Глава 10
Доктор Асприна осталась в поликлинике утрясти все формальности, а завтра я должна была приехать к ней, чтобы она еще раз меня осмотрела — теперь подпускать ко мне других врачей было чревато, а у моего «прыжка» могли обнаружиться запоздалые последствия.
Впрочем, прямо сейчас в физическом плане я чувствовала себя более-менее хорошо. Отделалась небольшими ушибами и царапинами. Это, кстати, также сыграло в плюс к версии о моей беременности.
Зачатие от оборотня повышало регенерацию. И пусть на начальных сроках восстановление было не таким впечатляющим, как у самих нелюдей, к девятому месяцу, как я слышала, все царапины у счастливых мамочек заживали уже на глазах. С рождением ребенка суперздоровье уходило, но тем не менее прямо сейчас, услышав о беременности, меня отпустили домой вполне спокойно, не став настаивать на повторном осмотре и анализах.
Разве что девушка на ресепшене спросила:
— Может быть, хотите, чтобы я связалась с семьей вашего жениха?
— Нет! — выпалила так быстро и громко, что посетители в очереди обернулись. Только семейки Азара мне здесь еще не хватало для пущего счастья. — Просто вызовите мне такси.
Хорошо хоть Эмма подсказала адрес, а то я даже не знала бы, куда нужно ехать.
Машина приехала быстро. Разговорчивый улыбчивый таксист сначала пытался шутить, увлечь меня в разговор, но очень скоро, почувствовав мое настроение, просто включил музыку, и остаток дороги мы ехали под незатейливую попсовую мелодию, неожиданно точно попавшую в унисон моим мыслям.
«Отраженье луны дрожит,
Фары свет разрывает туман.
И одна на двоих жизнь
Лишь обман. Всё обман.
Снова кроет меня тобой
И сегодня в который раз.
Накрывает ночь тишиной
Всех вокруг, но уже не нас».
Последняя строчка отозвалась в самом сердце, и я почувствовала, как по щеке течет одинокая слеза. Я пыталась найти в себе силы разозлиться на Азара. Он оборотень. Он олицетворял все, что мне было чуждо. Как просто мне было бы сейчас, если бы я ненавидела его так же, как и всю эту гнилую систему, представителем которой он был.
Тогда, быть может, я бы даже могла порадоваться плану Эммы…
«Помню каждый вздох наизусть,
Поцелуев хмельной дурман
И один на двоих пульс…
Всё обман. Лишь обман.
Убивает ночь тишиной.
И секунды текут вспять.
Но как прежде вдвоём с тобой
Нам уже никогда не летать».
Ведь я почти не знаю Азара. Наши встречи можно пересчитать по пальцам, наши поцелуи… были ли они настоящими? Или просто я придумала себе образ благородного рыцаря, который хотел меня спасти?
И вместе с тем, казалось, только что вырвали часть меня, и теперь внутри все ныло и кровоточило. Даже если рана не смертельна, то прежней меня уже точно быть не может. Прежняя я осталась вместе с Азаром в потерявшей управление машине и так и не решилась прыгнуть.
— Извините, у меня нет с собой денег. Я зайду в дом за картой… — сердито смахивая слезы, обратилась я к водителю.
Лучше сосредоточиться на насущных проблемах. Это лучшее, что я могу сделать — просто разбить жизнь на маленькие отрезки и проживать каждый в отдельности, не думая больше чем на день-два вперед. Такой способ помог мне в свое время в академии, поможет он и сейчас.
Дверь коттеджа была закрыта, но я видела, как госпожа «Ледышка» прятала запасные ключи под неприметным камешком у входа, так что сразу же сунулась к нему.
Ключей не было.
