Глава 58

Лимарис

Еще никогда я не был настолько расстроен. Мои желания неудовлетворены. Девчонки, которую я приказал найти нигде нет.

Какая сила могла спрятать ее от меня?

– Лим, – слышу голос матери и прикрываю глаза от ярости.

Расследование пропажи Вивиан привело меня к таким результатам, что несколько дней я предпочитал не видеть Иллару.

Мой замок, моя жизнь кажутся мне чужими. Подконтрольными иной воле.

– Мальчик мой! – Иллара врывается в мои покои.

– Мама, я приказал тебя не пускать. Это была не просьба.

Мама останавливается у дверей, знаком отпускает слуг и стражу. Прорвалась с боем, и не собирается сдавать позиций.

– Лимарис, – она обращается ко мне полным именем. – Лимарис Кайлар Ариан! Что за ерунду говорят мне твои люди?

– Мама, мне составляло огромный труд сдержать свою ярость. Но ты предпочла войти сюда и усилить мои эмоции. Я ведь пытался держаться.

– Что случилось? – спрашивает она. – После выходки той девчонки тебя будто бы подменили.

– Меня не подменили. Выяснилось, что в своем же доме я не господин!

Иллара проходит и без моего одобрения усаживается в кресло.

– Объяснись, мой мальчик.

– Та девушка, Вивиан!

– Ты запомнил ее имя? – удивляется мама.

– Хватит, мама!

Каждую секунду это имя звучит в моих висках, растекается ядом по крови. Она вошла в мои сны. Ее лицо я вижу за закрытыми веками. Следы ее магии я сохранил и касаюсь их, чтобы прочувствовать связь.

– Удивительно, ты можешь забрать себе любую девушку этого мира, но предпочитаешь какую-то…

– Мама! Не перебивай! – взвиваюсь я. – Она бежала из-за тебя! Все мои наложницы бесплодны, изувечены! Луна! Что можешь сказать о ней?

– Ты выпустил эту рабыню из темницы. Как раз хотела уточнить – к чему это?

– А к чему было ее калечить? – интересуюсь я. – К чему было жестоко наказывать за попытку быть ближе ко мне?

– Она убийца, – пожимает плечами мать. – Опасная амбициозная девка.

– У нее ничего не осталось в жизни, кроме места в моей постели, – возражаю я. – Луна не сможет родить дитя, не сможет выйти замуж. Но она нашла в себе силы полюбить меня. Полюбить так, что не желала делить с другими. А ты… Ты приказала сделать из нее шлюху!

Мама закатывает глаза.

– Ты был согласен с тем, что ее надо наказать. Ее проступки непозволительны для наложницы.

– Я навел справки о гареме отца. Тебе тоже приходилось полоскать руки в крови. Отравления, выкидыши, бесплодные наложницы. Мне это настолько напоминает мой собственный гарем…

Снова обрывает меня как маленького на середине фразы:

– Только так я могла возвысить тебя! Только так! Если бы не мои усилия, ты был бы десятым претендентом на трон!

– Но как ты могла наказывать Луну за то, что делала сама?

– Риски всегда есть. Попадись я повелителю, меня бы тоже наказали.

– Не так.

– Да какая тебе разница? Я стала женой императора! Для этого требуется чуть больше, чем перерезать и отравить всех соперниц! Если он полюбил меня, то чего-то я стоила. А твои девки… Ты сам принимал решение насчет Луны и не вспоминал о ней, пока та дрянь не бежала.

– Мама, я не желал Луне такой участи. Это было не то наказание, которое выбрал для нее я!

– Я наказала, как считала нужным. И ты не перечил мне раньше.

– Пока не знал, что ты ломаешь мои игрушки! Перепугала Вивиан, довела до побега! Лишила меня ее!

– Эта девчонка все испортила! – взвивается моя мать. – Ей было не место здесь!

– Ее магия полыхнула после вашего контакта. В камере были найдены следы иссушающего зелья. Ты даже не скрывалась. Все знали!

– Желал детей от простолюдинки? – фыркает мать.

– Я сам должен решать такие вопросы. Сам должен определять, рожает ли от меня наложница. Я – дракон!

– Не совсем, – усмехается Иллара. – Когда ты последний раз расправлял крылья, о великий?

Бьет по самому больному и попадает точно в цель. Не знаю, чего хочет этим добиться. Пока лишь получает мою ярость. Дикую, такую яркую, что вены начинают гореть. Будто бы обращусь сейчас, но это невозможно.

Почему-то вспоминаю, как Амитару учил меня летать. Насмехался, издевался, обзывал, но методично учил тому, чего уже не мог сделать наш отец.

Мне почему-то становится больно. Невыносимо больно. Наверное, это от воспоминания о крыльях. Не о чертовом Амитару же в самом деле?

– Мой собственный брат проклял меня. Но сейчас я впервые задаюсь вопросом – как так вышло, что он стал моим врагом? Мы были соперниками, но смерти ему я не желал.