Глава 8

Я забиваюсь в угол, инстинктивно стараюсь держаться как можно дальше от мужчины. Он такой большой, даже в машине, которая выглядит как реальный танк, ему трудно вытянуться в полный рост. Данте сидит как царь земли, широко расставив ноги, и клацает что-то на телефоне. У него безупречный профиль. С него можно рисовать картины, вытачивать скульптуры. Мужественный, властный, завораживающе брутальный. Да, это он. Тот, кого я до смерти боюсь и о ком одновременно мечтаю.

Проходит не более двадцати минут. Машина несется по незнакомой дороге на приличной скорости. За нами мчится ещё один такой же внедорожник, и впереди нас тоже. Итого, три одинаковых джипа. Почти кортеж. И все они принадлежат Данте. На точь-в-точь таком же джипе меня забрали пять месяцев назад. История повторяется? Я надеялась, что больше никогда их не увижу. Или… я себя обманываю? Намерено вколачиваю в непослушную голову то, что Данте не тот, кто мне нужен. Я не должна испытывать к нему ничего, кроме ненависти, даже не смотря на его притягательную внешность.

Мы молчим. Эта тишина убивает. Я пытаюсь отвлечься, периодически бросаю взгляд в окно, пытаясь запомнить дорогу и незнакомую местность, пока мой… Кто он мне теперь? Похититель? Нет. Друг? Не уверена. Покровитель. Да. Пожалуй, буду звать Данте так. Но на самом деле он преступник. Элита бандитского мира, если более конкретно выразиться.

Паника хлещет по телу накатывающими волнами озноба. Мне становится зябко. Я даже начинаю подрагивать. В салоне веет прохладой — работает климат-контроль. За рулём знакомый мне верзила Серый, рядом с ним — его верный напарник. И все как рыбы молчат, пялятся на дорогу, глядят в оба. Изредка они перешептываются с кем-то по рации, докладывая остановку. Вереница тонированных иномарок не сбавляет скорость, наоборот, выехав на трассу, набирает разгон. Мне не по себе. Я будто сижу в одной машине с президентом. Разве что в сопровождении не хватало вертолёта и цветных мигалок на крышах авто.

Неужели всё настолько серьезно? И Данте не так прост, как кажется? Я до сих пор не знаю о нем ничего. Точнее вообще ноль. Капля в море. Я ничего не нашла про его личность в сети, в городе тоже ни намёка о каком-то там Данте. Всё, что мне известно о мужчине — он ходячий кошмар. Безмерно опасный и влиятельный тип. Появляется негаданно и так же скрытно исчезает. Я знаю его фамилию. Впервые её услышала час назад, когда он нагло вломился в мой дом. Она такая… благородная, что ли. Никогда о такой не слышала. Но разговаривает он по-русски чётко. Акцент есть, но едва уловим. Я всё гадаю, откуда начинаются его корни. Наверное, скоро узнаю. Он тащит меня в своё логово. Зверь мчится в уютную норку с весьма ценным трофеем в зубах.

— Замёрзла? — я вздрагиваю, когда слышу прохладный, томный голос.

Данте ловко стягивает с себя кожаную куртку и бросает её мне на плечи. В ноздри врывается головокружительный запах крепкого мужчины, табака и резкого парфюма. Как наркотик, этот аромат выбивает меня из колеи, закручивая мысли в голове каруселью. Приятная ткань хранит в себе жар мощных мускулов. Я начинаю краснеть, кутаясь в одежду мужчины практически с головой, лишь бы он не смотрел на меня так внимательно. Ведь находясь под прицелом его властного взгляда, я чувствую себя абсолютно голой. Мою одежду разорвали в клочья. Его опасные аквамариновые глаза с вкраплениями льда по краям притягательной радужки.

— Как себя чувствуешь? — тон бандита становится мягче, как будто он демонстрирует мне заботу.

— Нормально, — тоненько пищу я, стараясь говорить чётко и ровно, без намека на страх, но предложения в мыслях рвутся как волокна. Ничего, скоро я привыкну. Мой организм сильнее, чем он думает. Я ко всему с лёгкостью адаптируюсь. Нужно лишь немного времени.

