Глава 12

Полчаса, бронированная махина на колёсах паркуется напротив многоэтажного белого здания с большими зелёными буквами над центральным входом: «Центр планирования семьи». Данте распахивает дверь с моей стороны, ловит меня за локоть, помогает выбраться на улицу из машины. Я не сопротивляюсь, но и не верещу от радости, что мы, будто счастливые будущие родители, идём вместе на наше первое обследование. Я по-прежнему напряжена, молчу как рыба. Молча иду за своим покровителем к главному входу центра. Я непроизвольно оборачиваюсь, когда слышу скрип тормозов, а затем ещё и хлопки дверей, и вижу, что мы не одни на парковке. Люди Данте, мужланы в чёрных кожанках, практически взяли в кольцо здание клиники. Трое из них, переговариваясь друг с другом по рации, направляются следом за нами. Неужели ситуация настолько серьёзна? И Данте не шутил, когда говорил, что мне угрожает опасность? Вон сколько охраны понаехало… Жуть.

Прозрачные двери центра беззвучно разъезжаются перед нами. Мы входим внутрь просторного холла. Нас встречает улыбчивая девушка в белом халате и куда-то проводит — к лестнице, по которой мы поднимается на второй этаж. Она перед Данте как преданная собачонка, рассказывает о том, какой у них замечательный и самый лучший в стране центр. Мужчина непробиваем, как бетон. Он холоден, спокоен. Никаких эмоций. Маска стали на лице, казалось бы, его пожизненное украшение.

Девушка ведёт нас вглубь светлого коридора, к одной из дверей, на которой зелеными буквами на белой табличке чётко написано: «Кабинет ультразвуковой диагностики». Мы оказываемся внутри кабинета. Там нас радушно встречает немолодая светловолосая женщина в белом халате, она ласково просит меня присесть на кушетку, а после устраивает мне допрос касательно беременности. Я честно отвечаю на все вопросы, наблюдая за тем, как она делает заметки в рабочей тетради. После «интервью», докторша просит меня лечь на кушетку и оголить живот. Я жутко волнуюсь, да ещё и Данте не торопится уходить. Я бросаю на него хмурый взгляд, как бы намекаю на то, чтобы он вышел, а он в ответ сверлит меня своим коронным: «я здесь бог», и бунт «гляделок» на этом подавляется.

— Выйдешь? — полушёпотом обращаюсь к нему уже словами.

— И не подумаю, — шипит сквозь сжатые зубы бандит, делая несколько широких выпадов навстречу.

Я внутренне бранюсь, потому что теперь мне приходится всегда и во всем подчиняться мужчине, но делать нечего, я укладываюсь на кушетку, чуть ослабляю молнию на джинсах, задираю почти до самой груди тунику, оголяя живот, и прикрываю глаза — жутко волнуюсь. Данте присаживается на край кушетки. От этого действия у меня дёргаются пальчики на руках, будто их колют иглой. Он смотрит на мой живот, серьёзный такой, смотрит как заядлый собственник, отчего его синие глаза становятся ещё ярче, а чёрные зрачки расширяются, как у кота, который вышел на охоту.

Внезапно мужчина делает уверенное движение и властно берёт меня за руку, я тут же одергиваю её назад, но он фырчит и опять ловит мою руку, на этот раз сжимает крепче, переплетает наши пальцы в прочный замок. Теперь не вырваться. Жар его кожи немного успокаивает, расслабляет, придает уверенности. Он — будто моя поддержка, но это не так. Я-то знаю, что Данте мерзавец, который лишь притворяется заботливым. Зачем? Ах да, ему нужен ребенок. И только. Если я буду нервничать, малыш родится раньше срока в лучшем случае. А может, Данте пытается создать видимость отношений? На глазах у людей? Персонала? Чтобы не опорочить свою репутацию?

— Расслабьтесь, Алиса, сейчас мы увидим вашего малыша, — врач пытается смягчить напряженную обстановку своим милым голосом. Кожи живота касается лёгкая прохлада, я стараюсь дышать ровно и не волноваться. Мне кажется, что из-за стресса, в котором я барахтаюсь вот уже почти как полгода, у малыша в будущем могут быть проблемы со здоровьем. Надеюсь, всё обойдётся. И я лишь банально утрирую. Буду верить в лучшее как обычно.

