Глава 34. Диана

Как только мы подъехали к клинике я быстренько вышла из машины. Не дождавшись Артура поцокала ко входу. Это все конечно по-детски. Обижаться. Дуться.

Но сейчас внутри такое напряжение, а он не дал даже расслабиться. Так что, чтобы не прослыть истеричкой окончательно, я пока что буду держаться от него подальше.

Стоит только зайти в холл клиники, как чувствую на себе десятки взглядов.

Я даже жду, что каждый пройдет мимо или закатит глаза, а может вообще начнет тыкать пальцем. И я бы поняла этих людей, слишком неприятным было задержание.

Но вместо этого ко мне буквально летит администратор Маша, обнимает крепко. В тот же момент появляется моя вчерашняя замена Демидова Любовь Ивановна и тоже присоединяется к обнимашкам. Более того здесь администратор Эля. Остальные тоже стали подходить и буквально вторгаться в мое личное пространство.

Но еще никогда я не плакала так от счастья, потому что мои сотрудники не просто поддерживают меня. Они верят в меня.

— Так, знаю, что рабочий день в самом разгаре, но вам точно нужно выпить что – то покрепче чая, – решил наш кардиолог Панов Виктор Петрович и меня повели в ординаторскую.

Я лишь мельком взглянула на вход в клинику. Артур стоял ко мне спиной, уже уходил. Но сегодня мне не было одиноко. Меня отвлекали от тяжелых дум и убеждали, что даже на мгновение не подумали, что я способна на убийство.

— Если нужно, — заговорила Любовь Ивановна, — мы все вместе придем в суд и расскажем какая вы добрая и замечательная. Ее поддержали все. Кажется в клинике даже работа остановилась. Даже санитары были здесь.

— Да и было бы из-за кого совершать убийство, — смеется администратор Маша, виновато на меня взглянув. – Простите Диана Александровна. Он конечно шикарный ученый, но я вообще очень удивилась, когда узнала, что Оля… Ну в общем, молчу я.

— Диана, ты главное помни, что твоя семья тебя всегда поддержит, а эти идиоты должны экспертизу провести, а не гадать, как в битве экстрасенсов, — снова поднимает шум Любовь Ивановна.

— Спасибо. Большое всем вам спасибо. Я действительно не ожидала, что вы.. – Я не могу не расплакаться и меня прижимает к себе Эля, давая новую порцию виски. Я выпиваю пятьдесят грамм залпом, чувствуя как горячая жидкость стекает по горлу, как рождается уверенность в завтрашнем дне.

— Ну что вы. Вы же наш капитан. Мы все пошли на этот корабль и сбегать как крысы не будем. – подтверждает Панов и все поддерживают его.

— К тому же шумиха только улучшит поток клиентов, — как бы невзначай замечает один из санитаров. Жора кажется.

— Почему? — вытираю слезы.

— Ну что вы как маленькая, — усмехается Панов. — Черный пиар самый лучший пиар. Все захотят посмотреть на вас.

— Это правда. Сегодня было уже несколько звонков, так что запись на завтра полная, — утверждает рядом Маша

— Это так странно, — медленно произношу я, но выпиваю то, что мне предлагают. Это дает снять напряжение. А доброжелательные лица улучшают мой настрой. И даже когда Виталий ворвался к нам, оно не могло испортиться. Наоборот, пора кое-что решать.

— Диана! Ты здесь! Я знал, что все будет нормально, но очень переживал.

— Так не переживал, что даже в отделение с женой не поехал, – проявляет женскую солидарность Эля, а я осаждаю ее взглядом.

— Я погорю с ним и сразу к вам вернусь. Но давайте потихоньку возвращаться к работе. Маш.

— Я все поняла, бегу. – обнимает она меня снова, и все потихоньку рассасываются. А мы остаемся в коридоре с Виталием наедине.

Он тут же лезет меня обнимать, но впервые я не просто равнодушна к нему. Он мне противен. И в этот момент я решаю для себя бороться за клинику до конца. И дело не в деньгах, и не в моей должности и тем более не в Артуре, а в людях, которые мне доверились, в людях, которые пошли за мной и поднимали клинику с самого нуля.