— Через десять минут будем на месте, — он коротко кивает, опять погружается в телефон.

На горизонте мелькают высокие деревья. Кругом зелено, чисто. Над головой мелькает голубое-голубое небо. Мы находимся где-то за городом, почти добрались до леса. Я никогда не была в здешних краях и вообще не знала, что они существую. Встречных машин практически нет. Вереница притормаживает у крутого поворота, что ведёт к рыхлой неасфальтированной дороге. Крутой поворот, водитель газует, оставляя позади нас шлейф пыли. На несколько секунд мы будто скрываемся в тумане, а когда пыль рассеивается, я мысленно охаю. Мы въезжаем с загородный посёлок. Он небольшой, но через каждые сто метров мелькают посты с охраной. Водитель сигналит охраннику на шлагбауме, тот спешно пропускает нас вперёд, ещё и честь отдаёт у виска.

Три минуты, вереница притормаживает у больших металлических ворот тёмно-коричневого цвета. Короткий сигнал, они распахиваются — и все три машины газуют внутрь огромной, нет, просто гигантской территории, в центре которой виднеется роскошный многоэтажный особняк из красного камня.

***

Я буквально подпрыгиваю на сидении, когда слышу, как позади меня бьются друг о друга массивные створки тяжёлых ворот. Хлопок. Назад дороги нет. Они захлопываются как в замедленной съемке, и этот момент надолго отпечатывается в подкорке, как один из значимых в моей жизни, а я понимаю, что всё, это конец. Там, за их острыми краями, будто осталась моя свобода. И теперь я в клетке. Мечусь в ней как безвольная птица с обрезанными крыльями.

— Идём, Прелесть.

Дверь с моей стороны распахивается, крепкая рука с татуировками на фалангах и золотыми перстнями опускается на мое предплечье. Данте помогает мне выйти из машины, а я возвращаю ему его вещь. Осматриваюсь. Хочется интенсивно растереть глаза кулачками, чтобы поверить: то, что я вижу, не сказка. Передо мной раскинулись километры простора с живописными садами и сказочным замком в центре них. Здесь свежо. Очень. Дышится легко, будто в диких горах. Тут даже имеется отдельное место для парковки, а там, чуть дальше, виднеется пруд и несколько небольших домиков за ним. Что там? Беседки? Летние домики для гостей? А может, там живёт прислуга?

Я теряюсь в окружающей роскоши, как в сердцевине тайги. Данте торопливо куда-то меня ведёт. Мужчина молчит. Его ладонь жжёт мою руку почти до костей. Он держит меня слишком сильно, как будто тисками обвил. Будто боится, что я побегу. Бред же. Ну куда мне бежать? Забор настолько высокий, что можно шею сломать, если попробовать рассмотреть его край. А может… он тоже волнуется? Не меньше меня. Как будто хранит в себе секрет, которым не хочет делиться со мной, который его явно же удручает.

От этого становится ещё несносней. Я вся подбираюсь, когда мы шагаем по идеально чистой дорожке, выложенной брусчаткой, держа курс точно к дому. А что дальше? Запрёт меня там, в самой высокой башне? Будет держать в заточении, пока не рожу? Тревожные мысли всё громче и громче звенят колокольчиком в голове, якобы предупреждают.

Вблизи изумительный особняк кажется ещё крупнее. Половина небоскрёба, не меньше. Даже трудно представить, сколько денег было потрачено на его строительство и сколько тратится сейчас на его обслуживание. Дверь нам распахивает незнакомый мужчина в чёрной одежде. Клон тех же самых ребят, которые таскаются повсюду за нами следом. Он вежливо здоровается, презренно косится на меня своими свиными глазками, будто сканирует детектором.

— Рюкзак, — строго кивает на мои скромные пожитки.

— Всё в порядке, — Данте жестом останавливает охранника. — Уже досмотрели, — он складно врёт. Или просто мне доверяет.