— А вот и он, — врач вскрикивает, Данте сильнее сжимает мою руку. Ай! Оторвёт же. Этот бугай совершенно не умеет рассчитывать силу. — Смотрите, какой уже большой…

Мы оба смотрим на экран. Я моментально забываю обо всём на свете. Смотрю на своего маленького кроху, внутри всё обрывается, по пищеводу поднимается приятное тепло, а пульс учащается. Маленький! Мой малыш! Какой ты… замечательный! Я не могу контролировать новые чувства, они бьют внутри меня мощным ключом, благодаря чему по вискам вниз скатываются одинокие слезинки радости. Я шмыгаю носом с интересом и умилением, не могу оторвать взгляда от монитора. На секунду мне кажется, что того ужаса, в который я встряла… его нет. Ничего кругом нет. Никого. Только я и моё, растущее внутри меня, счастье.

— Кто это? Мальчик? — Данте чуть смягчается внешне. Даже голос звучит иначе. Но его хватка, напротив, усиливается. Держит так жадно, как типичный собственник.

— Сейчас посмотрим…

Вот и настал тот самый важный момент, который мучил меня на протяжении нескольких изнурительных месяцев. Мне всё равно, кто родится. Мальчик, девочка? Главное, что он мною желанен.

— Да, поздравляю! Это… у вас будет сын!

Ох. Мальчик. Мой сладкий сыночек! Я ношу под сердцем сына!

С ума сойти. Эмоции бьют водопадом. Ещё несколько одиноких слезинок скатываются по вискам. Пять секунд, радость обрывается горем. Я понимаю, что на самом деле радоваться тут нечему.

— У него, — поправляю я врача с толикой злобы в тоне, снова пытаюсь выбраться из цепких тисков бандита. Тщетно. Узистка бросает на меня легкую ухмылку, отражающую недоумение.

— Спасибо большое, — Данте нарушает неловкую паузу. — Алиса просто перенервничала. Значит, с ребенком все хорошо?

— Да, внутриутробное развитие плода соответствует норме, — прикусив нижнюю губу, женщина водит по моему животу датчиком, сосредоточено всматриваясь в изображение на мониторе громоздкого современного оборудования. Я вижу его головку, ротик, носик. Ножки и ручки. Как он ими машет. Боже, просто поверить не могу, что внутри меня живёт маленький человечек, которому я дала жизнь. Он — часть меня. Моя крохотная копия. И не только, как бы мне не хотелось. Он — и его часть тоже. Жестокого, опасного зверя. Преступника вне закона.

Диагностика подходит к концу. Нам осталось отметиться у гинеколога, встать на учёт в этом центре, а после сдать материал для теста на отцовство. Выслушав комментарии врача, Данте забирает заключение, мы идём дальше по плану.

Через минут сорок походы по врачам заканчиваются. Крепко обнимая живот, я плетусь по коридору клиники никакая, будто боюсь, что моего крохотного сына вырвут из меня прямо сейчас. Я практически не разговариваю с мужчиной. Меня распирает от обиды. Данте обращается со мной как с питомцем. Неужели нельзя просто взять выключить свои понты и поговорить? Спокойно. Начистоту. Хотя что я такое себе фантазирую? С кем поговорить, Алиса? С монстром! Он умеет только орать, угрожать и пушкой своей размахивать. Нет у него никаких светлых чувств. Не получится ни о чём договориться. Проще грузовик с места опрокинуть голыми руками, чем это чудовище вразумить. Было бы сердце в груди, тогда был бы и шанс на помилование. Но его нет. Там холод, лёд, вечная мерзлота.

Данте будто читает мои мысли. Резко тормозит, толкает меня в угол, зажимает там. Я даже вдохнуть не успеваю, как будто падаю в пропасть с обрыва, когда меня накрывает собой крепкое поджарое тело. Данте очень близко. Его губы почти касаются моего виска, от этого ощущения низ живота скручивается тугим спазмом. Почему, когда он так делает, прижимается ко мне всем своим естеством, мне вдруг хочется упасть в бездну порока? Растаять как шоколад на жаре? Проклятое влечение! Ненавижу себя за это. Его запах, его мужская грубая мощь делает из меня немощную рохлю.

— Послушай! Я сожалею, ясно? Что втянул тебя в это болото… Но так надо. Я… я переживаю, — пауза, будто внутри Данте идёт нешуточная борьба. — За тебя. И ребёнка. Не хочу, чтобы отец разозлился и…

— Устроил нам смертную казнь? — перебиваю. — Во дворе вашего холёного домишки?