«Значит, Ледышка дома», — подумала я, не уверенная, как мне относиться к этому факту. С одной стороны, сейчас просто необходимо было побыть одной. Уткнуться лицом в подушку и выплеснуть из себя все, что сейчас душило и не давало вздохнуть. С другой, Амалия ведь явно любила Азара. По-матерински, как любят детей няни, которые их вырастили. И кто, как не она, мог сейчас разделить со мной скорбь? Кто еще мог вселить в меня надежду и веру в чудо, рассказать тысячу и одну историю, как в детстве маленький Азар влипал в передряги и каждый раз выходил невредимым, сухим из воды…
«Сухим из воды… Сейчас пусть бы вышел хотя бы мокрым…» — невесело пошутила я про себя, толкая дверь. Та оказалась не заперта.
— Амалия, это я! — крикнула я, вбежав на второй этаж, где оставила у компьютера карточку, которую мне сделал Азар.
Затем так же быстро спустилась и, расплатившись наконец с таксистом, вернулась обратно в дом.
Лишь во второй раз до меня дошло, что домработница не стала бы сидеть в темноте. По спине проползли неприятные мурашки.
«А что, если вышедшая из-под управления машина — не случайность? Что, если тот, кто подстроил аварию, пришел добить и меня?» — меня прошиб холодный пот, а от страха пересохло горло.
Я замерла у порога, напряженно прислушиваясь к тишине гостиной. Если там не Амалия, то кто?
Сделала шаг вперед, крутя головой, пытаясь хоть что-то рассмотреть в темноте. Внезапно мне показалось, что сверкнули желтые нечеловеческие глаза. Так блестят в ночи глаза животных, например кошек или… оборотней.
— Азар! — сердце подскочило к горлу, страх ушел, словно его и не было. Оставив после себя только радостную надежду.
Я кинулась вперед, готовая броситься мужчине на шею, разрыдаться, накричать на него за то, что так меня напугал, и вместе тем бесконечно благодарить его за то, что выжил.
Вот только в шаге от дивана я затормозила. Там сидел не Азар. Другой хорошо знакомый мне оборотень.
С крепко сцепленными в замок руками, бледный, с широко распахнутыми полубезумными глазами, которые придавали его лицу еще более детский вид.
— Георг? — я замерла, отчаянно жалея, что не включила свет в комнате. Теперь не могла разглядеть даже, что можно схватить, чтобы защититься от него.
Если бы он хотя бы попытался встать, я бы закричала. Кинулась бы прочь из дома, пусть даже шансов убежать от оборотня было не много. Но Ибусов продолжал сидеть, стоило ему расцепить руки, они начали мелко подрагивать.
— Я видел новости… что случилось?
— Пришли позлорадствовать? — мой голос сорвался, дав петуха на последних звуках.
Мужчина нервно усмехнулся и запустил пятерню в волосы:
— Если бы хотел позлорадствовать, то написал бы статью, — он на миг прикрыл глаза, улыбка сползла с его лица. — Я связался со своими людьми в полиции. Они не нашли Азара ни живым, ни мертвым. Лишь следы его крови на машине.
Недоверчиво подняла голову. Значит, тело, которое достали спасатели — не его. Пульс участился, и каждая моя клеточка была готова буквально петь. Надежда и вера в чудо — это все, что у меня сейчас было.
— Там… много крови, — мрачно опустил меня с небес на землю мужчина. — Он мог потерять сознание и захлебнуться. После чего тело могло отнести очень далеко, там поворот, и течение в том месте сильное.
— Все равно он может быть жив!
— Может, — кивнул Ибусов. — У полиции возможности ограничены, так что завтра сам привлеку водолазов, чтобы прочесали дно. Плюс осмотрим окрестности.
Медленно кивнула. Несмотря на неприязнь, которую испытывала к этому человеку, я почувствовала к нему благодарность за то, что хотя бы допустил, что Азар может быть жив, поверил в это. Хотя водолазы будут искать явно не того, кого еще можно спасти…
«Азар ведь часто вспоминал о нем, несмотря ни на что, они — братья», — успокоила себя я.