Горилла с передатчиком в ухе покорно кивает, впуская в нас внутрь сказочных хором. Данте ослабляет хватку. С долей неуверенности в движениях я перешагиваю порог дома и на какое-то время чувствую облегчения, вкусив свободу. Вцепился ведь, гад, в меня и правда, как дикий пёс, мёртвой давкой. В этом то и есть весь Данте. Собственник. Хуже! Чистокровный хищник, что маскируется в теле сексапильного засранца.

Я осматриваюсь, задержав дыхание. Внутри домина выглядит ещё более изысканно, чем снаружи. Всё пестрое, богатое. Сияет золотом. Старинные картины, фурнитура, царская люстра из хрусталя над потолком. Я будто попала в райский оазис. Единственное, что меня отталкивает, так это… обилие чучел животных. Брр! Жуткая жуть! Зачем их ТАК много? Головы оленей, что жалобно смотрят на меня пустыми глазами, распятые на стенах особняка, тушка волка и гепарда, которые виднеются вдали просторного зала. А в холле и вовсе нас встречает огромный гризли с когтистыми лапами.

Бедные! Меня затошнило. И токсикоз тут ни при чём. Я с детства ненавижу цирки и зоопарки, а уж браконьерство тем более. Вот я и нашла для себя второй ярый недостаток Данте. А первый? Первый — это то, что он неприкосновенный засранец, который мутит чёрные делишки со своим казино.

— Что тебя смутило, Алиса? — горячий шепот коснулся затылка, я поёжилась, обхватив себя руками.

— Т-т-т-т…

— Что?

— Т-трупы. Животных, — выдох. — Ненавижу такое.

— Это работы моего отца, — прыскает с безразличием. — Его страсть. И бизнес, разумеется.

Я сглатываю. Данте не успевает договорить, но в принципе мне и так всё понятно. Наш диалог прерывается звонким криком и топотом. Я оборачиваюсь на оклик и вижу девушку. Молоденькая, лет двадцати, а то и меньше. На ней сияет платье с длинными рукавами нежно-голубого цвета, с белым воротничком и манжетами. Она улыбается, активно размахивая руками, и бежит по лестнице навстречу гостям. Такая яркая, очень милая. «Девочка-ангел», — неосознанно всплывает в голове прозвище для незнакомки.

— Дантееее! Ну где тебя бесы носят? — девушка с разбега бросается на шею главного и к моему ошеломлению атакует мужчину скоростными поцелуями в обе щеки.

— Рокси, отвали! Козявка! Терпеть не могу, когда ты так делаешь!

Данте шипит, пытается отпихнуть настыру, стряхнуть со своей могучей спины, но девчонка не промах. Цепко сидит, проворная такая.

— Делаю как? — хулиганка хохочет, явно издеваясь. Глядя на них, я вдруг тоже захотела улыбнуться.

Точнее я это сделала, неосознанно выдавила слабую ухмылку. Сейчас я видела в Данте не страшного криминала, а задорного ребёнка. В мыслях возник необъяснимый диссонанс. Разве бандиты бывают такими? Милыми. Он же сейчас как ребёнок. Наверное, между Данте и незнакомкой имеется особая тесная связь.

Я присматриваюсь к девушке и делаю интересный вывод: она хоть и низенькая ростом, миниатюрная, как Дюймовочка, но очень прыткая. Что-то есть в ней такое, что есть и у Данте тоже. Её глаза — копия глаз Данте. Аквамариновый лёд. Весьма редкий оттенок. Я таких глаз ещё ни у кого не видела из знакомых. Наверное, она его сестра? Волосы правда светлые, заплетённые в две косы, как колоски. И ростом маловата. Но сила в движениях, этот доминирующий настрой улавливаются так же чётко, как и у моего теперешнего покровителя.

Эта бравая амазонка всё-таки спрыгивает на пол. Данте поворачивается к ней лицом, а она вдруг чеканит ему в лоб ошеломительную фразу:

— Странно, да, что твою помолвку отмечают без тебя?

