Глава 39. Диана

Наверное, слишком самонадеянно ждать от Артура радости. Или вообще какой-то реакции. Вместо этого он медленно отворачивается, продолжая сжимать руль. Расстроен, что будет девочка? Может быть, огорчен, что я вообще смогла забеременеть?

— Знаю, что тебе в принципе все равно. Но думаю, что сообщить должна. Тебе вряд ли интересно, что будет происходить с малышкой, но думаю, ей бы хотелось знать, кто ее папа, — говорю и говорю с его спиной. — Но фамилию хотела бы свою дать. Так проще в плане документов и больниц. Не нужно будет просить твоего разрешения…

— Диана, — вдруг перебивает он меня, говоря сквозь зубы. — Заткнись и иди домой.

Открываю рот и тут же закрываю, чувствуя, как обида жжет горло, вызывает слезы. Но я и не могла ждать ничего другого. Наверное, ребенок не входил в его планы по возращению меня. Поэтому он расстроен.

— Пока тогда, — говорю как можно быстрее и тороплюсь на выход. Онемевшими пальцами достаю ключи от квартиры, открываю подъезд и бросаю взгляд на машину. Она стоит на месте. А я, как идиотка надеюсь, что Артур выбежит и остановит меня. Дура.

Поднимаюсь к себе, скидываю ботинки, пальто на пол и плетусь по квартире, включая везде свет. Делаю себе легкий сэндвич, наливаю сок, падаю на диван и на автомате кладу руку на живот. Как только заставила себя поесть, откидываюсь на спинку дивана. Прикрываю глаза, улыбаюсь.

Мне даже жаль, что я узнала совсем недавно. Видела признаки, но, скорее, списывала их на нервы, эмоции, но никак не могла поверить, что беременна.

Раньше я лечилась работой. Проводила там все свое время. Старалась держаться и не показывать, какая рана кровоточит внутри. Но стоило мне увидеть заветные две полоски, как я вздохнула полной грудью. Буквально возродилась заново. Буквально стала летать, не думая о прошлом.

Первым порывом было позвонить Артуру. Поделиться новостью. Но я знала, что это может стать рычагом давления, более того, боялась, что он может потребовать сделать аборт. Или проведет его без моего ведома. Он может. У него всегда есть возможность начать мною манипулировать, поэтому дождалась, когда срок будет достаточным, чтобы любой аборт без показаний был уже противозаконным. Будущему президенту не нужна такая слава.

Я ограничила наше общение, но приняла квартиру. Просто глупо начинать все сначала. По сути без Артура я бы осталась Титовой, которую избивает и продает собственная мать. Наверное, эта мысль тоже не позволила мне уйти в никуда. Поэтому я осталась и держала его на расстоянии. Более того, поставила условия, на которые он пошел.

Я перестала задыхаться рядом с ним. Мне больше не требуется его одобрение. У меня нет ломки и дикого желания его коснуться. Но… Но… Но… Я рада, что он развелся. И рада, что у него никого нет. Наверное, еще осталось к нему какое-то собственническое чувство, которое я много лет глушила.

А еще он отец моего ребенка. И, несмотря на опасность, что такой папаша может сломать дочке психику, я знаю, что он сделает для нее все. Как всегда делал для меня. И никогда, никогда не оставит в беде, как сделал с сестрой Виталий.

Я прикрываю глаза, поглаживая живот. Почему он ничего не сказал? Почему даже не спросил, как я себя чувствую?

Тоже глупо надеяться.

Может, он и не вспомнит о дочке, пока той не исполнится восемнадцать. Скорее всего, так.

В этот момент в дверь звонят, и я резко встаю. Я не вызывала доставку. А может, Алена?

Да, скорее всего, она, ведь я ни за что не поверю, что сюда поднялся Артур.

Сглатываю и тихонько иду к двери. По коже мороз, и я хватаю с дивана огромный теплый пуловер, в котором обычно утопаю по самые коленки. Двигаюсь к двери и смотрю в глазок. Никого.