— Расскажи мне, что произошло.
— Я уже все рассказала следователю, который приходил в больницу. Если у вас действительно есть там связи, то вы все знаете. Мне нечего добавить, — пожала плечами. Повторять действительно не хотелось, на все тело навалилась страшная усталость.
— Да, я видел то, что ты подписала, — медленно кивнул Георг. — А Азар тебе ничего не передавал, пока вы были в машине?
— Что, например?
— Не знаю, ты мне скажи. Что угодно, — он говорил какими-то загадками.
— Нет, он мне ничего не передавал! — этот допрос начинал выводить из себя. Я же уже сказала ему, что кроме уже сказанного полиции добавить мне нечего.
— А не в машине? После приема? — пытливо продолжал он допрос.
— Я не понимаю, о чем вы, — как вообще можно думать о том, что было на приеме, после всего произошедшего? Это же словно прошлая жизнь.
— Ладно. Если вдруг вспомнишь что-нибудь, то звони мне, — он вытащил из кармана визитку и положил на журнальный столик. — Ну и вообще, вдруг будет нужна помощь. Какого угодно плана.
Он поднялся, педантично поправил манжеты на рубашке, а затем взглянул чуть исподлобья:
— Это правда, что ты беременна?
Вопрос был неожиданным и застал врасплох. Растерявшись в первую секунду, инстинктивно приложила руку к животу, словно желая самой проверить и понять. Но, кажется, этот жест вышел весьма убедительным, потому что после короткого «да» Ибусов больше ничего не спросил. Лишь кивнул своим мыслям:
— Это хорошо. Но все равно, если что…
Он не договорил и направился к выходу из комнаты. Остановился уже у самых дверей:
— Если я что-то говорю на публику, не обращай внимания.
Он постоял еще с минуту, должно быть, ожидая моей реакции или вопросов. Но их не было. Разве важны все их споры с Азаром на публике сейчас?
Не дождавшись в итоге ничего, Георг вздохнул и скользнул в темноту коридора. Скрипнула дверь.
Мой взгляд тут же метнулся на диван. Там лежал забытый пиджак мужчины. Схватила его и бросилась догонять.
Кажется, между его уходом и тем, как я стояла в дверях, не прошло и пятнадцати секунд, но на улице уже никого не было. Не слышно ни шагов, ни рева мотора. Только пустынная улица одинаковых, уходящих вереницей вдаль домов.
«Ну и куда он делся?» — я поежилась и захлопнула дверь, сразу закрывшись на все возможные замки.
Вот только гнетущее ощущение беспокойства никуда не уходило. Так что на всякий случай проверила еще и все окна на первом этаже. Все были закрыты изнутри.
У одного из окон, выходящего как раз на дорожку у входа, я засиделась особенно долго. Уселась на подоконник и смотрела вникуда.
Быть может, Азар придет?
Так я и уснула, прислонившись к холодному стеклу и накрывшись пиджаком его кузена.
* * *
Я несколько раз чуть не свалилась ночью с подоконника и в конце концов все же нашла в себе силы добрести до второго этажа, чтобы, не раздеваясь, упасть на кровать.
Сон был тяжелым, муторным. Как в тот раз, когда мы отмечали посвящение в студенты с группой в университете. Я то и дело просыпалась, казалось, что меня мутит, а комната вокруг ходит ходуном.
Окончательно проснулась утром от того, что кто-то сел на кровать. На миг перед глазами всплыло лицо Азара, я резко села. Вот только рядом оказалась сутулая спина Амалии.
Я ее не видела меньше дня — а чувство, что прошло лет десять с нашей последней встречи. Так постарело ее лицо из-за серой печати скорби.
— Девочка моя… — увидев, что я проснулась, она распахнула руки, заключая меня в объятиях. — Как же мы теперь с тобой? Осиротели.