Стоп. Что отмечают? Помолвку… Я ведь не давала согласие на замужество с криминальным палачом.

«Наивная», — пшикает внутренний голос.

— У меня появились очень срочные дела, — как-то зло буркает мужчина. — Что значит — отмечают? Ещё неделю назад же отметили.

— Я не знаю, — пожимает плечами девчонка. — Папа сказал, что мы будем ещё неделю гулять, всё никак не нарадуется. Все в саду отдыхают. Чай пьют, ждут тебя к ужину.

Данте хмурит брови, а девушка вдруг оборачивается.

— О-о-о, а это кто? — удивленно тянет, хлопая длинными ресницами.

Наконец на меня обратили внимание. В тот самый момент, когда я начала передвигаться мелкими шажками обратно к двери, надеясь удрать. «Супер наивная», — продолжает поддевать меня внутренний голос.

— Отец дома? — Данте игнорирует вопрос девушки, подавляет её речь своим твёрдым басом.

— Угу, — малышка кивает, но не сводит с меня любопытного взгляда. Склонив голову на бок, она рассматривает меня с явным интересом. Я что, стеклянная?

— А мать?

— Да.

— А Аннета?

— Дома. Все дома. Даже господин Вильмонт. И они ждут тебя.

Столько имён. Кто все эти люди? Скорей всего, родственники хозяев поместья?

— Так как тебя зовут? — три секунды, девчонка-коротышка оказывается в шаге от меня.

— Алиса… — растерянно мямлю я, чуть улыбаясь.

— А я Рокси. Я…

— Это настырная егоза моя сестра, — Данте вырастает между нами громоздкой стеной. Мне кажется, или его что-то гложет? Он весь напряжен и сосредоточен. На лице лоснится маска из прочной стали. — Скоро я познакомлю тебя со всеми остальными членами семьи.

Банды, а не семьи. Наверное, он так хотел сказать. Мне стало жутко. Я никогда не была в гостях у настоящих мафиози. Я ещё даже не осмотрела весь дом, а у меня ноги будто превратились в мрамор от волнения. Более того, я думала что бандиты — прошлый век. Они умерли еще в девяностых. Оказалось, я плохо знаю нашу планету. Спасибо! Тех уродливых «статуй» хватило, чтобы понять, в какое тёмное болото я провалилась. Надеюсь, что я всё же ошиблась. Да, здесь уютно и богато, как в апартаментах президента. Но первое впечатление зачастую может быть обманчивым.

— Приятно познакомиться, — цежу я, выглядывая из-за широкой спины великана.

А Данте тем временем чеканит приказ скучающим в сторонке охранникам:

— Скажи всем, что я вернулся. У меня важное, повторюсь, очень важное заявление. Свистай всех в обеденный зал.

И опять к нам поворачивается.

— Ты! — грозно гавкает мне бандит, я как обычно дёргаюсь, будто в меня бьёт шаровая молния. — Жди здесь. Мне нужно сделать важный звонок. И не надейся сбежать. Отсюда один выход — ногами вперёд в черном мешке.

Запугивает меня, да? Вот мерзавец! Меня злит его переменчивое настроение и его властный тон. Командир нашёлся.

— Глаз с неё не спускай, — он вальяжно клацает пальчиком, подзывая ко мне Серого. — Шкурой отвечаешь. А ты, — переводит суровый взгляд на сестру, — шуруй в обеденный зал.

— Ой, ну как обычно, раскомандовался! Щас, только переоденусь, — сестра лениво зевает, кривляя брата, и направляется к широкой лестнице с золотыми перилами, застеленной красным ковром. — Занууууда!

Я провожаю её взглядом и замечаю, как она тайком мне подмигивает. Уголки моих губ дрогнули. Мне нравится эта Рокси. Она боевая, не стесняется фыркать в лицо зверю.

