73 Слава

— Успокойся, — Глеб хлопает меня по спине, а я только сжимаю и разжимаю кулаки. — У тебя разве что дым из ноздрей не идет.

В ответ я только стискиваю зубы.

— Слава, — лифт поднимается мучительно медленно. Это просто издевательство! Лучше бы мы пошли по лестнице, давно бы уже были на месте. — Скорее всего, это просто очередное недоразумение. Ты же уже знаешь, чего стоит Белова.

Знать-то я знаю, но мозги отказываются работать. Остается один оголенный нерв.

— Знаешь, брат, лучше я пойду первым, — Андрюха и в лифте пытается протиснуться вперед. — А дальше по обстоятельствам.

— Ага! — поддерживает Тоха, пытаясь меня отпихнуть к задней стенке. — Платить за восстановление номера мы не готовы ни морально, ни финансово.

Но им даже вчетвером не дастся меня сдвинуть с места.

Наконец-то этот лифт — гребаная улитка, доползает да шестого этажа. Тихий коридор. Отодвинув рукой неугомонного Андрюху, иду все-таки первым. Но рука Глеба, которую чувствую на плече, придает уверенности, что я все-таки в этот раз не накосячу.

— Кажется, там какой-то стук? — неуверенно говорит Эд, и я прибавляю шаг. Нечего вообще тянуть, нужно покончить с этим как можно скорее.

— Точно! В двери колотят! — теперь это слышно же совсем громко. — Из того самого, кажется, номера! — соображает Антон.

Вот теперь во мне уже мало остается от человека. Как на ринге, — только инстинкты, только ощущение себе зверем, у которого обострены чутье и реакция, и весь он вытягивается в натянутую струну. В несколько секунд пролетаю коридор и оказываюсь у нужной двери. Никаких звуков не слышно, но я почему-то уверен, что грохот доносился именно оттуда.

Дергаю за ручку, пока Андрюха вежливо стучит в дверь, показывая мне второй рукой, что я идиот, — не хрен, мол, так сразу ломиться. Дверь заперта, на стук никто не отвечает. Продолжая насиловать дверную ручку, начинаю колотить в дверь кулаком. Ничего.

— Так, спокойно, — Антон становится между мной и дверью. — Сейчас я спущусь вниз и выпрошу и очаровательной администраторши, кто в этом номере, и вообще, занят ли он. И, если Лера правда там, попрошу ключ от номера. Вообще-то, по здравому смыслу с этого и надо было начинать.

— Он прав, Слав, — на плечо снова ложиться тяжелая руга Глеба.

Я на секунду останавливаюсь. Что-то у меня очень сейчас плохое ощущение. И всегда, когда я перехожу в такое состояние, мои ощущения не обманывают. Даже когда внешне кажется, что все хорошо.

Парни принимают мое молчание за согласие.

— Постараюсь как можно быстрее, — бросает Тоха и уже мчится по коридору к лестнице. — Ждите и ничего не делайте, пока я не вернусь!

Он прав, — в конце концов, в номере могут оказаться совсем посторонние люди, а мы испортим репутацию гостиницы, ворвавшись к ним. Прав. Я это понимаю. Но, блядь, сердце просто выскакивает из груди. Ощущение очень, очень чего — то плохого накатывает все сильнее, — как одурительная вонь, которая только усиливается. И я знаю: это не моя припадочная ревность. Это — то самое шестое чувство, которое еще в жизни меня не подводило.

— Простите, парни, но — нет, — я отталкиваюсь от стены напротив нужной двери, к которой прислонился, стараясь успокоиться, и луплю в дверь, срывая ее на хрен. Ничего, заплачу потом гостинице, даже если это будет стоить всего, что у меня есть.

Дверь с грохотом отлетает, и….

— Слава, СТОЯТЬ!!! — Глеб с Андрюхой орут, как ненормальные, моментально повисая на моих руках.

— Да еб же вашу мать! — реву диким хрипом, пытаясь их с себя сбросить. Моя девочка затравленно вжимается в стенку кровати, а профессор, уже без рубашки и с расстегнутым ремнем на штанах, поворачивается к нам. Мой взгляд цепляется за голую грудь Леры, и глаза окончательно заливает красной пеленой.

— Блядь, Слава, он не стоит того, чтобы бы сел за убийство, — шипит мне в ухо Глеб.

И он совершенно прав. Сейчас я бы замочил эту суку, даже не думая. И ебашил бы по ней со всей силой, даже после того, как эта мразь бы уже сдохла.