Она плакала и причитала, поглаживая меня по голове, приглашая разделить ее боль вместе с ней.
Мои глаза же оставались сухими, несмотря на тяжесть на душе. То ли слез просто не осталось, то ли я все еще оставалась в мире кошмаров, мучивших меня ночью, и не до конца осознала изменившуюся реальность, свалившуюся на меня сейчас.
— Хочешь приготовлю тебе завтрак? — тяжело вздохнув, она отстранилась. — Скажи, что ты больше всего любишь? Хочешь шакшуку?
Я понятия не имела, что такое эта шакшука, но кивнула.
Она попыталась улыбнуться, несмотря на слезы, стоявшие в глазах, промокнула глаза подолом платья.
— Полежи еще, тебе отдыхать надо больше, — пробормотала она.
Я отчаянно замотала головой — какое там отдыхать. Мне не уснуть вовсе. Но все же прилегла на кровать, просто чтобы успокоить Амалию.
Кажется, я закрыла глаза всего на минуту. Хотела дождаться, когда домработница уйдет из комнаты. Но когда вновь их открыла, то солнце уже ярко светило в окно, а часы на стене показывали далеко за полдень.
«Вот так моргнула… и не выморгнула», — рассеяно подумала я, поднимаясь с кровати.
Умывшись, переодевшись, спустилась вниз, где царили ароматные запахи свежеприготовленной выпечки. Судя по звукам — был включен телевизор или радио.
— Ох, деточка, садись, садись… — засуетилась вокруг меня женщина, едва заметив.
Это так разительно отличалось от ее холодного «невеста должна соответствовать», что казалось нереальным.
За то время, пока я спала, она успела наготовить две стопки блинов, три салата, еще пара кастрюль кипели на плите с чем-то ароматным.
— Вот. Как и обещала — шакшука, — она поставила передо мной небольшую сковородку с какой-то запеканкой.
— А остальное?.. Кто-то придет? — вскинула я брови.
— Нет… я просто… впрок, — нервно улыбнулась Амалия и снова убежала к плите.
Ее движения были суетными, мелкими и очень быстрыми. Наблюдая за ней, казалось, что если она вдруг остановится — то будет как кукла с закончившимся заводом. Сломанной и потерянной.
А может, бесконечной бессмысленной деятельностью просто гасила боль, которая царила в душе?
Висевшая на стене плазма выдавала танцевальные клипы, снова заиграла музыка, которую я уже слышала, когда ехала в такси из больницы:
«Помню каждый вздох наизусть,
Поцелуев хмельной дурман
И один на двоих пульс…
Всё обман. Лишь обман».
Кусок не лез в горло и, едва поковыряв шакшуку, отодвинула от себя.
— Я, пожалуй, пойду полежу еще немного.
— Да, конечно… — понимающе покивала Амалия.
У нее на плите что-то зашкворчало, и она тут же снова отвернулась, возвращаясь к готовке.
Уже поднявшись из-за стола, я остановилась, едва увидев, что по телевизору начался выпуск новостей. После короткой заставки диктор бодро выдал:
«Главная новость этого часа: владелец крупнейшей алмазодобывающей компании, совладелец «Райзап групп» и «Реновации», а также член Наблюдательного совета оборотней Азарий Анварович Хардов — объявлен пропавшим без вести…»
Нож Амалии замер прямо в воздухе, она, как и я, повернулась к экрану.
Начался повтор репортажа, который я уже видела в больнице. Но на этот раз сообщили, что найденное в реке вчера тело не принадлежит Азару — оказалось, что это исчезнувший пару дней назад мужчина, но больше ничего не сообщили.