Данте испаряется. Сжимая в руках кожаную куртку, он уверенной походкой шагает в сторону гостиной, кажется, там скрывается за поворотом, пока я, пожёвывая нижнюю губу, пялюсь на его божественную спину, на эти мощные, размашистые бицепсы, выглядывающие из-под чёрной, обтягивающей изумительное тело футболки, разукрашенные замысловатыми узорами тату. Стильные джинсы низко сидят на бёдрах. Я не могу отклеиться ни на секунду от пышного, крепкого зада. Так и хочется шлепнуть разок.

Ох, уймись, окаянная! Что за грязные мысли? Вернись на землю. Ты вообще понимаешь серьёзность данной ситуации? Ты его собственность. Звучит устрашающе. Так что и не мечтай о большем. Он ведь явно дал тебе понять, что ты всего лишь его законная «недвижимость».

Меня бросает в жар. Пульс частит. В ушах шумит. Я вдруг вспоминаю, что когда-то я прижималась к реальному совершенству полностью голым телом. Трогала его везде, стонала под ним, над ним. Пока он испивал меня полностью и швырял в точку невозврата. Мои губы помнят его властный язык, а волосы и горло хищный захват грубых, но в тоже время чутких пальцев.

Ну вот, переминаясь с ноги на ногу, я так и стою в одном положении, как вещь, которой определили её законное место. Стоять, бояться! Упасть, отжаться. Отлично, теперь я — украшение холла, такая же безвольная фигура, как все эти мёртвые и несчастные, наполненные опилками животные.

Охранник кивает мне в сторону диванчика, который стоит под лестницей. Зевая, я плетусь туда, ощущая слабость в ногах. Отдохнуть бы не мешало, ещё и перекусить что-нибудь, малыш, наверное, проголодался. Я мечтательно глажу живот и неожиданно слышу топот со стороны лестницы. Поднимаю голову и снова встречаюсь с миловидным личиком сестры Данте — Роксаны. Так он её назвал. Роксана же? Если коротко, то Рокси?

— На горизонте чисто? — хихикает она и крадётся вниз по лестнице, жестом показывает охраннику палец, который прижимает к губам, и тихонько шипит.

— Вроде того, — я чуть улыбаюсь, поднимаюсь с дивана, шагаю ей навстречу. Мы замираем напротив огромного панорамного окна, завешенного полупрозрачным белым тюлем. Роксана задумчиво буравит меня взглядом и уверенно цитирует:

— Кто ты? Откуда?

Что мне ответить? Я боюсь ляпнуть что-нибудь лишнее. Вдруг ещё разозлю Данте? Надо было согласовать с ним историю нашего с ним знакомства. Он же меня не посвятил в подробности. Ничего не рассказал ни о его сестре, ни о его семье, ни о моей теперешней роли в его доме. А ребенок? Что же мне делать с этой сокровенной тайной?

— Местная я, — лепечу наобум, а потом вдруг замечаю в окне какое-то движение. Там, в беседке, в саду. Я вижу приличное скопление людей и что-то, похожее на шумное застолье. — Старая знакомая Данте.

Эти люди изрядно привлекают моё внимание. Я застываю напротив окна и с интересом рассматриваю незнакомых особ. Они все такие статные, холёные. Будто не из мира сего. Женщины восседают за столом в изысканных шубах, а мужчины в идеально отутюженных дорогих костюмах. Улыбаются, ведут себя так грациозно, как будто боятся уронить с головы корону. Все они достаточно зрелые личности, кроме одной девушки — блондинки с жемчужным ожерельем на шее, в белой меховой жилетке. Из песца, наверное.

— Кто они? — вырывается само по себе.

— О, ты не знакома, что ли, с нашей роднёй? — Роксана вырастает за моей спиной, чтобы провести мини-экскурсию.

— От слова совсем, — я не могу оторвать взгляда от того, что вижу. Как будто попала на светский приём к сливкам общества. И тут же отчего-то вспоминаю фильм про Екатерину Вторую, который недавно крутили по телевизору.