И особенно в том, сколько сил я вложила в это детище и даже в создание препарата. Это я искала материалы, я узнала, как перевести с Германии всю команду лаборатории, я была подопытным кроликом. Я заслуживаю признания не меньше чем ученный, который вместо работы, развлекается с лаборантками.

— Я даже не знаю, что тебе сказать, — отстраняюсь, пока он лепечет. — Думаю, теперь нам нужно держаться ближе, чтобы никто не понял, что у нас разлад.

— Твое обвинение не соответствует твоим словам, Виталь.

— Прости, я запутался. Я был уверен, то есть… Я был уверен, что смогу тебе помочь. Но если ты не убивала, то все проще.

— Виталь. Я хочу вернуть отношения, которые у нас были изначально.

— Мы поженились сразу.

— Партнерские отношения, когда нас кроме работы ничего не связывало.

— Это не очень удобно, у нас совместное имущество.

— Либо так, либо мы разводимся.

— Слушай, — он трогает мою руку, — ты не кипятись. Развод нам сейчас не нужен. Мы столько вложили.

— Вот именно, Виталь. Мы вложили. А ты все время делаешь вид, что ты все сделал один. И мне кажется, чтобы в дальнейшем у тебя не возникало даже мысли, что я убила твою любовницу, нам лучше не жить вместе.

— Диана, я не хотел тебя обидеть. Меньше всего я хочу, чтобы ты ненавидела меня. Ты мне на самом деле дорога. Очень. Если ты хочешь вернуться к партнерским отношениям, так тому и быть, только чтобы не разрушать все то, что мы вместе создали.

Мне тоже не хочется разрушать. И несмотря на то, как Виталий ко мне относился, он прекрасный ученый, который создаст еще немало отличных лекарств.

— Диана, ты не торопись с разводом, нам надо подумать, как все не потерять. И лучше пока не говорить Тане. Ну знаешь…

Это столь подозрительно, словно он ее боится. Но я киваю. Меня сейчас волнует, чтобы наше детище не затонуло. Тем более, когда в меня так верят сотрудники.

— Я сегодня заберу кое-что и поеду жить в другое место, — без подробностей. — Думаю, после всего пережитого это нормально.

— Да, конечно. Не переживай.

И не буду. Оставляю его в ординаторской и сразу иду к Маше. Она показывает расписание, список пациентов, и я иду готовиться к себе в кабинет. Там же выясняю по телефону, что труп Оли увезли, но на месте преступления продолжают работать эксперты. Выясняю, что в клинику рвутся репортеры, чтобы взять у меня интервью. Сначала даже думаю послать их всех, а потом вспоминаю слова Артура, что бояться не нужно. Так что прошу Машу привести меня в порядок, беру под руку Виталия. Мы говорим, что на работу клиники ЧП никак не повлияет, а мы обязательно найдем преступника.

— А правда, что вас обвиняли в убийстве и допрашивали?

— Меня допрашивали наравне со всеми, а как управляющую клиники, в которой произошло убийство, — с особым пристрастием, — говорю я с улыбкой, и репортеры смеются. — Мы глубоко соболезнуем родственникам Оли и надеемся, что злоумышленника скоро найдут. Спасибо всем за внимание.

Знать бы, откуда взять столько сил на улыбки на то, чтобы стоять с Виталием рядом и говорить, что у нас все хорошо. Сейчас клиника и ее благополучие важнее, чем наши семейные перипетии. Надеюсь, нам удастся развестись без скандалов и сохранить добрые отношения, несмотря ни на что.

Я сегодня очень устала и даже чай с жасмином, который приносит мне Люба, и ее компания не помогают. Хочется лечь и уснуть. Забыть этот день и с улыбкой, пусть и натянутой, войти в завтрашний. Я знаю, что дальше будет только сложнее, но если хочу стать кем-то, не просто приложением к мужчине, то пора двигаться и развиваться. И точно не расплываться каждый раз, когда рядом появляется Артур. Пусть это и сложно.

Добираюсь до своей квартиры за полчаса. Открываю дверь своим ключом и, скинув туфли, вздыхаю. Тишина. Пустота. Я одна и это место могу назвать домом. Лучше и представить нельзя. Я даже улыбаюсь, как ребенок, получивший долгожданный подарок, пока иду босыми ногами по ковру с высоким ворсом. Рассматриваю все, изучаю, пробую пользоваться автоматическими элементами. Провожу рукой по каменной столешнице, кайфуя, что ни у кого не нужно больше спрашивать разрешения.