Он молчит. Сильные челюсти мужчины поскрипывают от напряжения.

— Просто делай так, как я тебе говорю. И ты не пострадаешь. Взамен у тебя будет всё. Лучшая одежда, вкусная еда, роскошные апартаменты. Просто будь послушной и учтивой.

Я хмыкаю, смело бросаю ладонь на крепкую накачанную грудь. Ладонь обжигает жаром завидного тела. Одно прикосновение, а меня всю будто ломает от восторга, от силы этого мощного, настоящего зверя.

— Да, да. Вот только это всё ерунда. Ты так всё красиво расписываешь, как будто речь мне вещаешь для предвыборной агитации. Я не верю тебе. Не ве-рю! — членораздельно говорю последнюю фразу, четко и твёрдо. — Рожу я, дальше что? Выбросите меня, как поношенную одежду?

— Я лишь хочу тебя защитить. Не зли меня, Алиса. Твоя строптивость меня напрягает… Что не так? Я дал тебе всё. Хочешь, прямо сейчас мы поедем в торговый центр и разорим половину самых навороченных бутиков? Что, что ты хочешь? Только скажи!

— Свободу. Я хочу уехать из этого города! — не думая, выкрикиваю, тяжело дыша.

— Исключено, — Данте резко хватает меня за руку. Ну вот, я его разозлила. А как иначе? У самой внутри назревает извержение вулкана. — Ты моя. Собственность. И точка.

Я упираюсь, а он тянет меня за собой. Разговор окончен. Он вроде как пытался побеседовать со мной по душам и место даже подходящее выбрал — в закоулке, где никто из его родни нас не услышит, но я, наверное, лишнего наболтала. Разговор по душам не удался. Не могу по-другому. Покоя мне не даёт внутренний протест! Крик души. Я ведь боюсь. Боюсь так жить, как он заставляет меня жить сейчас. Ведь я не знаю, что меня ждет в будущем. И это незнание убивает. Он забёрет ребёнка? Серьёзно? Отдаст его своей жене? Господи, я ведь не вынесу этого. Я ведь умру на месте.

***

Мы выходим на парковку, нас тут же окружает толпа головорезов. Данте ведёт меня к машине, помогает обустроиться в салоне на мягком кожаном сидении, пристёгивает ремнём безопасности, после обращается к своим подчиненным:

— Едем в «Люкс». Обеспечьте нам должную охрану.

— Вы уверены? Сегодня ведь пятница, там много народа.

— Для вас это проблема? — голос лидера наполняется холодом.

— Никак нет, босс. Центр так центр.

Хлопок двери, я чувствую энергию прирождённого хищника всего лишь в нескольких сантиметрах от своего плеча. Автомобиль рычит, газует, на всех парах трогается с места.

— Ты проголодалась? — Данте бросает на меня повелевающий взгляд.

— Отвези меня домой, в мою личную клетку, — бормочу я, глядя в окно.

— Прекрати, Алиса, — он вдруг резко хватает меня за руку. — Я пытаюсь быть нежным! Хочу о тебе заботиться, а ты… Ты всякий раз пытаешься меня разозлить.

— Странно, да? Почему это? — фыркаю, одёргивая руку назад, выражая бунт.

— Выдрать бы тебя хорошенько по жопе, может, подобреешь, — Данте презрительно цокает языком. — Я сказал, мы сейчас же едем в ресторан! А потом я куплю тебе нормальную одежду. Больно смотреть на твои допотопные лохмотья.

— Уж простите, барин! — развожу руками. — Игрушка должна вызывать желание? Не надейся меня купить. Я не продаюсь. Не думай, что я с удовольствием приму роль твоей игрушки, с которой ты будешь играть, порхая над моей внешностью так, как тебе вздумается, — выдаю с насмешкой. — Отрабатывать подарки придётся телом?

У меня в детстве было много кукол. Я любила шить им одежду, наряжать, делать причёски. Я сама управляла ими, я была их хозяйкой, точно так же сейчас бандит управлять хочет мной. Сделает из меня то, что нравится ему.

Мужчина скрипит зубами, отворачивается. Одно удовольствие смотреть, как он сдерживается, как хрустит кулаками, подавляя в себе ярость. Он крепче сжимает мою руку, не отпуская её, и погружается в абсолютное молчание.