«Кому же достанется контрольный пакет акций в случае подтверждения гибели Азария? — бодро вопрошал ведущий новостей. — Наряду со спасателями, тело предпринимателя разыскивают и силами частных компаний…»
Дальше шла речь о том, что Георгий Ибусов нанял целую команду высококвалифицированных водолазов для поиска тела кузена. Камера на мгновение выхватила его исковерканное ненавистью лицо:
«Я не успокоюсь, пока лично не удостоверюсь, что мерзавец мертв…»
«Теплые семейные отношения! — прокомментировал высказывание Ибусова ведущий. — Исходя из имеющихся в распоряжении редакции документов, именно кузену Азария в случае гибели последнего и достанется руководство и владение алмазодобывающей компанией, неудивительно, что он так усердно ищет доказательства гибели своего родственника…»
У меня от этой новости непроизвольно открылся рот. Опустила взгляд вниз — оказалось, что вилка, которую я все еще держала в руках, согнулась пополам.
Георгий получит все имущество?
Мне отчетливо вспомнилось, как после первой встречи с Ибусовым я спросила у Азара — за что тот ненавидит своего кузена. Тот ответил, что ненависти давно нет. Но то, что случилось между ними много лет назад, заставляет Азара желать вцепиться кузену в горло и не отпускать, пока тот не сдохнет.
Разве могу я доверять этому оборотню? Тем более что теперь, как выясняется, у него был мотив самому и подстроить эту аварию! Неужели никто не сочтет это подозрительным?! Он же каждый раз цеплялся к Азару по поводу и без. А еще пришел вчера, видимо, вынюхивал, заподозрила я его или нет! Вот — мерзавец!
Сказал, чтобы не верила тому, что он говорит публично. Но не было ли это просто уловкой?
Хотя при этом он действительно выглядел так, будто сочувствует…
У меня внутри все просто клокотало от переполняющих эмоций. Но оставалось только бессильно сжимать и разжимать кулаки, сдерживая ярость, и продолжать слушать репортаж.
«— …Но самая скандальная новость, связанная с данной аварией, пожалуй, состоит в том, что господину Ибусову придется кусать локти. Редакция сумела получить инсайдерскую информацию из городской больницы. Невеста Азария Хардова, та самая, которая была с ним в машине в момент аварии, судя по всему — беременна. А это значит, что наследницей автоматически становится она, а в будущем ее ребенок-оборотень.
Передаем слово нашему постоянному корреспонденту Властелине Вриш.
— Да-да. Все верно. Еще недавно выпускница Хозяйственной Академии, а сегодня — наследница многомиллионного состояния. Что известно об этой девушке?..»
На экране замелькали мои фотографии, видео из академии, о существовании которых я даже не предполагала.
— Гадство… — прошептала я, одним словом описывая все, что видела.
Если Азара пытался убить действительно Ибусов, то теперь он должен хотеть избавиться от меня — чтобы получить наследство.
— Я, пожалуй, пойду… — невпопад пробормотала, когда короткий репортаж обо мне подошел к концу.
Проходя мимо Амалии, чуть не задела сковородку на плите — пришлось схватиться за нее, чтобы не упала.
— Горячая, осторожнее! — торопливо предупредила женщина, с беспокойством смотря на меня.
Но было поздно — пальцы уже покраснели, а ведь даже не заметила жара.
— Ну да… пройдет, — она снова попыталась выдавить вымученную улыбку, явно намекая на регенерацию беременных.
— Пройдет, — эхом отозвалась, выходя в коридор, где уже чуть не свернула дурацкий трельяж.
Поднимаясь по лестнице, слышала, как ведущий так же бодро и весело, как об аварии, рассказывает:
«— Похоже, продажам Кафера "Вольфин" не суждено взлететь… Как думаешь, Властелина, как рынок отреагирует на критическую статью, вышедшую сегодня утром? У автоконцерна, кажется, большие проблемы…»
День прошел как в тумане, и следующий, и следующий. С каждым часом, с каждой минутой ожидание и вера в чудо притуплялись, а отчаяние нарастало. Я раз за разом прокручивала в голове момент аварии. Что я могла бы сделать иначе? Чем могла помочь Азару? Раз я выжила, значит, обязана была сделать больше!