Приняв душ, готовлю себе легкий ужин. Если честно, сегодня я не хочу видеть Артура. Это вечер хочу провести одна, подумать, поразмышлять и составить что-то вроде плана действий. Где-то в семь звонит Алена. Она и до этого звонила, но возможности ответить у меня не было.

— Я узнала только днем, не могла дозвониться. Начала трезвонить всем, кому знаю, а мне уже сообщили, что ты свободна и никаких обвинений не было толком.

— Думаю, Артур постарался.

— Ну да, точно. А не он убийца?

— Алена, — усмехаюсь, откусывая сельдерей. — Он скорее мог это подстроить, но сам бы руки не марал. И к тому же был со мной.

— Ты где сейчас? Только не говори, что с мужем. Приезжай, комната тебя ждет.

Я закусываю губу от удовольствия, уже зная, что откажу.

— Нет, Ален, не нужно. Мне теперь есть, где жить.

— Да? Левицкий расстарался?

— Он. Я была в шоке.

— И замуж уже позвал?

И ничего радостного в ее вопросе нет.

— К чему весь это скептицизм, Ален? Он делает мне приятно.

— Даже страшно представить, где и что такого он сделал, чтобы сделать тебе так приятно. Просто не ведись на это все. Помни о тех годах, в которые он унижал тебя и делал больно. Изменял…

— А если не изменял?

— В смысле?

— Ну он утверждает, что когда мы начали жить вместе, он ни с кем не спал.

— И ты поверила? Ладно-ладно, я не хочу показаться стервой, просто… Все слишком хорошо, тебе не кажется? Квартира, замужество, сейчас быстренько разведетесь и заживете долго и счастливо, рожая розовощеких пацанов?

Я напрягаюсь, присаживаюсь на стул, опускаясь лбом на прохладную столешницу.

— Я не знаю, Ален, как будет. Да и про пацанов вряд ли. Он, вероятно, рад, что я не могу иметь детей. Он не идеальный, скорее, наоборот, просто если он не изменяет, если не предает, то ведь на все остальное можно закрыть глаза?

— То есть подстроит он убийство конкурента и ты закроешь глаза?

— А ты не закроешь?

— Речь не обо мне.

— Речь о любви, Ален и о том, что, если любишь, то будешь стоять рядом со своим мужем, что бы он ни сделал. А я люблю, глупо это отрицать, и пять лет рядом с другим были показательными. И если он любит меня в ответ, если ждал меня так долго, готовил мое возвращение, то разве я не могу простить ему то, благодаря чему он добивается успеха?

— Понятно. Еще одна Меллиса подрастает.

— Ну ты сравнила, конечно. Артур не убийца и не предавал меня, подстраивая похищение своего же ребенка.

— Какие ваши годы, дорогая. Ладно, допустим, он шикарный и прочее, и твои трусики уже мокрые только от мысли, что он может с тобой сделать. А эта квартира? Он тебе ее подарил? Или сказал, что вы будете жить вместе?

— Он отдал мне все ключи и сказал, что все решаю я.

— О как. Настоящая демократия, на которую он не способен.

— Ален, зачем ты это делаешь?

— Я тебя защищаю. Ты ввязалась в игру, правил которой не знаешь. Вернувшись к нему сейчас, ты больше не сможешь уйти.

— Да я и не хочу.

— Это сейчас не захочешь. Мы знаем, к чему он стремится, он не скрывает, и, скорее всего, у него все получится. Но подумай, готова ли ты быть с ним, когда головы вокруг него начнут лететь? И молись, чтобы очередной головой не оказалась твоя.

Я бросаю трубку, просто не могу это слушать. Мне нужно думать самостоятельно. Нужно самой учиться принимать решения.

Но когда через минуту размышлений раздается звонок в дверь, я хочу открыть и зарыться в объятия Артура, показать, как сильно я его люблю и что готова поддерживать, что бы ни случилось, но все-таки решаю кое-что проверить.

лава 35. Диана

Звонок звучит снова. Иду открывать. Делаю глубокий вдох и нажимаю на ручку. Толкнув дверь, я замираю. Никого.

Даже выхожу на площадку, рассматривая ровные стены и пустое пространство, словно из-под мантии невидимки должен кто –то выйти.