И снова звонок.

— Диана, открой дверь.

Пальцы немеют, горло пересыхает. Я резко поворачиваюсь спиной и прислоняюсь к двери.

— Зачем? — Что ему нужно? Ведь мог все сказать в машине.

— Поговорим.

— В машине ты не захотел меня слушать. — Так странно болтать через дверь, но и открыть в таком состоянии не готова. Я не знаю, что может случиться.

— Ты начала нести чушь про разные фамилии и то, что я не буду интересоваться ребенком. Не хотел тебя оскорбить, вот и отправил домой.

— Почему чушь? Ты никогда не хотел ребенка.

— Есть вещи, которые неизбежны.

— То есть ребенок для тебя вещь?

— Не переиначивай, — повышает он голос. — Я хотел, чтобы ты забеременела. Открой дверь, Диана. Что мы, как два психа, через стенку болтаем.

— Хотел? — злюсь я. — То, что я вообще забеременела, чудо, учитывая сколько лет меня травили. По твоей инициативе.

— Ты так сильно хотела ребенка от Обломова?

— Я хотела ребенка. Неважно от кого.

— Так надо было без презерватива в любой бар сходить. Раз тебе неважно.

— Теперь ты переиначиваешь.

— Хочешь сказать, совсем не рада, что у тебя будет дочка от меня?

Дочка. Их его уст это звучит почти дико. Но, конечно, он прав. Мысль, что я забеременею от Виталия, радовала. Но печаль, что я никогда не буду иметь ребенка от Артура, огорчала. Парадокс. А теперь я спокойна. Словно все так и должно быть. Все правильно.

— Пусть так, но это не значит, что я впущу тебя в свою жизнь и начну доверять.

— Хочешь, чтобы и твоя дочь росла без отца? Нам нужно пожениться. Открой эту чертову дверь.

— А ты собрался умирать?

— Не планирую.

— Ты же все равно будешь тереться рядом. Жениться при этом необязательно.

— Я бы мог и заставить.

— Знаю, но не будешь.

— Любому терпению есть предел, Диана. Просто помни это.

— Я не хочу жить в постоянном страхе, что ты используешь ребенка в своих высоких целях. Что используешь меня. Ты даже не отрицаешь.

— Что бы я ни сказал сейчас, ты воспримешь в штыки. Пока я проглочу это. И то, что ты так и не пустила меня на порог. Но наш договор аннулируется.

— Ты о чем?

— О невмешательстве в твою личную жизнь.

— Артур, я не позволю…

— И тебе тут подарок. Забери, когда я уйду.

— Мне не нужен подарок. Квартиры и машины достаточно, я не хочу ничего просить. Не буду.

Через мгновение наступает тишина, а я часто дышу, думая, что он сейчас может и дверь начать ломать. Не открываю еще минут пять, постоянно поглядывая в глазок. А когда проходит еще десять минут и я уже устаю стоять, открываю дверь, замечая что-то огромное и белое. Медведь. Сидит, прислонившись к стене, с виду такой печальный, но такой безумной красивый. Ростом с меня. Осматриваюсь, но Артура нигде нет. Только вот этот огроменный подарок, который он успел купить за то время, пока я ужинала и отдыхала на диване.

Слезы невольно выступают на глазах, но я тут же их стираю.

Мне не нужны от него подарки. Но нельзя же оставлять такое чудо на лестничной клетке. Он тяжелый. Я еле затаскиваю его домой. Несу в свою кровать и тут же ложусь рядом.

— Назову тебя Арт. Всегда мечтала иметь в своей постели настоящего мужчину, — улыбаюсь, зарываясь в пушистый мех и закрывая глаза.

Будет неправильно из-за собственных обид и недоверия лишать Артура возможности наблюдать, как растет его ребенок. Но при этом не обязательно снова к нему возвращаться. Я уверена, что можно как-то решить эту проблему.