Глава 12.

Настоящее время.

В следующий приход атера Кирстана Стефановича я почувствовала, что он был очень взволнован, хоть и старался сдерживаться. Волосы мужчины были слегка взлохмачены, синие глаза горели нетерпением.

Я чувствовала, что он сейчас расскажет что-то очень важное, и с замиранием сердца ждала, когда он возьмёт стул, сядет рядом и своим приятным голосом расскажет то, для чего пришел. Каждая мышца моего измученного тела напряглась, лицо тоже свело от напряжения.

Мы дождались, когда выйдет из палаты сестра Таисия. Теперь она предпочитала не слышать наших разговоров и рассказов, чтобы не лгать в ежедневных отчетах на имя военного министра Марилии.

— Вас давно не было, — невольно упрекнула я атера Кирстана.

Кроме сестры Таисии и главного целителя госпиталя господина Йовича, который выбешивал меня презрительным и брезгливым отношением, ко мне никто не приходил, и дни проходили очень тоскливо и уныло.

Охранников, которые несколько раз в день заглядывали в палату, я вообще не воспринимала, — они были словно часть интерьера госпиталя, настолько всегда безмолвные и незаметные.

— Я не мог, — просто ответил атер Кирстан, вымученно улыбнувшись, — много обязанностей и искал для тебя сведения. Лорианна. Но я с пользой провёл это время: кое-что узнал о Кристофе и Джейсоне Тубертонах, а также об их отце — графе, — напряженно и как-то торжественно добавил он.

Я впилась взглядом в лицо атера Кирстана, желая немедленно проникнуть в его мозг и сразу все выяснить.

— Пожалуйста, не волнуйся так сильно, — попросил атер Кирстан, нахмурившись. — Выпей сначала успокаивающий отвар, иначе я ничего не буду рассказывать.

Я послушно выпила отвар, оставленный сестрой Таисией перед уходом из палаты. Атер осторожно придержал мою голову, заботливо промокнул салфеткой влажные губы.

— Успокоилась? — мужчина внимательно смотрел на меня, и я согласно кивнула, от нетерпения буквально пожирая его глазами.

— Ну же, что вы узнали?! — глухо спросила севшим от волнения голосом.

— Имя твоего мужа, — медленно ответил атер Стефанович.

Я застыла.

Что это значит? Я тоже его знаю.

Это имя «Джейсон Тубертон».

— Мне попала в руки храмовая книга Зардана о брачных обрядах. В ней, как и в любой такой книге, записано кто, когда и с кем совершили брачный обряд в Зарданском округе вашей империи. Так вот, в этой книге записано, что ты вышла замуж не за Джейсона Тубертона, — осторожно продолжил Кирстан, а я потрясённо уставилась на него, — а за его старшего брата, Кристофа Тубертона, и случилось это событие буквально перед войной. Граф Тубертон погиб при осаде Зардана, и твой муж, как старший в роду, стал графом Тубертон. Теперь ты, по всей видимости, графиня Тубертон.

Я ошеломленно смотрела на мужчину.

Я и Кристоф?

Но этого не может быть! Как это случилось? А бедный граф Тубертон погиб?!

Пресветлая Богиня! Голова пошла кругом. От волнения меня слегка затошнило.

— Вы уверены?

— Уверен. Поверь, это точная и достоверная информация — я собственными глазами видел запись в книге Зарданского храма. А также запись в книге аристократов того же храма «О смене титулов аристократов Зарданского округа империи Тангрии». В ней зафиксировано, что лер Кристоф Тубертон, старший сын графа Тубертон, стал графом Тубертон после смерти своего отца.

У меня будто речь отнялась.

Почему я вышла замуж за Кристофа Тубертона?! Как это могло произойти?!

Молчание в палате было долгим. Атер Стефанович с беспокойством наблюдал за мной, я же… просто пыталась осмыслить то, что услышала и снова обрести дар речи.

— Известно ли где сейчас Кристоф? — спросила дрожащим и слабым голосом. — Он жив?

— Я нашел сведения, что его взяли в плен при осаде Зардана и захвате форта, которым он командовал, но в числе военнопленных его пока не обнаружили. Но также нет никаких записей о его смерти или переводе в другое место.

— А допрос генерала Мирадовича? — с надеждой спросила я. — Он же должен знать.

— Сведения, полученные на его допросе, — тайная информация, — с искренней досадой ответил Кирстан. — Мне ничего не известно.

