, лера, — произнесла с мягкой улыбкой и поднесла к губам стакан.

Я медленно выпила горькое и вяжущее лекарство.

— Скоро должен прийти атер Турнович, — вновь нахмурилась сестра Таисия. — Вчера вы заснули так быстро, что он не успел задать ни одного вопроса, — она осторожно положила мою голову обратно на подушку.

Я невольно фыркнула:

— Это было досадно… для него.

— Не шутите с огнем, лера Тубертон, — строго произнесла сестра Таисия. — Военный министр Марилии совсем не тот человек, который допускает в отношении себя шутки. От него зависит ваше будущее.

Не успела она произнести эти слова, как в палату зашел атер Турнович с атером Кирстаном.

Вчера я невнимательно рассмотрела этого опасного для меня человека. Все-таки меня чуть не убили и было не до разглядываний министров вражеской империи. Сегодня же внешность этого мужчины поразила меня. Благородная седина волос, высокая статная фигура, пронзительные умные серые глаза и отчужденное выражение лица. Он пугал и восхищал одновременно. А также вызывал чувство настороженности и опасности.

— Доброе утро, — холодно поздоровался атер Турнович со всеми одновременно и ни с кем конкретно. — Как ваша пациентка? — обратился уже к сестре Таисии.

— Сегодня намного лучше, атер, — ответила сестра Таисия.

— Вот и замечательно, — удовлетворенно произнес военный министр. — Оставьте нас, — обратился к сестре Таисии и атеру Кирстану. — У нас остался незаконченный диалог.

Кирстан Стефанович послал мне ободряющий взгляд, и они с сестрой Таисией вышли из палаты.

Когда мы остались одни, атер Турнович подошел и снова, как вчера, грозно навис надо мной. Стоящий рядом с моей кроватью стул он проигнорировал. Видимо, справедливо полагая, что нависая надо мной с высоты своего роста выглядит внушительнее.

— Вы помните начало нашего вчерашнего разговора? — поинтересовался он.

Я молча кивнула, не в силах произнести и звука — почему-то от внезапно охватившего страха спазм сжал горло.

— Тогда мне не стоит угрожать вам снова? — улыбнулся он одними губами. Холодные глаза внимательно наблюдали за мной.

— Не стоит, — еле слышно пробормотала я, загипнотизированная его холодными серыми глазами.

— Тогда приступим. И помните, что ложь я почувствую. Это особенность моей родовой магии.

Затем он все же поставил стул поближе к кровати, сел на него и спокойно так спросил:

— Куда вы дели артефакт подчинения?

Я недоуменно уставилась на него.

— Я ничего не знаю о нем, — честно ответила я.

— Что произошло с документами на имя вашего главнокомандующего? — вопрос был задан спокойным скучающим голосом.

И снова я не знала на него ответ.

— Я не знаю.

— Не знаете или не помните?

— Я вспомнила только то, что произошло со мной до 16 лет, — честно призналась я. — Больше я ничего не вспомнила.

Какое-то время министр молчал и сверлил меня внимательным взглядом. Стало казаться, что холод страха успел проникнуть до самого сердца, когда он все же заговорил.

— Вы говорите правду, демоны вас возьми, — тяжело вздохнул он. — Какое разочарование! — все же не сдержал он раздражённое восклицание.

Министр порывисто встал и отошел к окну, некоторое время стоял ко мне спиной, и я заметила, как он напряжен.

Второй человек в Марилии смотрел в окно на улицу, а я подумала, интересно, какая там погода и вообще какое сейчас время года? Я совсем потерялась во времени, даже не помню, какой сейчас год. И до сих пор не спросила об этом ни у атера Кирстана, ни у сестры Таисии.

— С чем вы связываете то, что воспоминания у вас только до шестнадцати лет, лера Тубертон? — резко развернулся ко мне атер Турнович. Холодные серые глаза снова колюче впились в мое лицо — он словно хотел проникнуть ко мне в голову, в мой мозг и вывернуть его наизнанку.

— В шестнадцать лет у меня произошла сердечная трагедия, которая очень сильно в дальнейшем отразилась на моем и моральном, и физическом состоянии. Я чуть не умерла. Поэтому предполагаю, что сейчас — это защитная реакция организма, — как можно спокойнее ответила я — в принципе, я была готова к этому вопросу.