Но нет.

От неприятного чувства мурашки по коже, но я просто захожу обратно в квартиру и закрываю двери.

Может шутники? Хотя это странно в таком элитном жилом комплексе. И вот, снова звонок.

Я уже хочу отчитать шутника, открываю двери в боевом настроении и почти мгновенно сдуваюсь.

Артур.

С огромным букетом роз. И снова это чувство, словно в другой реальности. Не дарил он мне цветов. Никогда. Даже на мои дни рождения спрашивал, что конкретно мне нужно и давал на это деньги. А я никогда больше новых учебников по медицине и не просила. Книги жутко дорогие и я не могла их себе позволить. Но цветы…

И даже то, как шикарно он выглядит в костюме и с букетом не уменьшает моего скептицизма. Скорее всего подпитанного страхами и Аленой.

— Ты всегда говорил, что веники вещь бесполезная и мужчины дарят их, чтобы загладить свою вину.

— Я не изменил своего мнения. Могу его выкинуть, — опускает он букет, а я подхватываю, чувствуя, как некоторые шипы впиваются в кожу. Мне бы отойти, пропустить его, но я продолжаю стоять на пороге.

— И в чем ты провинился?

— С чего бы начать. Хотя самое главное полагаю, что не дал тебе разрядки в машине. А ведь ты так просила.

— И это все? Это все в чем ты виноват?

— Что происходит? Ты устала? — Артур делает шаг ко мне, а я продолжаю на месте стоять. Держать между нами букет.

— Да, я устала. Ты сказал, что это моя квартира и я сама решаю впускать ли тебя. Верно?

Артур ненавидит отказы. Терпеть не может, если что – то идет не по его плану. И цветы — это не только повод пройти, но и отличный способ покорить меня.

И, наверное, до разговора с Аленой все так бы и было.

— Верно, — цедит он сквозь зубы, убирая руки в карманы. Мне становится неловко, словно я не пускаю его к себе.

— Слушай, — я откладываю букет на комод в прихожей и беру сумку, надеваю ботинки. Даже пальто беру. – Мне кажется ты погорячился. Не стоило говорить, что квартира принадлежит мне, если ты так реагируешь. Я сейчас просто уеду, и мы забудем об этом подарке.

Он не останавливает меня. Смотрит напряжённым взглядом, чуть покачиваясь на низких каблуках. Я даже делаю пару шагов мимо него, как вдруг оказываюсь прижатой к собственной двери. Вещи валяются, а Артур тяжело дышит мне лицо.

На лестничной площадке больше не было квартир, да и люди чаще пользуются лифтом. Но вдруг кому – то в голову взбредет пройтись по лестнице?

— Не хочешь впускать, твое право. Там больше ноги моей не будет, пока ты сама меня не пригласишь. Но я обещал тебя оттрахать и обещаний нарушать не собираюсь, — он просто спускает с меня халат, оголяя грудь, впиваясь ртом в сосок, грубо его лаская.

— Стой, стой, — умоляю, еле-еле пытаясь оттолкнуть его. – Не здесь же, давай в квартиру зайдем.

— Нет уж. Это твоя квартира, а трахаться мы будем прямо здесь, чтобы ты не думала, что я хочу у тебя что – то отобрать, — беситься он, впивается пальцами в ногу, собирая халат и поднимая голову. Нападая на мои губы, агрессивно толкаясь языком в рот.

Я дергаюсь, не хочу, чтобы это произошло прямо здесь. Умоляю Артура остановиться. Отворачиваясь от поцелуя. Но ему словно плевать. Он трахает мой рот языком. Снова и снова. Делает больно губами, руками задрав халат окончательно и сжав голые ягодицы.

— Артур, — умудряюсь укусить его, чувствуя соленный вкус крови. – Пожалуйста, давай зайдем.

— Заткнись, — только и шипит он, поднимая меня над полом. Чтобы не потерять равновесие, обхватываю его ногами. Обнимаю руками, уже не стараясь вырваться. Бесполезно. Артур не даст. Только если закричу «насилуют».

Но разве может насилие быть настолько сладостным?

Разве может насилие приносить телу восторг, а сознанию затмение. Я уже не соображаю где я. Просто чувствую, как сильно Артур вдавливается в меня, слышу как приказывает грубо.