— Но ваш дядя… почему он не дает мне никакой информации?! Что у него за тактика?! Я ничего не понимаю! Сначала он говорит, что все, кто мне дорог, мертвы, чтобы шокировать меня, затем неделями молчит. Если ему нужно узнать об артефакте, почему мне никто не помогает?! Почему я узнаю сведения только от вас?! — я чувствовала растерянность и возмущение.

Сердце защемило от тоски: я помнила Кристофа-мальчишку, всегда для меня взрослого, серьезного и умного, и Кристофа-юношу, благородного и доброго, который всегда защищал меня и многому научил.

Что же с ним случилось?

Что случилось с нами?

— Я не знаю, в какие игры играет дядя, — тускло и еле слышно пробормотал атер Кирстан. — Но сейчас он очень занят — готовит проект мирного договора, поэтому ему не до тебя.

— А что-нибудь известно о Джейсоне? — тихо спросила я, успокаиваясь.

— Насколько удалось узнать… — мужчина вдруг запнулся, и странная растерянность появилась во взгляде, как будто он боялся произнести вслух то, что узнал.

— Говорите, — прошептала я, не сводя с него внимательных глаз. — Ну же, говорите, атер Кирстан! — в моем голосе явно слышались нетерпение и раздражение.

И он нехотя решился, заранее зная, что эта новость почти убьёт меня:

— Лер Джейсон Тубертон женился на некой лере Элеоноре Тамилтон, что также подтверждается записью в храмовой книге Зардана. Запись совершена ненамного раньше вашей записи с Кристофом Тубертоном.

Потрясенная, я молчала. Джейсон женился, но не на мне. А я все это время думала, что являюсь его женой. В принципе, даже сомнений в этом у меня никаких не было.

— Оба брата Тубертон числились в военной разведывательной группе «Зеленый луч». Во время войны Джейсон Тубертон получил чин капитана. У Кристофа Тубертона был чин командующего форта. Больше пока ничего не удалось выяснить. В числе военнопленных Джейсона тоже нет, но и нет сведений, что он попадал к нам в плен.

Атер Кирстан замолчал, обеспокоенно наблюдая за мной, и ждал, не мешая мне думать и вспоминать.

— А мои родители?

— Пока ничего не нашёл.

Но почему-то он отвел глаза в сторону и задумчиво уставился на аппарат жизнеобеспечения у кровати. Мне стало тоскливо.

— Из той информации, что теперь известна, можно сделать вывод, что часть протокола допроса, который удалось спасти, зафиксировала допрос именно графа Кристофа Тубертона, твоего мужа.

Я растерянно смотрела на говорившего мужчину, в голове начался сумбур и образовалась каша из полученных сведений.

Как могло произойти, что я вышла замуж не за того брата, которого любила?

Зачем я вышла замуж за Кристофа? Что с ним сейчас? Жив ли?

И жив ли Джейсон?

Это Кристофа допрашивали в плену? Бедный Кристоф! Они его замучили также, как и меня?

Множество вопросов и ни одного ответа.

— Как ты чувствуешь себя, Лорианна? — вдруг обеспокоенно поинтересовался атер Кирстан, слегка подаваясь ко мне.

— Сносно, — тяжело вздохнула я, чувствуя, что сердце словно в тисках.

— Мне пора, — он резко поднялся. — На сегодня хватит тебе информации для размышления. Ещё должен предупредить, что несколько дней меня не будет, но ты не переживай — как только смогу, я навещу тебя. И я обязательно поговорю с дядей. Обещаю.

— Сестра Таисия! — громко позвал он. — Лере Тубертон нехорошо.

Я хотела еще задать вопросы, но атер быстро вышел из палаты. Создалось впечатление, что он бежал от чего-то. Или от кого-то.

От меня? От моих вопросов?

Голова разболелась, я закрыла глаза. Сердце тоскливо и болезненно сжималось, потом закололо, начало давить.

Я замерла, стараясь не дышать, потому что сначала чувствовала как будто его пронзает много-много маленьких иголочек и, казалось, что когда дышу, они пронзают еще сильнее, а потом стало казаться, что на грудь положили тяжелую бетонную плиту.

В конце концов, донельзя взволнованная сестра Таисия что-то уколола мне, чтобы я успокоилась и заснула.

*** *** ***

После последнего нашего разговора атера Кирстана действительно не было несколько дней.

А я совершенно измучилась от той информации, которую он предоставил.

Как я могла выйти замуж за Кристофа Тубертона? Между нами никогда не было любви, я относилась к нему, как к старшему брату, он ко мне — как к младшей сестренке. Что произошло? Информация о Джейсоне тоже меня шокировала: я еще мало вспомнила о нем, это были в основном детские воспоминания, но, несмотря на это, известие о его женитьбе на другой женщине жутко задело меня.