Но в этом обостренном состоянии хорошо то, что оно дает возможность сгруппироваться и реагировать на все практически мгновенно.

Несколько секунд, — и я уже понимаю, что убивать урода — не вариант.

Вдох-выдох, и, главное, даже не смотреть сейчас в сторону Леры, а то меня тут же снова накроет, да так, что уже никто не поможет. Если я снова увижу ее глаза, полные ужаса и эту, еб жеж ваш мать, открытую грудь!

— Все нормально, — хриплю в ответ. — Отпустите.

Парни несколько секунд внимательно смотрят на меня, а после кивают, отпуская мои плечи.

Подхожу к мрази вплотную и одним броском отшвыриваю на хрен через всю комнату к стене.

— Что он успел, Лера? — голос звучит, как не мой и неживой. Даже не поворачиваюсь к ней, стоя спиной и надвигаясь на этого урода.

— Лера! ЧТО? ЭТОТ УЕБОК? УСПЕЛ?

Краем сознания прекрасно понимаю, что мы могли попасть на момент не начала, а окончания всего. И он вполне мог уже одеваться. Но об этом стараюсь даже не думать, потому что иначе здесь сейчас будут реки крови. Но выяснить я обязан, а осознавать буду потом.

— Да что вы себе позволяете? — начинает орать профессор. — Как вы посмели сюда вот так ворваться? Я сообщу в администрацию! Сюда сейчас соберется вся служба охраны, а вы сядете за хулиганство!

— ЛЕРА!!!

— Ничего… — на грани слышимости выдыхает моя девочка, и я очень надеюсь, что это правда, что она не врет ради того, чтобы тут сейчас не замочили одну гниду.

— Сука, — я с размаху херачу кулаком по профессорской морде. Голова дергается, из носа и губы тут же начинает идти кровь. Это я еще так, легко, для профилактики.

— Да что вы… — оно снова пытается возмутиться, но на этот раз уже зарабатывает кулаком в челюсть. Судя по хрусту, я ее таки подпортил.

— Слава, — Шиманский таки слегка оттесняет меня в сторону. — Охрану вызывать тебе не резон, — теперь уже он нависает на Шимовым. — Если мужики, — нормальные мужики, — узнают, что ты тут студентку насиловать собирался, они же тебя сами и прибьют. А потом в пояснениях напишем, что защищали девушку, на которую ты напал. Так что лучше не рыпайся и заткнись!

— Я? Напал? Вы что, совсем свихнулись на своей наркоте, или что вы там употребляете? Да эта шалава сама пришла! Сама себя предлагала! Ну, а я просто не отказался!

— Заткнись, — мы с Глебом одновременно пинаем его по ребрам.

— Просто заткнись сейчас, — шиплю я, наклоняясь к его лицу. — А то меня ничего не удержит.

— Шиманский! Вы понимаете, что на своей должности ассистента кафедры и будущей карьере сейчас поставите жирный крест?

— Понимаю, — кивает Глеб. — Можешь подтереться своими щедрыми возможностями.

Я снова заношу кулак, но Глеб перехватывает мою руку.

— Подожди. Не так. Будем разговаривать.

Я киваю, понимая, что Глеб прав.

— Значит так, — он заносит ногу и становится так, что профессор остается лежать между его ногами. — Мы не даем этому делу ход, а ты закрываешь свою пасть и убираешься на хрен из универа. Одну мы сегодня спасли, а сколько еще таких студенток было и может быть? Близко тебя к обучению подпускать нельзя.

— Что? Да вы с ума сошли! Горстка обдолбанных студентов избила уважаемого профессора! Из-за дряни, которая решила навязаться ему в постель ради оценок! Это, по-вашему, я уберусь из университета? Это вы вылетите оттуда со свистом и больше никуда не поступите! Я уж постараюсь! И за избиение вам тоже еще придется отвечать! Я вам не шпана, которую вы можете прессовать! Не с тем вы связываетесь, соплячье!

— Слава! — я рефлекторно снова дергаюсь, но Глеб меня ловит за руку. Я просто понимаю, что все это — реально правда. Виноват-то он, но подаст все так, что нам еще и отвечать придется. Так хотя бы хорошенько приложусь к нему еще пару раз напоследок, чтобы он по-настоящему ощутил ответственность. Мне, кажется, терять уже нечего. — Иди лучше к Лере, ты там сейчас нужнее.