— Ремень мне сними и ширинку расстегни.

И мне надо отказаться, оттолкнуть его, но я не в силах. Тело требует разрядки, тело требует выполнять любые желание того, кому принадлежит так долго. Я просто не могу остановить руки, которые тянутся выполнить приказ Артура. Я не могу унять губы, которые впитываю вкус любимого. Не могу перестать вдыхать такой необходимый запах своего человека.

Нужного.

Желанного.

Самого лучшего.

И стоило пальцам коснуться твердой плоти, погладить ее, чуть сжать, ощутив всю силу, меня пробирает. Накрывает волной экстаза. Я закусываю губу в нетерпении, когда Артур направляет головку в меня. Раздвигает влажные губы, елозит по клитору, а следом толкаясь внутрь. Боже!

Член растягивает меня изнутри, стирает последние грани между разумом и страстью. С трудом, но доходит до конца, вызывая общий стон.

Господи, как я люблю, когда Артур не сдерживает себя. Когда стонет столь же смачно как я, когда на каждый толчок внутри выпускает воздух.

И уже плевать где. Главное, чтобы эти ощущения не заканчивались. Главное, что он со мной. Сейчас. Всегда. И плевать, кто что говорит. Плевать кто, что думает. Мы вместе. Единое целое. Вместе двигаемся в унисон, соединенные, ненасытные. Снова и снова сталкивающиеся в единой влажной точке. Я уже чувствую, как шлепков кружится голова, как пошлый запах заполняет пространство, как член внутри меня становится больше, входит тяжелее, царапает венами мягкие стенки влагалища. А наши губы имитируют этот процесс, продолжая терзать друг друга. Словно нет в мире силы, способной нас разорвать. Нас разлучить. Проверки, Господи, ну что я за дура. Он любит меня, каждым грубым движением внутри доказывает это, он хочет быть со мной, разве я могу противостоять этому.

Разве я могу не прощать ему все?

Артур ускоряется, вжимается пальцами в зад сильнее, словно пытается слиться со мной воедино, продолжая резко и порывисто двигаться. Грубо. Сильно. Глубоко.

А я скачу на нем, чувствуя, как близка кульминация, как внутри все сжимается, натягивается струной. Вот-вот порвется. Еще. Еще. Еще!

— Еще, — молю в губы и Артур толкается на огромной скорости еще несколько раз, пока меня не пронзают иглы порочного удовольствия. Артур замирает внутри, стреляя в меня горячей порцией семени. Я задыхаюсь, еле отливая пот его губ, соленной от пота кожи. Обнимаю его как никогда крепче, целую в шею, хочу прошептать, что была дурой и пусть он идет домой. К нам домой.

Но я не успеваю.

Он ставит меня на пол и поправляет одежду, даже не смотря в лицо.

— Артур.

— В следующий раз, когда поговоришь с Аленой. Не забудь напомнить, что ее свекр убийца и бывший зэк, а муж купил ее и унижал.

— Причем тут она?

— А разве не поэтому ты решила, что устала? Не после разговора с ней?

— Дело не в этом.

— Диан. Меня откровенно говоря заебало, что стоит кому – то что -то обо мне сказать, как ты сразу веришь. Верила Наде. Варишь Алене. Ты настолько легко внушаема, что я не уверен, что ты просто выдержишь жизнь со мной. Нужно мне доверять. Мне блять! Потому что нахуй мы с тобой в этом мире никому не нужны. Поэтому и слушать надо только друг друга.

Я сглатываю ком, чувствую, что удовольствие только что полученное тает, открывая двери новому страданию. Даже как-то привычно.

Артур поправляет пиджак, ремень и вздыхает.

— Ложись спать. Завтра с утра заеду за тобой. Если конечно Алена не скажет, что я опасный водитель.

— Прекрати.

— Ладно, — разворачивается он к лифту, но передумывает и заходит за угол. Там лестница.

Я возвращаюсь в квартиру, запахиваю халат и закрываю двери, прислоняясь к ней затылком. В одном он прав. Никому в этом мире я кроме него не нужна. Ну еще сотрудникам, которые в меня верят. Алена хорошая, но судит со своей колокольни, не зная всего.

В этот момент меня снова отвлекает звонок. Артур! Вернулся!

Открываю двери и застываю, потому что вместо Артура на пороге стоит Таня.