И вообще, как так могло выйти, что какая-то слабая человечка отделалась парой царапин, а сильный здоровый оборотень — погиб? Это же нонсенс!
К дому пригнали зеленый «Вольфин». Тот самый, что Азар подарил мне, но я даже не вышла посмотреть машину. Теперь, когда она стояла под окнами, мне и к окну подходить стало невыносимо горько. Она сверкала металлическими боками, словно яркое напоминание, насмешка судьбы над всем, что произошло.
По прошествии трех дней, я даже не могла толком вспомнить, чем же занималась все это время. Разве что дважды ездила к Эмме на осмотры, чтобы она могла и дальше продолжать помогать имитировать мою якобы беременность. Плакала, спала, ела и беспрерывно искала и читала новости о прошедшей аварии и о том, как продвигаются поиски Азара.
На четвертый день в дом пришла Алиса. Словно ураган она ворвалась в комнату и в первую очередь бросилась к окну, распахивая настежь шторы.
— Ты вообще тут проветриваешь? Заперлась, как упырь какой-то!
— Что ты тут делаешь? — я с трудом разлепила слипшиеся веки.
— Как что? Вытаскиваю тебя из твоей раковины. Ты вообще хоть что-то собираешься делать?
— А что я должна делать? — потерла лицо ладонями, пытаясь вспомнить, какой сегодня день недели.
— Не допустить рейдерского захвата компаний Азара Ибусовым хотя бы! — выпалила оборотница, сердито глядя на меня.
— А почему ты собралась мне помогать в этом? — в чужую благотворительность верилось с трудом.
— Может быть, ты мне и не нравишься, но своего будущего племянника, которому все достанется — я любить буду. Ну… или племянницу, — пафосно произнесла девушка. — Так что собирайся. У тебя десять минут. Мы едем на заседание совета директоров!
Алиса вышла из комнаты, громко хлопнув дверью. Оставив меня собираться в судорожном волнении. Наспех умывшись, побежала к шкафу. Сперва потянулась к тому воздушному многослойному платью, которое сделала сама. Не желая надеть, а скорее окунуться заново в атмосферу того вечера, когда оно было на мне в первый и последний раз. Но тут же ударила себя по руке. Во-первых, после падения из машины оно было порвано и перепачкано в нескольких местах, во-вторых, связанные с ним воспоминания никак не могли помочь быть храбрее и собраннее.
Кроме него было еще несколько нарядов — их Азар покупал еще до того, как привел меня в дом, должно быть, просто на всякий случай, чтобы были. А может быть, их подбирала для брата Алиса.
Провела рукой по ряду висящих дорогих тканей. Затем достала несколько и с ужасом осознала: почти все они — не слишком подходили. Или слишком короткие для такого серьезного мероприятия, или слишком вызывающие.
Да, одежда была по размеру, да, в нее бы вполне могли нарядить в Академии, на какой-нибудь очередной «смотр» или даже «личную беседу с кандидатом», но как заявиться в таком виде туда, где было нужно, чтобы меня воспринимали серьезно? Она явно была куплена, чтобы «ширма» не выбивалась из образа, а не для того чтобы отстаивать права перед серьезными оборотнями.
В горле запершило, а глаза сами собой наполнились влагой.
Я сердито вытерла их тем коротким халатиком, что держала в тот момент в руках.
Не идти же на совет директоров в домашней футболке и шортах? И не идти вообще тоже нельзя…
«Ты на самом деле не беременна! — пришлось напомнить себе. — Ты сбежишь из республики вместе с Эммой, так что какой смысл что-то делать, если все равно все достанется Георгу?»
На плечи разом навалилась такая обреченность, что захотелось свалиться обратно на кровать и зареветь.
«Неправда. Азар жив. Он вернется, а я просто помогу немного потянуть время до этого момента! — разозлившись, упрямо ответила я самой себе. — Нельзя опускать руки!».