Сестра Таисия в последние дни тоже была сама не своя, странно задумчивая и хмурая. На вопросы отвечала рассеянно и невпопад.

Краем сознания я замечала эту странность в её поведении, но переживания о родителях, о Кристофе и Джейсоне не давали глубоко задумываться о чем-то другом.

Атер Кирстан появился только через несколько долгих дней, бледный, измученный, напряженный и отстраненный.

В этот день всю ночь за окном бушевал сильный ветер, а с утра ноги и руки у меня как будто выкручивало из суставов. Но увидев его таким, я забеспокоилась и ненадолго забыла о своей собственной боли.

Сестра Таисия, до этого заносившая показания с прибора жизнеобеспечения в мою карточку, увидев, что пришел атер Кирстан, вежливо поздоровалась и, как всегда, вышла из палаты. Но я заметила ее быстрый настороженный взгляд на вошедшего мужчину. Она даже приоткрыла рот, как будто хотела что-то сказать, но потом, так ничего и не сказав, нахмурившись, вышла.

— Атер Кирстан, вас очень давно не было, — с легким упреком произнесла я. — Что-то случилось? — поинтересовалась встревоженно.

Мужчина вымученно улыбнулся, медленно подошел, взял стул, как всегда сел рядом, долго пристраивался на нем. Пристально посмотрел на меня, потом перевел взгляд на окно, по которому моросил дождик, выстукивая свою незамысловатую мелодию. На улице завывал сильный ветер.

Я подумала, что лицо пришедшего мужчины было такое же мрачное, как и погода за окном.

— Погода неважная, — пробормотал он.

— Погода? — я растерялась. — Да, неважная. Вы что-то узнали о моих родителях? — теперь я по-настоящему встревожилась. — Что с ними случилось?

Но атер Кирстан медленно отрицательно покачал головой.

— О Джейсоне? О Кристофе? — прошептала я взволнованно.

Мужчина бросил на меня осторожный взгляд и вновь отвел, странно бессмысленно блуждая им по выбеленным стенам палаты.

— Атер Кирстан! — возмутилась я. — Не тяните!

— Сведения не связаны с твоими родителями и братьями Тубертон. По крайней мере, напрямую не связаны, — он тяжело вздохнул. — Я принес новости, которые важны для всех подданных вашей империи. И для тебя, и для твоих родителей, и для Тубертонов. Для всех. Но теперь не знаю, стоит ли тебе о них говорить. Понимаю, что зря пришел, поскольку ты не готова к таким новостям.

Его понурый вид озадачивал и беспокоил меня.

Что же это за новости такие?!

— Атер Кирстан, не томите! Я и так извелась за эти дни, пока вас не было. Пыталась вспомнить что-нибудь еще, но не могла. Какие новости? Рассказывайте!

Он тяжело вздохнул и поднялся:

— Наверное, в следующий раз, Лорианна. Я не могу…

— Как же так?! — искренне возмутилась я. — Я только и делаю, что жду вас целыми днями. Дни сменяются ночами, а я жду вас. Постоянно жду новостей. Вы не можете так поступить со мной!

— Ждешь меня целыми днями, — задумчиво, с непонятной грустной интонацией повторил за мной мужчина. Взгляд его стал тоже странным, загадочным.

— Да, жду! — нетерпеливо подтвердила я.

Он заколебался, с мукой посмотрев на меня. В глазах явно читалось страдание. Я запаниковала.

— Пожалуйста, — хрипло прошептала я, умоляюще смотря на него.

И он дрогнул. А потом словно в омут с головой бросился и быстро заговорил:

— Вчера между императорами наших империй в столице Тангрии — Арлеме — был подписан Акт о безоговорочной капитуляции тангрийских вооруженных магических и немагических сил, и к нему был подписан Мирный договор, — тихо и торжественно произнес атер Кирстан.

Он не смотрел на меня, пристально разглядывая трубочки, подключённые к моему измученному телу.

— Вы были там? — тихо прошептала я, совершенно потрясенная этой новостью. Он кивнул. — Мир? Война закончилась? — дрожащий голос срывался, а потом я разозлилась: — И вы не хотели об этом рассказать?! Вы с ума сошли?!

— Война закончилась, Лори. Для всех, — атер Кирстан странно невесело улыбнулся.

Я ошеломленно смотрела на него. Молчала, не зная, что сказать.

Это была хорошая новость. Очень хорошая! Но почему атер Кирстан такой расстроенный?

— Вы были столице?