— Сердечная трагедия? Вы серьезно? Разве мало в вашей жизни трагедий? — раздраженно процедил атер Турнович. — Почему вы так считаете?

— Это было первое жестокое разочарование в жизни, — тихо ответила я. — Возможно поэтому. Больше у меня нет объяснений.

Министр снова внимательно оглядел меня.

— И снова вы говорите правду, — несколько разочарованно выдохнул он и стал мерить комнату нервными шагами, размышляя о чем-то.

Я настороженно наблюдала за крепкой высокой фигурой. Так прошло некоторое время, я снова устало прикрыла глаза, уставшая от его мельтешения.

Нервные у меня посетители — все хотят измерить мою маленькую палату шагами.

— Не буду скрывать от вас, лера Тубертон, что вы обладаете очень нужной для императора Марилии информацией, — наконец остановился военный министр напротив меня. — Именно поэтому вы до сих пор живы, лучшие целители империи занимаются вашим лечением, вас охраняют, словно принцессу Марилии… И именно поэтому мы постарались сделать все возможное, чтобы предотвратить ваше убийство.

Я почувствовала, как меня охватывает волнение и паника.

— Вы обладаете информацией, где находится артефакт, принадлежащий нашему императору, и похищенный вами же во время военных действий при осаде вашего города-крепости Зардан. Также вы обладаете информацией, где находятся документы, отправленные от имени нашего императора на имя вашего главнокомандующего, и также похищенные вами, — атер Турнович сделал внушительную паузу. — Вы должны это вспомнить, и тогда, возможно, ваша жизнь изменится к лучшему.

— Только я обладаю данной информацией? — осторожно поинтересовалась я, ошеломленная его словами.

— На сегодняшний день… только вы, — сухо ответил министр.

— Тогда кто хотел убить меня и зачем, если я нужна вам живой? — спросила я с подозрением.

— Вас должны были убить люди генерала Мирадовича, по его приказу, — раздраженно ответил атер Турнович. — Зачем? Затем, что мы не должны были узнать, о чем капитан Бейкалич допрашивал вас в течение всего времени, которое вы находитесь в плену. К сожалению, генерал Мирадович затеял свою тайную игру против императора, которую уже проиграл.

— А кто еще обладал… ранее… данной информацией? — спросила я, затаив дыхание, совсем не надеясь, что мне ответят.

— Вы забываетесь, лера! — ледяным тоном тут же ответил министр, подтверждая мои подозрения. — Здесь вопросы задаю я, а не вы!

— Но вам же нужно, чтобы я вспомнила об артефакте, — возразила я, — а мне не хватает сведений, воспоминания застряли на шестнадцати лет. Словно стена какая-то мешает, и я не могу ее сдвинуть.

— Аллегории ни к чему, — холодно пробормотал министр. — Вам не хватает сведений? — задумчиво протянул он, изучая меня пристальным взглядом. — Вы же не хотите меня обмануть, лера?

— Не хочу.

«Не сейчас, по крайней мере», — устало подумала я.

Атер внимательно посмотрел на меня, видимо, снова проверяя на правдивость сказанные мной слова своей особой магией, и понял, что я говорю правду.

— Ну что ж… Не хотел вас расстраивать, но обстоятельства… Данной информацией также обладали Джейсон Тубертон и Кристоф Тубертон. И вы, и они входили в группу "Зеленый луч", которая занималась разведывательной деятельностью в Зарданском округе вашей империи. Именно вы и лер Тубертон завладели необходимыми для нас предметами, скажем так. Но на сегодняшний день оба брата мертвы. Таким образом, остались только вы. Та, которая должна знать о нахождении артефакта и документов.

Я почувствовала, как после последних слов министра Марилии у меня потемнело в глазах, перехватило дыхание, и спазм сжал горло.

Больше я ничего не услышала, потому что потеряла сознание.

3185 год. Империя Тангрия.

Несмотря на то, что я разбила Джейсону бровь в день первого знакомства, наши родители подружились, и мы с Джейсоном, на удивление, тоже.

С тех пор мы стали не разлей вода, как два магнита, всегда и везде вместе. Наши же родители только умилялись такой сильной привязанности.