— Так, ну смотри… Это мой папочка — Мирон Шахин, — указывает на низкорослого мужичка в шляпе, который стоит ко мне спиной и шмалит сигару, активно жестикулирует руками, что-то вещая сборищу аристократов. — Он здесь всем заправляет. Он — глава семьи, лидер и, как бы так четче сказать… вожак стаи. А та темноволосая мадам в рыжей шубейке с дымящейся сигарой в руке — моя маман, — девушка величественно закатывает глаза, копируя жесты этой дамы. Да, чем-то они с ней похожи. Чертами лица, что ли.

— Понятно. И чем же занимается ваша семья?

Вот зря! Зря я сую нос в чужие дела. Ну а что? Имею ведь право знать, в какую среду попала. Здесь я буду жить невольницей на период… пока Данте ни озвучит новый приказ в отношении меня?

— Видишь у маман браслет на руке с камнями?

— Да, вижу что-то похожее, — я фокусирую взгляд на светской леди, которая в настоящий момент раскатисто смеется над шуткой того седовласого мужчины в костюме цвета «мокрый асфальт», а после делает затяжку из тонкой и длинной, будто тросточки, сигареты. — Как её зовут?

— Лейсан. Госпожа Лейсан. К ней нужно обращаться именно так. И к отцу тоже. Хорошо, это запомним.

— Это касается всех?

— Абсолютно, — малышка фыркает. — Даже нас с братом. А вас тем более.

Вас? То есть… рабов системы? Простых жителей города то есть?

Ну и семейка. У меня мороз по коже от таких подробностей. Да кем они себя возомнили? Царями? Современными только. Жуть.

— Так вот, — продолжает Рокси, — эти камни… сделаны из бивней носорога.

Тошнота подступает к горлу. На душе гадко, мерзко. Хочется развернуться и просто уйти. Но я не имею права. С каждой минутой моего пребывания в этом странном доме мне становится всё дурней и дурней. Когда я узнаю подробности о хозяевах поместья. — Отец привёз рог из Африки. Как трофей. Хвастался, что в одиночку справился с таким мощным животным. А потом сделал из него браслет. Сам принимал участие в его изготовлении. Он очень сильно любит мою маму. И едва ли не каждый день заваливает её роскошными подарками. Изысканные шубы или полушубки ручной работы из редких видов животных, драгоценности из частей тела

— Отвратительно, — я не могу сдержать истинных эмоций. Трудно. Очень трудно, когда в душе будто гниёт болото при взгляде на них.

Боже, на что только жадные людишки не пойдут ради денег? Может, это такая болезнь? Богатых? Убивать творения природы и делать из них цацки для своих бездарных, недалёких умом жён.

— И мне не нравится, чем они занимаются. Уж лучше казино, как Данте и Демир. Чем убийства живых существ. Я всегда отказываюсь от его подарков. Он меня ругает, обижается. Но я так не могу. Я люблю животных. Но моё слово ничто. Я всего лишь слабая девчонка. Я до жути боюсь своего отца. Да его все боятся. Поэтому когда будешь с ним разговаривать, опусти голову вниз и не смотри в его глаза. А вдруг ты ему не понравишься? Он может запросто ударить. Или… пристрелить.

— Уф, — я еле-еле выдохнула. — Спасибо, утешила ты меня. Лучше бы молчала. А кто такой Демир?

— Демир — брат Данте, — она тычет пальцем в высокого темноволосого мужчину, который торопливым шагом появляется на горизонте, направляется к ним в сопровождении охранника-амбала и что-то им чеканит. — Я думала, ты знаешь… Не переживай, папа бывает и очень щедрым. Когда у него хорошее настроение. Сейчас, кажется, оно у него зашкаливает. Да ты ведь знаешь почему?

— Что, прости?

С чего бы мне знать? Я только-только узнала о том, что у Данте есть семейка «с приветом».

Рокси широко таращит на меня свои синие, как морская бездна, глаза. Уже в который раз я вижу в них отражение её брата. А после резко чеканит:

— Мой братец ведь женится. На Аннет. Вон на той рыжеволосой красотке в норковой шубе, дочери лучшего друга папочки.