Быть не могло, чтобы нельзя было придумать хоть что-то!
Платье, которое я выбрала, было ярко красного цвета. Самое длинное из тех, что имелось в наличии. Сначала думала прикрыть чем-нибудь слишком большой вырез, а затем махнула на отражение в зеркале рукой. В совете наверняка будут одни мужчины. Пусть лучше смотрят на вырез, чем на то, как я трясусь от страха.
Алиса ждала уже в машине. У нее была такая же марка спортивного авто, как и у Азара, разве что цвет был бирюзовым, бирюзовый кузов, бирюзовая обмотка руля, бирюзовое покрытие сидений.
— Тебе нравятся оттенки голубого? — не удержалась я от вопроса, садясь на пассажирское сидение.
— А тебе нравятся вульгарные платья с вырезом до колена? — прищурившись, съехидничала она.
— Других не было, — пожала я плечами, пропуская укол мимо.
— Вот и тут так же, — скривилась в ответ девушка. — Не так-то просто, знаешь ли, даже оборотнице получить права и купить себе машину.
Алиса завела мотор и рванула с места так, что нас вжало в сиденья.
— Зато теперь каждый встречный поперечный считает, что если подарит мне что-нибудь голубенькое, я непременно растаю и брошусь ему на шею, — негромко произнесла она, ловко выруливая на трассу. — Но в итоге я из этого делаю только обратный выбор. Что этот тип ничего обо мне не знает.
Асфальт был мокрым. Видимо, недавно шёл дождь. Хотя сейчас солнце было ярким, а небо чистым. Вопреки безоблачной погоде, на душе у меня скребли кошки. На какое-то время салон автомобиля погрузился в тишину. Оборотница следила за дорогой, кажется, и не собираясь рассказывать, куда же она меня везет.
В конце концов, я не выдержала:
— У тебя есть план?
Я уже приготовилась слушать и запоминать путаные объяснения девушки и хитросплетения всяческих интриг, но ответ поверг в натуральный шок.
— Нет.
— Ты шутишь? И куда мы тогда едем?
— Мы едем на совет директоров его компании. Так как Азар пропал, сегодня будут выборы нового председателя, его полномочия продлятся в течение всего следующего года. И пока, как я знаю, Георгий — единственный кандидат. Если все проголосуют за него — это будет катастрофа для всех нас.
Я отвернулась к окну, глядя на пробегающие мимо рекламные щиты. На последнем была социальная реклама хозяйственных академий.
«Сильное поколение — сильная страна. Уступайте дорогу машинам со специальным знаком!» И ниже был изображён знак, обозначающий, что внутри едут дети оборотней. По-хорошему, и мы тоже сейчас должны были налепить такой значок.
Меня всегда удивляло, почему к обычным детям такого пиетета в республике нет. Ведь они тоже грядущее поколение, которое нуждается в защите и заботе.
— Хорошо, допустим. Мне нужно не дать Ибусову стать председателем. А кто тогда должен им стать?
— Я не знаю… — Алиса смутилась, видимо, плана у нее действительно не было. — Там будет дядюшка Альберт. Может быть, он согласится? Знаешь его?
— Знаю… — я закатила глаза. Нет, своего «любимого» родственника я, конечно, помнила. Вот только не думаю, что он будет рад моим предложениям. — А чем плох Георг? Ни ты, ни я, как понимаю, ничего не смыслим в делах компании, так может быть…
— Нет! — от напряжения Алиса сильнее вжала в пол педаль газа. — Ты просто не в курсе всей истории. У Азара была года три назад невеста. Оборотень. Они любили друг друга до безумия. Это все видели. А если оборотни любят друг друга, между ними начинает формироваться особая связь. Так называемая «истинная пара». Слышала о таком?
Я медленно кивнула. Об этом как-то хвалился сам Ибусов. Что он переспал с истинной парой своего кузена.