Иногда с нами играли ещё двое парней: сын нашей экономки, Матиус Сноу, и сын конюха, Тирас Доу. Оба были примерно такого же возраста, как Джейсон, но последний ревновал меня к другим мальчикам и чаще предпочитал играть без них.

Что мы только не делали с Джейсом, как только не шалили и не баловались: и в прятки играли, и в дикарей, и в исследователей, и в грабителей, и в магов, и сарай у них в поместье поджигали, и баню у нас в поместье разбирали. Мы исследовали вдоль и поперек территорию наших поместий и домов, все тайные комнаты мы вычислили, все подземные ходы находились под нашим контролем.

Старший брат Джейсона, Кристоф, всегда снисходительно смотрел на нас, обзывая глупой малышней. А сколько ему доставалось от нас! Мы любили устраивать ему засады, поэтому он всегда ходил, озираясь по сторонам, зная, что в любой момент ему на голову может что-то упасть, или он может споткнуться о натянутую веревку или выловить из тарелки лягушку или дождевого червяка. В общем, с нами скучать ему не приходилось. Но он был очень хорошим и добрым парнем, никогда не сдавал нас родителям и гувернанткам и, несмотря на все наши проказы, всегда защищал.

Поместья Стенфилдов и Тубертонов граничили между собой. На северной границе находилось Ледяное озеро. Так уж получилось, что половина озера находилась на территории нашего поместья, а половина — на территории поместья семьи Джейсона.

Наше поместье было меньше по размеру, но и для меня, и для Джейсона оба поместья практически превратились в одну большую огромную площадку, на которой мы могли играть и шалить. Я знала каждую комнату в его огромном доме, каждый закуток его поместья, а он знал каждую комнату в моем доме и каждое деревце в моем поместье. А еще мы знали все укромные уголки в нашем лесу, все тропинки в той части леса, где нам разрешали играть… и где не разрешали тоже.

Поэтому, можно сказать, мы с моим другом детства росли на природе, почти полностью предоставленные сами себе. Учителя лишь докладывали родителям о наших успехах в учебе (учились мы отдельно), а слуги жаловались, что мы целыми днями носимся по лесу и лазаем по деревьям. Гувернантки и гувернеры постоянно теряли нас из поля зрения.

Я возвращалась домой после проказ растрепанная, испачканная, но всегда очень счастливая, и у родителей не хватало сил меня ругать. Папа, конечно, ворчал, что растет пацанка, а не благородная лерина, но все ограничивалось лишь ворчанием.

Когда мне исполнилось десять лет, а Джейсону было уже двенадцать, мы решили, что хватит жить отдельно и пора нам пожениться, потому что друг без друга уже не могли. Мы решили построить шалаш в лесу и жить в нем, как дикари из Свободных земель. О них мы прочитали в книжках, которые читали вместе. У Джейсона всегда ловко получалось все конструировать, а я была на подхвате.

Мы умоляли родителей поженить нас и отпустить, но те только весело смеялись в ответ и говорили, что надо ещё чуть-чуть подождать. Шесть лет.

Этот срок нам показался очень долгим, и тогда нас поженил Кристоф, который заявил, что, как старший брат, он вполне может это сделать. Джейсон собственноручно смастерил нам деревянные парные брачные браслеты, на которых выцарапал гвоздиком «Лори и Джейс, жена и муж. Навсегда вместе».

После обряда мы заявились к родителям, требуя предоставить нам отдельный маленький домик, где мы смогли бы жить. К тому времени насчет шалаша мы успели передумать.

Какое же охватило дикое разочарование, когда родители, стараясь не смеяться, объяснили, что свадебный обряд должен проходить в храме Богини, а венчать нас должен жрец. И вообще мы должны для этого вырасти. Поэтому сейчас мы женаты понарошку.

Кристоф очень веселился. Потом, правда, когда я начала огорченно плакать, он пытался меня успокоить, ведь по сути был очень добрым мальчиком. Гладил по голове и говорил, что когда я и Джейс вырастем, то обязательно поженимся, а он будет шафером на нашей свадьбе. И подарил мне вкусную большую конфету.

Джейсон пытался с ним подраться за то, что он подшутил над нами, но родители не дали.

Шло время, и когда мне исполнилось двенадцать лет, а Джейсу — четырнадцать, мы придумали новый свадебный обряд, который сможет нас навсегда связать. Вернее, придумала его я, а Джейс просто согласился в нем участвовать.