— Да, меня обязали, — почему-то недовольно поморщился он, наконец сел на стоявший рядом с кроватью стул и опустил взгляд на сложенные на коленях руки. Помолчал. Я напряженно ждала, что он расскажет дальше.

— Акт установил перемирие между нашими империями, обязал ваши вооруженные магические, а также немагические силы к прекращению сопротивления, сдаче личного состава в плен и передаче всей материальной части нам. Война, наконец, закончилась, Лори, — опять зачем-то повторил атер Кирстан.

Он поднял уставшее и осунувшееся лицо с темными кругами под глазами, посмотрел на меня, пристально, прямо в глаза.

— Мой дядя военный министр, ты знаешь. Я его заместитель по вопросам военнопленных, поэтому должен был присутствовать.

— Да, конечно, я понимаю, — пробормотала я невнятно.

— Ваш император пытался сохранить видимость какого-то достоинства при заключении Мирного договора, пытался настоять о более лучших условиях для тангрийцев, но… — неожиданно Кирстан резко встал и подошел к окну, повернувшись спиной.

С больничной койки мне сразу стало плохо видно его. Только слышен глухой голос, который продолжал говорить так, словно мужчине было больно.

— Тот мир, о котором договорились в Мирном договоре… — он снова замолчал, а я ждала, с замиранием сердца, с надеждой ждала чего-то. И тоже молчала, не спрашивая.

— Этот Мирный договор — гибель для вашей империи, Лори, — глухо прошептал Кирстан. — С сегодняшнего дня Тангрии больше не существует.

Я еле расслышала то, что он произнес. Атер отвернулся от окна, подошёл к кровати и снова присел рядом. В его взгляде застыли вина и сожаление.

— Какие условия? — еле слышно прошептала я.

Сердце упало куда-то вниз. Моей империи больше не существовало?

Я все еще не помнила войну, всех ужасов, связанных с ней, не помнила пыток, всех потерь, императора, но я уже вспомнила семью, дом, поместье, лес, город-крепость Зардан, слуг, семью Тубертонов.

Я уже достаточно вспомнила, чтобы понимать, что меня, моих родных, друзей ничего хорошего не ждет, поэтому ужас от услышанного охватил меня.

— Ваш император отрекся от престола, от власти, чтобы остановить войну и смерть, — тихо рассказывал атер Кирстан. — Империя Тангрия теперь входит в состав нашей империи, названия «Тангрия» больше не существует. Вашу империю разделят на пять частей — пять провинций. Теперь уже бывшего императора Тангрии обвиняют в преступлении против международной морали, его предадут межземельному суду, как военного преступника. Многих других ваших военных командиров тоже объявят военными преступниками. На ваш народ возлагается вся ответственность за войну, он должен нести всю ответственность за весь нанесенный ущерб простому населению и военным силам Марилии. Всех военнопленных будут судить и, скорее всего, большинство отправят в каменоломни на тяжелые работы или на рудники Марилии, некоторых казнят.

— Ваш император напал на нашу империю, а военным преступником объявляют нашего?! — недоуменно прошептала я. Это не укладывалось у меня в голове. — Он просто защищал свою империю и подданных. Он даже не перешел ваши границы! Это вы нарушили наш суверенитет!

Кирстан молчал. Мрачно, тяжело, хмуро. Смотрел на меня исподлобья и молчал.

— Это же неслыханный мир! — я в ужасе смотрела на атера. — Ужасный несправедливый мир! — горько прошептала я. — Мир, который миллионы невинных людей ставит в положение рабов! Вы пришли на нашу Землю, силой захватили ее, а людей за то, что они защищались, за то, что они не хотели умирать, отправляете на рудники и каменоломни?! Унизительные и жестокие условия для невинных людей! — потрясенно шептала я.

— Лори, успокойся, — взволнованно произнес атер Кирстан, успокаивающе дотрагиваясь до моей руки, но она была в гипсе, и я не почувствовала его прикосновения.

— Это несправедливо, — слезы потекли по моим щекам. — Вы не можете вот так взять и уничтожить целую империю! Разделить ее, лишить имени! Не можете невинных людей отправить на рудники! Вы просто звери! Убийцы! Садисты! — истерично зашептала я. — Звери! Звери! — я стала бесноваться и дергаться и постоянно повторять: «Звери! Садисты!!»

— Сестра Таисия! — испуганно закричал Кирстан, а в палату вбежала встревоженная сестра милосердия. — Лорианне плохо — нужно успокоить ее!

— Вы дали ей успокоительный отвар перед разговором? — взволнованно спросила сестра, быстро подходя ко мне.