— Так вот! — продолжала Алиса. — Когда-то Азар и Георг были очень близки, а потом наш дедушка оставил большую часть компании Азару, считая, что тот умнее. И Георг начал завидовать. А Азар поднял фирму буквально с колен. Она стала крупнейшей на северо-западе, и не только в нашей республике. А Георг окончательно испортил свою репутацию, клепая вирши сомнительного характера и берясь писать самые мерзкие поклепы. Он очень завидовал кузену. И тогда решил увести у него невесту!
— Разве можно увести «истинную пару»? — все, что я слышала об этом феномене, так это что «союз душ» священ и нерушим.
— А по-твоему, истинная пара — это кандалы? У Азара сложный характер. А Георга они оба считали другом семьи. Анита часто ему жаловалась на брата. Тот давал ей советы… Ну, в общем, я думаю, что в один из дней тот просто напоил ее и соблазнил. Вот так.
Под лопатками неприятно засвербело. Я неуютно поежилась, поерзав на месте.
Идеалистическая картинка легко встала перед глазами.
Двое. Счастливые страстные отношения. Романтика. Редкие ссоры, заканчивающиеся бурным примирением. И друг, который всегда рядом. Который помогал советом и делом. А потом…
Может быть, Анита даже пришла к нему не пожаловаться? А попросить помочь выбрать подарок на День Рождения? Или сделать еще какой-то сюрприз для своего любимого.
Георг подливает ей напиток в бокал, они шутят, смеются. Возможно, она даже флиртовала с ним, скорее неосознанно. Просто потому что со всеми привыкла так общаться. А потом вдруг атмосфера накаляется. Взгляды, случайные касания становятся другими. Что-то меняется, Анита понимает, что лучше уйти.
Георг догоняет ее уже в коридоре, обнимает сзади, прижимает к себе.
Шепчет на ухо:
— Я всегда был в тебя влюблен. Это больно — быть рядом и не иметь возможности коснуться. Пожалуйста. Подари мне всего один поцелуй, и я исчезну из вашей с Азаром жизни. Всего один…
Но поцелуй перерастает в нечто большее, напитки, что подливал Георг, делают свое дело…
Я встрепенулась, пытаясь выбросить из головы то, что сейчас себе навоображала. Наверняка все было не так. Правду я все равно никогда не узнаю.
— И что было дальше? — хрипло спросила я.
— Скандал, — просто ответила Алиса. — Анита, чтобы избежать позора, тут же выскочила замуж за Георга. Но долго с ним не прожила. Она любила не его, а Азара. Но сделанного не воротить. У оборотней это на уровне инстинкта. После того как образовалась связь пары — скрыть измену уже невозможно. Ни скрыть, ни простить. Почему, думаешь, посетители всех публичных мероприятий обливаются духами так, что, кажется, весь флакон на себя вылили? Они свой запах скрывают. Мало ли кто что учует.
— Но… — попыталась уложить все это в голове, но выходило плохо. — Если Анита замужем за Ибусовым… то, где она сейчас?
— По официальной информации, сбежала из страны на север. Через границу. Не выдержала позора и того, что Азар ее так и не простил. Хотя, я думаю… — несмотря на то, что мы были вдвоем в машине, она понизила голос и чуть отклонилась ко мне, словно бы кто-то мог нас подслушивать. — Думаю, она покончила с собой.
Я испуганно отшатнулась, с трудом сглатывая ставшую вязкой слюну.
— Так что Георг ни перед чем не остановится, чтобы испортить жизнь Азару и сломать все, что тому было дорого. Нельзя доверять ему компанию. Он уничтожит ее так же, как уничтожил жизнь Аниты.
Последняя фраза снова и снова эхом отзывалась в голове. Я уставилась на дорогу, растерянная, обиженная, как будто это не Азара, а меня предала истинная пара.