Я вычитала в книжках из папиной библиотеки, как люди и маги приносили клятвы Пресветлой Богине, если что-то хотели попросить у нее, и видоизменила их под наш случай.

Мы уже понимали, что это не настоящий брачный обряд, но для нас он был самый-пресамый настоящий. Мы снова уговорили Кристофа помочь. Он согласился, хотя в то время готовился к поступлению в Академию магии в нашей столице, и ему было не до наших обрядов. Но ему проще было согласиться, ведь так просто мы бы не отстали от него.

В выбранный день, втайне от родителей, слуг и гувернанток, в полнолуние мы пришли на Ледяное озеро, у которого должны были исполнить все этапы обряда, в результате которого станем мужем и женой перед лицом Многоликой Пресветлой Богини Матери.

Мы искупались в лунной дорожке в ледяной воде, очистившись от всех наших прошлых грехов. Потом вышли, вытерлись новыми белыми полотенцами, переоделись в сухую одежду, развели костер, встали перед ним на колени, и Кристоф острым кинжалом сделал крест-накрест порезы на наших запястьях. Прислонили одно запястье к другому, смешивая нашу кровь. Сказали друг другу и Богине клятвы.

— Я, Джейсон Тубертон, клянусь перед Многоликой Пресветлой Богиней Матерью, что всегда буду любить и беречь тебя, Лорианна Стенфилд, обещаю быть верным и преданным мужем до последнего вздоха. Пресветлая Богиня Мать, прошу тебя, благослови наш союз, отныне и навеки я твой вечный слуга, мои свидетели этому вода, в которой я очистился, земля, на которой стою на коленях перед тобой, огонь, на который капает наша смешанная кровь, и воздух, которым ты позволяешь нам дышать.

Я повторила за Джейсоном аналогичную клятву.

— Я, Кристоф Тубертон, подтверждаю, что эти двое без принуждения, по доброй воле, вступают в союз и полностью осознают последствия этого брачного обряда.

Потом Кристоф перевязал наши руки между собой красной лентой, завязал ее четырьмя узелками, которые символизировали воду, землю, огонь и воздух. На ленту он покапал своей кровью из предварительно порезанного пальца, тем самым ещё раз подтверждая, как свидетель, наш союз.

После всего, мы остались на ночь в шалаше у озера, который предусмотрительно соорудили до обряда. Кристоф же, взяв с нас обещание не делать глупостей, ушел с чувством выполненного долга готовиться дальше к экзаменам.

Утром, когда Кристоф пришел нас проведать, то не смог нас разбудить. Бледные, без сознания, мы лежали… в огромной луже крови.

Перепуганный Кристоф побежал за родителями.

Тогда нас обоих еле успели спасти, потому что надрезы на запястьях получились слишком глубокие, и кровь не останавливалась всю ночь. Несколько дней мы провалялись в постели от слабости и потери крови. Кристофу же тогда сильно досталось от всех родителей. Но, похоже, что Кристоф и так винил себя больше всех.

Потом он признался, что очень перепугался. Но не из-за наказания, а из-за того, что мы действительно несколько дней находились между жизнью и смертью.

Когда я пришла в себя, и бледная и ослабленная лежала в кровати, Кристоф пришел ко мне с бледной и недовольной мамой.

— Хочет непременно убедиться, что ты пришла в себя, — с неприязнью произнесла она тогда.

Я вспомнила его осунувшееся и посеревшее лицо, виноватые, темные, запавшие от горя глаза. Бедный Кристоф. Это мы его уговорили на тот театр абсурда, а он будет винить себя всю жизнь.

Когда мы выздоровели, мне и Джейсу запретили общаться, три месяца мы не виделись. Это были самые ужасные и тоскливые три месяца в нашей жизни.

Потом родители с нами серьезно поговорили и попросили больше не совершать подобных глупостей, подождать хотя бы моего шестнадцатилетия, после чего они сыграют нам настоящую помолвку. А поженимся мы через два года после нее, в храме Зардана, как положено, со всеми клятвами, обрядами и великолепным праздником.

Именно поэтому, когда мне исполнилось шестнадцать лет, а Джейсу было уже восемнадцать, наши родители и собрались заключить помолвку.