— О,Пресветлая Богиня! Нет! Забыл! — обреченно простонал атер Кирстан.

— Ну что же вы, атер Стефанович! — недовольно упрекнула его сестра.

Я уже с трудом узнавала ее, что-то страшное опускалось на меня: черное, темное и тяжелое, давящее словно бетонная плита.

— Вы что рассказали ей, господин Стефанович?! — в ужасе спросила сестра Таисия. — Вы обо всем рассказали?!

— Я не хотел, но Лори так просила, а потом… я не ожидал… не думал… — растерянно и несчастно бормотал мужчина. — Она в последнее время была такая спокойная, и я решил, что она должна знать… что может быть это поможет…

— Что вы наделали! — в отчаянии заломила руки сестра ордена трилистника. — У нее припадок! Посмотрите! Это падучая!! Боже мой! Бегите за господином Йовичем, я сама не справлюсь! Пресветлая Богиня, помоги нам!

Судороги стали охватывать тело, меня затрясло, стало выкручивать, глаза вылезали из орбит. Не своим голосом я все ещё кричала: «Звери!»

И вдруг я увидела его! Узнала Его!

Я захлебнулась криком ужаса. Ведь все закончилось. Откуда он взялся?! Но он заходил в палату и жестко улыбался. Смотрел прямо на меня. Очень довольный. Как и всегда.

Холодное невзрачное лицо со слегка выпученными блеклыми рыбьими глазами, с ледяной тонкой улыбкой на узких губах смотрело прямо на меня. Крепкая, чуть полноватая фигура, с неестественно прямой спиной и толстой шеей, одетая в строгую серую военную форму солдата Марилии, двинулась навстречу ко мне.

Зверь и садист. Мой кошмар. Его руки…

Костяшки пальцев, были сбиты в кровь. Я вздрогнула от ужаса: в крови были не только костяшки, а все руки. До локтей. И на военной форме тоже была кровь.

Это был он — мой личный садист — капитан марилийской армии Эрнст Бейкалич. И на нем была моя кровь.

Жуткий животный ужас, отвращение охватили меня, и больше я уже ничего не слышала и не понимала.

То, что произошло потом, я не помнила. Через несколько дней о том, что случилось, мне рассказала сестра Таисия.

Меня стало жутко трясти, глаза стали словно стеклянными, я стала кричать не своим, а каким-то звериным чужим низким голосом. Выть, завывать, не останавливаясь:

— Не трогайте меня! Не надо! Не трогайте, капитан! Вы — зверь! Садист! Проклятый садист! — жалобно стонала я. — Отпустите меня… Нет!

Испуганный атер Кирстан Стефанович, белый как полотно, выбежал из палаты за главным целителем, а сестра Таисия, совершенно растерянная, пыталась как-то меня удержать, чтобы я не сорвала все перевязки и пластины.

Женщина рассказала, что у меня начались жуткие галлюцинации. Я кого-то видела, кто очень сильно меня пугал, и пыталась словно скукожиться, свернуться, что, естественно, не получалось, потому что руки и ноги были загипсованы, и тогда я в ужасе выла и билась, как ненормальная.

Это продолжалось довольно долго, пока не вернулся взволнованный атер Кирстан в компании бледного и испуганного господина Йовича. Сестра Таисия к тому времени находилась уже в полуобморочном состоянии от всего происходящего. Все это время она вместе с караульными пыталась удержать меня от губительных судорог.

Господин Йович довольно быстро сориентировался и вколол мне необходимое лекарство, дал насильно необходимые капли, которые принес с собой, и через некоторое время я перестала биться в конвульсиях, выть, затихла и успокоилась.

Целитель поинтересовался, что могло спровоцировать падучую. Атер Кирстан признался, что когда пришел, якобы с гордостью за свою империю рассказал об Акте капитуляции и Мирном договоре, а я очень расстроилась, распереживалась и началась падучая.

— Ясно, — задумчиво ответил на это главный целитель. — Пациентка вспомнила о пытках и допросах, судя по галлюцинациям. Это хорошо. Скоро начнет все вспоминать и сможет рассказать о «зеленом луче». Военный министр очень ждет, когда эта женщина все вспомнит. Нужно обрадовать его.

— Но почему военный министр уверен, что лера Тубертон все расскажет, если вспомнит? — осторожно спросил атер Кирстан. — Ведь, несмотря на жестокие нечеловеческие пытки, она до сих пор ничего не рассказала.

— Это ведомо только военному министру, — задумчиво ответил Господин Йович. — И Пресветлой Богине.