Глава 9

Машина несла нас по усыпанному огнями городу, в приоткрытое окно в лицо дул теплый ветер. Пахло рекой — она текла где-то неподалеку.

Я сидела на переднем сиденье рядом с Азаром и с интересом слушала историю из его детства, как они с кузеном насобирали дождевых червяков и подложили дядюшке Альберту в кровать.

— …Это было в имении моей бабки, мы туда приехали на День основания республики, был большой семейный праздник. А потом, ты представляешь, Алиса прибегает и говорит, что комнату, в которой мы все это устроили, отдали другому нашему родственнику — бывшему военному. Мы детьми его очень боялись. И вот у нас буквально пара минут привести все в порядок — он уже поднимается по лестнице… — Азар рассказывал это так эмоционально, что я невольно представила себя на месте этих детей, которых вот-вот раскроют, и им надо побыстрее замести следы…

Я слушала, не в силах сдержать улыбку, предвкушая их разоблачение. С нетерпением ожидала продолжения, и в голове вставали образы, какими они могли быть, когда были детьми. Такими же шкодливыми, как я когда-то, близкими и понятными.

— …Мы попытались смыть червяков в унитаз, и я не помню уже почему, может быть, слив был забит, но что-то не выходило. И Гера не нашел ничего лучше, чем кинуть в унитаз подожжённую бомбочку… — Азар сделал драматическую паузу. — И тут дверь открывается, стоят наша бабка, дядя Альберт… и еще один наш родственник…

Выражение его лица передавало такую гамму эмоций, что не рассмеяться было просто невозможно.

— …И в это время бомбочка взрывается и разносит половину унитаза…

Город проносился мимо нас, я, смеясь, рассказывала истории из своего детства, и настал черед удивляться и смеяться уже Азару.

Мы выехали на набережную. Справа росли ровным рядом подстриженные кусты. Слева — текла ограненная каменной набережной река.

От детских воспоминаний мы перешли к теме обучения. Я рассказала о своем увлечении дизайном одежды и вспомнила сегодняшний вечер:

— Ты не понимаешь, Валис Рамовски — это легенда.

— Мне все равно, главное, чтобы эта легенда была где-нибудь подальше, — хмыкнул в ответ Азар.

— Ты просто не понимаешь, какое значение он имеет… — не сдавалась я.

— Даниила, эта не та тема, которую стоит сейчас обсуждать.

И вроде бы оборотень говорил мягко, но я заметила, как он напрягся, как раздувались его ноздри и побелели скулы. Наверное, мне стоило замолчать, но внутреннее желание отстоять свою точку зрения стало лишь сильнее. В конце концов, если мое самодельное платье действительно понравилось Рамовски, он мог бы дать рекомендацию для моего портфолио.

— Я могу просто написать ему, спросить…

— Ты не будешь ни писать ему, ни встречаться с ним, — вдруг жестко отрезал оборотень, резко подняв градус своего тона.

Одновременно с этим, кажется, он нажал на газ, потому что пейзаж за окном замелькал с еще большей скоростью.

— Я не понимаю, твой кузен пристает ко мне чуть ли не на каждом мероприятии, и по поводу него ты не сказал ни слова, а тут ко мне подошел дизайнер, про которого я столько всего читала… работами которого так вдохновлялась, учась в университете… — с каждым словом мой тон повышался

— Давай не будем про Георга… — Азар недовольно покачал головой, глаза его при этом что-то сосредоточенно искали на передней панели. — Чем-то воняет…

Я отвернулась к окну. Из-за обиды даже слушать его не хотела.

— …Ты чувствуешь?

Тревога в голосе заставила напрячься. Я покрутила головой, пытаясь понять, что заставило оборотня насторожиться. Кажется, пахло горелым пластиком.

Азар побледнел:

— …Тормоза не работают.

Сказано было безэмоционально, но как только смысл его слов до меня дошел, я вцепилась в подлокотник и широко распахнутыми глазами уставилась на оборотня.

На набережной мы успели развить большую скорость, а впереди крутой поворот.

— Приготовься прыгать! — крикнул он.

— Я не смогу… — отчаянно затрясла головой, надеясь, что у него найдется другой план.

Азар крутанул рулевое колесо, заезжая колесами на газон:

— Нет времени! Чуешь? Двигатель дымит! — отрезал он. — Машина сейчас загорится!

Я ничего, кроме запаха пластика, не чувствовала, но спорить не собиралась. Вот только как он представляет себе мой прыжок?

В следующую секунду оборотень одним движением отстегнул мой ремень безопасности и дернул свой, но тот не поддался.

«Он же заедает у него!» — паническая мысль промелькнула за секунду до того, как Азар открыл дверь с моей стороны.

— На счет «три».

— А как же ты?