— А ты, — он наклоняется над Шимовым, — слушай меня внимательно. — Ты же понимаешь, что в каждом номере установлены камеры. Один из наших сейчас копирует запись из этого номера. Администрация в курсе, и все они готовы дать показания. Или ты думаешь, что мы просто так, ни с того, ни с сего ворвались в номер, а? — голос Глеба звучал спокойно, но при этом звенел металлом. Он дал Шимову несколько секунд, чтобы переварить услышанное.

— Ты же понимаешь, — сначала мы посмотрели запись, в которой ты напал на девушку, и только после этого поднялись.

— Да? — прохрипел Шимов, кривя окровавленные губы. Нет, все-таки врезал я ему неплохо. Хотя и все равно мало. — А что ж тогда он спрашивал, что я успел, а? И почему тогда не охрана пришла открывать дверь своим ключом, а вы ворвались?

Н-да. Некоторые способны очень даже неплохо соображать, даже в экстремальных ситуациях. Шимов, конечно, последняя гнида, но мозги у него работают охренительно, надо признать.

— Потому что это девушка Бурина. И он, в отличие от службы безопасности гостиницы не собирался смотреть и ждать, чем все это закончится. И правильно сделал, — мог бы не успеть. Ну, а спрашивал потому, что не знал, что здесь ты успел сделать, пока мы поднимались наверх.

Хм… Я начинаю смотреть на Глеба так, как будто впервые его вижу. Вот же голова!

— Все равно, — это все незаконно. Начиная с видеозаписи. Они не имеют права следить за постояльцами, а после шантажировать их тем, что увидели. Мало ли, кто каких любовниц в гостинницы приводит!

— Не переживай. Мы скажем, что запись была сделана по чистой случайности. Горничная убирала и забыла включенную камеру, — на лице Глеба появляется такая же улыбка, как у профессора.

— Ну и что? Эта запись ничего не доказывает! Сопляки! Да у нас за изнасилования практически невозможно посадить, не то, что за невинный поцелуй!

— Кто сказал — посадить? — так же невозмутимо отвечает Глеб. — Сажать тебя не за что по кодексу, это я прекрасно понимаю. А вот показать всем, чего ты стоишь, — это как раз то, что нужно. Процесс будет громким, мы привлечем всех журналистов, оповестим всех в соц. сетях, выложим запись в интернете. Найдем студенток, которые пострадали от твоей похоти, — конечно, те, кто еще учатся, будут молчать, но те, которые уже закончили учебу, нам с радостью помогут привлечь тебя к ответу. Думаю, ректору не очень понравится такая реклама универа, который держит марку лучшего, а? Да и клиенты твои тоже наверняка будут в восторге! Так что подумай, — на чьей карьере, да и, в общем, жизни, сегодня может быть поставлен жирный крест?

— Есть! — в номер ворвался Тоха, помахивая ключиком. — О…

Краем глаза замечаю, как Андрюха наступает ему на ногу, чтобы не ляпнул лишнего. Он же, по идее, с видеозаписью должен был придти!

— Вот видишь, — усмехается Шиманский. — Наш друг же подоспел с записью. И, если ты не в курсе, он ведет утреннюю программу на радио. Представь себе, — эта запись будет прокручиваться каждое утро и под нее люди будут завтракать и собираться на работу. Картинки не видно, но достаточно и звука. Как ты думаешь, — сколько родителей студентов поднимут шум и придут к ректору, требуя тебя уволить? И это — далеко не самые простые люди столицы, как ты понимаешь.

— Чего ты хочешь, — усмешка Шимова исчезает, как и не было. Голос звучит устало, — мозгов хватило осознать, что проиграл.

— Уйди из универа и вообще не преподавай больше. Тебя к студенкам на пушечный выстрел подпускать нельзя!

— Это все? — холодно уточняет Шимов.

— Все, — кивает Глеб. — Просить прошения девушки у тебя не требую, — ты все равно ничего так и не понял. А выбитые извинения никому на хрен не нужны.

— Ты мог бы далеко пойти с такими мозгами, Шиманский, — бормочет Шимов. — Не зря ты был моим любимым студентом. Но теперь понимаешь, — путь во все, что даже близко связано с финансовым правом, тебе заказан. Уж я об этом позабочусь.

— Даже не сомневаюсь, — холодно кивает Глеб. — Но позаботься пока о себе. Чтобы завтра тебя в универе больше не было.

Глеб разворачивается и медленно идет к выходу. Шимов так и остается лежать, не поднимаясь. Что ж, — здесь нам делать реально больше нечего. Я подхватываю Леру на руки и несу на выход. Вообще, — ее нужно было убирать отсюда в первую очередь. Но я просто не мог даже глянуть в ее сторону, — убил бы профессора на хрен. А парни как-то не догадались.