Я не пойму его настроения. Иногда мне кажется, что он тоже хочет быть со мной, любить меня. Но держит свои истинные чувства под запретом. Подобные намёки час от часу проскакивают в ледяных глазах тирана. Он отца своего боится. Семейки этой ненормальной. Вдруг это так? Вдруг он не любит Аннету? Я не видела, чтобы они проявляли друг к другу ласку. Лишь лед. Между ними. Точнее лёд со стороны Данте к Аннете. С другой стороны, их семейка странная, может у них не принято открыто выражать свои чувства. Вообще. А со мной он не может быть официально. Я лишь временная проблема. Ошибка. Ах, да, при всей семье он меня так назвал. Значит, я зря цепляюсь за надежду. Как же хочется верить в лучшее.

Полчаса в пути, мы оказываемся внутри многоэтажного развлекательного комплекса — лучшего в этом дьявольском городишке. Данте ни на секунду не выпускает меня из рук. Держит цепко, будто прожигает кожу на запястье своей крепкой хваткой. Боится, что сбегу? Или просто пытается поддержать, но не может выразить своё сожаление искренне, более тёплыми словами? Потому что зверь по своей природе, не знает, как надо? Рождённый львом, одомашненным котёнком не станет. Мне нужно просто взять и принять этот факт, но пока не получается. Хочется острить в ответ, сопротивляться.

Мне очень некомфортно. Я чувствую себя какой-то Ангелой Меркель, которую обступили со всех сторон рослые люди в чёрном. Поджарые лоси в кожаных куртках, они ведут меня на прогулку, словно ценный экспонат, контролируют каждый наш шаг и каждый взгляд случайных прохожих в нашу сторону, когда мы оказываемся на территории торгового центра.

— Без этого спектакля никак? — ёжусь я от непривычной обстановки. 1439f7c

— Нет, — сердито качает головой мой пленитель, уверенно шагая в сторону новороченных бутиков с модной одеждой, при виде которой рябит в глазах.

— Я чувствую себя неловко, на нас все смотрят.

— Безопасность превыше всего, — Данте настолько жадно держит мою руку, что она, ей-богу, скоро надвое разломается от его напора.

О да, звучит впечатляюще. Да кто я такая, чтобы беречь меня будто я один из творческих шедевров да Винчи? Серая моль. Я всегда считала себя непримечательной подвальной мышью. Как же сильно я ошибалась…

Всё-таки Данте сделал из меня куклу. А я не смогла устоять. Я отчаянно боролась с тем, чтобы не упасть в омут соблазна, но когда приветливые консультантки обступили меня со всех сторон и практически насильно начали натягивать на меня один бренд за другим, я сдалась. Я сопротивлялась, отказывалась как могла, но мои отказы никто не слушал.

Данте руководил процессом. Он развалился в белом кожаном кресле в центре магазина, как истинный король, и внимательно следил за моим преображением, в то время как его люди со всех сторон обступили магазин. Ни одного посетителя. Как только Данте Шахин вошел в магазин, продавщицы засуетились, как будто в торговом центре начался пожар. А Данте, расставив своих людей по периметру бутика, сам лично перевернул табличку на входной двери магазина с одной стороны на другую, надписью «закрыто» для посетителей.

Богом клянусь, я не хотела, но вошла в кураж. Одно платье, другое. Взгляд не оторвать. Эти вещи безупречны. Да что я знала об одежде? Ничего. То, что я носила, половые тряпки. Вот как должна выглядеть одежда. Дорогая, изящная, каждый шов — произведение искусства. Я сопротивлялась как могла, но в итоге сдалась. Дала слабину, растаяла. Потому что мечтала, что однажды окажусь в сказке. А сейчас будто дотронулась рукой до совершенного и даже прослезилась. Ведь каждая девушка в душе мечтает стать королевой. Чтобы её носили на руках, пылинки с нее сдували, баловали изысканными подарками.

Я робко надеваю на себя одно платье, другое. Выхожу на «подиум», кружусь вокруг своей оси перед развалившимся в расслабленной позе на кресле Данте. Сначала я делаю это наиграно, с хмурым выражением лица. После быстро вхожу в азарт, и на моих губах появляется слабая улыбка, когда выражение лица мужчины резко меняется. Непробиваемую стать растворяет восхищение. Он даже рот от восторга открывает, весь напрягается в кресле, широко раскинув ноги. Около часа меня мучают, обновляя мой гардероб, затем шопинг подходит к концу. Я выхожу из примерочной в новом воздушном платье длиной чуть ниже колен, кораллового цвета в белый горох и моментально ловлю на себе обжигающий взгляд моего покровителя.