— …Три! Прыгай! — рявкнул, и на его руках появились когти, а мышцы вздулись, выдавая начавшийся оборот.

Я с громким визгом ногами оттолкнулась от порожка и неуклюже выпала на росший у обочины куст. Больно ударилась плечом, вся оцарапалась подстриженными ветками, на минуту горло перехватило от шока.

Машина проехала вперед еще добрую сотню метров. Мне показалось, что водительская дверь тоже распахнулась, но вдруг автомобиль развернуло в боковой занос, и в него врезалась идущая сзади машина, вытолкнув на встречную полосу прямо под колеса грузовика. Машина Азара вылетела на тротуар, снесла кованое ограждение, опасно перевесилась с каменной набережной над рекой и зависла. Визг тормозов, звуки ударов, истошные вопли клаксонов, будто застрявшие в ушах — все перекрыл оглушительный взрыв. Огонь вырвался из всех окон, железные ошметки полетели на машины рядом. Люди закричали, а загоревшееся авто Азара подкинуло волной взрыва, оно будто оттолкнулось от стены и рухнуло в реку.

— Нет… Нет… — мотала я головой, выдираясь из куста, разрывая ветками одежду. — Нет-нет-нет… — шептала, хромая, бежала к зияющей дыре в ограждении. — Нет-нет-нет! — не могла согласиться с этим кошмаром. — Только не ты… — и закричала, срывая голос: — Азар!

И прыгнула за ним в воду.

* * *

В клинике в приемном покое почти под потолком был закреплен небольшой экран, на котором транслировался первый республиканский канал. Прямо сейчас передавали прямой эфир — показывали тот самый поворот на набережной, около которого все случилось. Журналисты бойко рапортовали о том, что на месте взрыва автомобиля работают спасатели и уже вытащили труп, личность которого пока не установлена.

Я не верила… Разве оборотень мог так умереть? Нет, тысячу раз нет!

Я не помнила, как меня переодели в больничные штаны и рубашку. В голове крутились обрывки фраз журналистов, в груди было пусто и холодно.

— Отойдите от нее! Отойдите! — услышала словно сквозь толщу воды. — Вот документы! Господин Азарий Хардов подписал распоряжение, чтобы его невестой по всем медицинским вопросам занималась только я!

Передо мной появилось раскрасневшееся лицо доктора Асприной. Что гинеколог тут делает?

— Эмма?

Но женщине было не до меня, она отбивалась от докторов клиники, в которой мы находились.

— Вы вообще в курсе, кто такой Азарий Хардов?! Если что-то случится с его невестой — вас не просто засудят! Лицензии лишится ваша клиника! Я ее лечащий врач, и только я имею право ее осматривать и брать анализы, — она схватила меня за плечи и повела в один из кабинетов. — Идемте, Даниила, идемте…

Едва мы оказались наедине, она захлопнула дверь и приставила к ручке стул.

Потом достала коробочку с конфетками, попыталась высыпать себе их на руку, но в результате только рассыпала все на пол. Белые кругляшки радостной дробью запрыгали по полу. В сердцах Эмма скинула с руки оставшиеся, сунула коробочку обратно в карман и принялась передвигать стол.

Я села на кушетку, стоящую посередине кабинета — ноги от перенесенного потрясения не держали, голова кружилась, меня всю мелко трясло.

Эмма тем временем поставила стол в угол комнаты, на него стул, залезла на эту конструкцию и скручивала небольшую камеру в углу.

— Что вы делаете? — слабо спросила я.

— Надеюсь, кроме этой камеры, других тут нет… Когда я тут работала, не было… — бурчала она нервно. — Скажи, тебя осматривали в Скорой? Ты что-нибудь говорила?

Я мотнула головой. При чем тут это вообще? Я могла думать и думала только об Азаре. Если его выкинуло из машины взрывом, он мог утонуть, захлебнуться. Но почему я его не смогла найти под водой? Я видела машину — ощетинившийся развороченными деталями кусок железа. Но не смогла найти Азара. Неужели его так быстро унесло течением? Но река спокойная… Деться там некуда. Когда выныривала, видела большую решетку в каменной стене — видимо, какой-то сток или что-то еще.

— …Это хорошо, это просто замечательно… — продолжала бубнить докторша.

— Что хорошего? — возмутилась я. — Вы что, не понимаете, что Азар… — я сглотнула подступавший ком паники. — Что все ваши обследования больше не имеют значения?! Азар… — я не смогла этого произнести вслух, — если… если его не найдут…

Горло сдавило, меня накрывали истерика и страх.

— Если его не найдут, мы скажем всем, что ты беременна! — безапелляционно выпалила Эмма, спрыгивая со стола.

— Что?..

— Иначе нам обеим крышка! — она тряхнула меня за плечи. — Давай соображай уже! Ты хоть понимаешь, что будет?!

— Меня вернут в Академию…

— Это да — тебя снова выставят на продажу. Но я не об этом… Меня посадят! Все наши махинации вскроются! — она заломила руки и заметалась по кабинету. А потом подошла ко мне и, тряся большим пальцем перед лицом, строго выдала: — Значит так. Или ты говоришь, что беременна, и получаешь статус оборотницы и все причитающиеся права наследования состояния Хардова! Или… тебя возвращают обратно в Хозяйственную Академию и продают как вторсырьё, — жестко припечатала Эмма, но потом поняла, что меня и так туда вернут, снова заломила руки и сменила тон на умоляющий: — Девочка моя, ты же понимаешь, на что я пошла, когда взялась помогать тебе и Хардову? Это не просто подлог документов! Меня могут обвинить в том, что я мешала тебе забеременеть, травила противозачаточными таблетками… Что я одна из тех, кто против размножения оборотней… Меня объявят экстремисткой… и казнят.

Она закусила губу, с ее лица схлынули краски. В один момент мне показалось, что ее хватил приступ. Эмма медленно осела на пол, обхватила себя руками и посмотрела на меня снизу вверх полными слез глазами.

— Помоги нам обоим, девочка…

— Но… — я растерялась. Конечно, я не хотела в Академию, но… — Но я же не беременная, — тихо возразила. — Азар жив. Он скоро обязательно найдется, и никому не придется никуда отправляться… — я упрямо замотала головой.

— Это было бы хорошо. Но пока нам надо потянуть время, понимаешь? — с надеждой смотрела на меня Эмма. — Если мы не объявим о твоей беременности сейчас, боюсь, другого шанса может не быть.

— Что потом? Обман вскроется очень быстро.

Она кивнула, задумавшись.

— Но у нас будет в запасе три-четыре месяца. Если пользоваться накладными животами — то и все шесть-семь. За это время я успею завершить все дела, замести следы и подготовить нам с тобой побег через границу…

Она замолчала и оценивающе на меня посмотрела.

Внутри все похолодело. О побеге из республики я думала, едва получив заключение о выпавшем мне «счастливом билете», но неизвестность, которая ждала за границей, пугала еще больше. По слухам, на севере перебежчиков ждало лишь рабство да статус существа «второго сорта». Соседи на юге и того хуже — в их варварском обществе могли убить и ограбить прямо среди бела дня. Да и вообще, если верить новостям, в мире нарастал глобальный кризис, грозивший обернуться голодом и войнами. Куда бежать, если везде плохо?

И тем не менее, будь у меня возможность, три года назад я бы воспользовалась ею и уехала. Может быть, стоит воспользоваться шансом сейчас?

— А есть другой вариант? — безжизненно спросила я.

— Так как официально пожениться вы не успели, то когда ребенок родится, придется пройти тест-ДНК, чтобы доказать, что он действительно от Хардова. Если… если тело Азара не найдут, то для анализа возьмут ДНК кого-то из его семьи. Если я смогу договориться, чтобы при тестировании брали ограниченное количество маркеров, достаточно будет, чтобы ребенок был не от него, а от его близкого родственника. Дяди, например, или брата…

— Нет! — перебила ее я, понимая, к чему она клонит. — На такое я точно не пойду.

— Ты бы получила деньги, независимость и статус вдовы на всю жизнь. Для тебя это было бы идеальным вариантом… и мне не пришлось бы терять честь и работу и бежать из страны…

— Наверняка вы работали на Азара не бесплатно! Так что не стоит строить из себя жертву! — я разозлилась на ее манипуляции мной.

Эмма всхлипнула, но больше ничего не сказала.

Я нервно прошлась по комнате, думая, как поступить. Азара обязательно найдут, он не мог погибнуть. У него же регенерация оборотня, она не даст ему умереть. А я же видела, что оборот уже начался, когда выпрыгивала из машины.

Но что, если тело, о котором говорили в новостях — это и есть… Азар? Я закусила губы до боли, стараясь не заплакать — истерика и паника вновь набирали силу. Мне нужно время, чтобы прийти в себя и решить, что делать дальше. Вернуться в Академию — это крах жизни, там я ничего уже не смогу сделать. Лучше тогда мне было погибнуть вместе с Азаром.

— Хорошо… — еле слышно сказала я, зажмурившись от отчаяния. — Давайте скажем, что я беременна…

Почти полгода впереди — это огромный срок.

Эмма заметно расслабилась после моих слов. На ее губах появилась улыбка, она подергала блузку на груди, словно ей было очень жарко, и присела на кушетку.

— Это правильный выбор, девочка, — она полезла в карман, снова доставая коробочку с мелкими конфетками, невозмутимо высыпала на ладонь несколько штук, а затем протянула мне. — Хочешь? Нет? Ну как знаешь.

И закинула их себе в рот.