Глава 59

Лимарис

Мать встает и подходит ко мне вплотную.

– Да, конечно! Я ужасно неправа, что сделала тебя единственным претендентом на престол. Избавила от кучи бесполезных детишек. Заботилась о том, чтобы твой гарем не получил над тобой власти. Сердца молодых драконов слишком мягки. Вот и сейчас! Несчастная простолюдинка со спонтанным выбросом магии занимает все твои мысли, хотя тебя должно беспокоить другое! Из южных земель приходят тревожные послания. Ты в курсе, что настроения людей сместились в пользу какого-то местного мага? Он силен, сыплет золотом на право и налево. Открывает школы, несколько университетов, выделяет гранты и стипендии. Поддерживает торговлю и частные производства. Южные земли расцвели, но не за счет нашей казны. И люди признают там иного господина! Они созреют для бунта и сепарации! Особенно, если ты не сможешь обратиться и подтвердить право на наследие Повелителя Драконов!

– Я бы отстоял это право, не прокляни меня перед гибелью мой собственный брат.

– Мы узнаем, как снять проклятие, – мать протягивает ко мне руку.

– Но не с твоей помощью, – мне вдруг становится так тревожно, что тошнота подходит к горлу. – Ты больше не вмешиваешься в дела государства. Я сам разберусь!

– С чем ты можешь сам разобраться? – властно кричит на меня мама. – Это я привела тебя на трон!

Встаю и смотрю на нее в упор.

– Моя власть под угрозой, – глухо отвечаю ей.

– Из-за этого мертвого поганца, который проклял тебя! – визжит Иллара. – Амитару всему виной!

Смотрю на мать немигающим взглядом и впервые произношу слова, которые долго носил в себе.

– Он бы не проклял меня, если бы ты не пыталась избавиться от него. Хотела убить дракона? Прими последствия. Я тоже больше не дракон. Ты убила двоих сразу!

Мать приходит в ярость.

– Мне надо было просто смотреть, как моего сына отодвигают от престола? Как сын Илуны становится императором? Всю жизнь я положила на то, чтобы поняться к самому верху! Я обеспечивала будущее тебе, Лимарис! Моей плоти и крови! И ты смеешь упрекать меня за это?

Следующие слова, которые у меня вырываются, тоже жестоки, но я так давно разлучен со своей природой, что мне уже не помогает ни секс, ни ярость, ни жестокость.

– Да я смею. Ты сломала мою жизнь. Лишила самого важного.

Мне самому больно от правды, сорвавшейся с уст.

Некоторое время забавляла вседозволенность, я получал кайф от того, как все пресмыкались предо мной. Но это наслаждение ушло. Не выходит повторить. Губы наложниц не заменяют мне ту, что сбежала. Дарят короткое освобождение от страсти, но я не утоляю свой голод.

Хрипы шпионов и врагов тоже больше не радуют, лишь напоминают, как шатко мое положение. Дракон, который давно не обращался вызывает подозрения.

Моя магия будто бы угасает. Словно я тратил ее не на то. Почему-то вспоминаются серебристые глаза Вивиан, когда я сжег дорогие ей вещи и посмеялся. Это был последний миг яркого удовольствия. Власть, страх, покорение очередной простолюдинки.

А потом приходит в голову Луна. Полная безнадежность в ее глазах. Ни единой просьбы пощадить, потому что из нее ушло все. Вся жизнь, вся вера в будущее.

Никогда не думал, какими оставляю их. Никогда не пытался понять. И не попытался бы никогда, если бы не утратил способность наслаждаться.

– Если бы Амитару взошел на трон, я бы не потерял собственной сути, мама, – отвечаю каким-то неприятным себе самому тоном, будто бы пытаюсь разжевать очевидное тому, кто никогда меня не поймет.

Растрачиваю слова, оправдываюсь перед ней, но это слишком долго копилось, чтобы я промолчал.

– Без способностей дракона это не жизнь. Власть, которая всегда будет подвергаться набегам врагов – не власть. Женщины, неспособные родить от меня, ущербны, как я сам, который не может взлететь над горами и реками! Все, что ты создала – лишь декорации. Лишь жалкое подобие меня прежнего. Лишь иллюзия власти, а не сама власть! Убив Амитару, ты убила и меня самого!

Ярость прорывается коркой пламени. Предметы в комнате нагреваются так, что начинают чадить. Выхожу из себя и теряю над магией контроль.

Иллара пугается, по ее пальцам бегут защитные знаки, а я покрываюсь ими с головы до пят. Сила, заточенная во мне, больно бьет, срывая барьеры.

– Возьми себя в руки! – кричит мать. – Ты правитель. Ты – император. Не позволяй слабости одолеть тебя.

Запираю магию. Мама права, так тоже нельзя. Не сжигать же собственный замок.

Я не император. На коронации обязательно выпустить крылья. Поэтому я не заступаю на трон, ссылаясь на траур по отцу, он может длиться очень долго. Сколько пожелаю. Правлю некоронованным, что допустимо. Амитару тоже не вступил в права, после смерти отца, так как скорбел по нему. Пока не объявлен новый император, прежнего вспоминают намного больше. Статуи и монеты не позволяют забыть его имя.

Это часть традиций, которую попирают, если претендентов на трон несколько. Но я один. И учитывая, что мне никак не обратиться в силу проклятья, то из меня получится самый любящий сын в истории мира драконов.

– Оставь меня. И учти, теперь ты здесь не распоряжаешься. Все указания будут только через меня. В том числе и по моим женщинам.

– Ты не смеешь… – начинает она.

– Сама сказала, что я – император. Подчиняйся, или сошлю в Мердель. Будешь там стричь овец и созерцать пустоши.

Мама бросает на меня яростный взгляд.

Остаюсь один. В нетерпении выхожу в сад.

– Приведите мне Луну, – приказываю людям. – Немедленно.

– Но она не успеет переменить одежду, чтобы предстать перед господином.

– Я сказал немедленно! – рычу, так, что никто не осмеливается возразить.

Проходит не больше минуты. Вижу, что бывшая наложница бежит ко мне со всех ног. На ней серое и грязное платье. Шею украшает железная полоса с нанесенными рунами. Откуда?

Потом вспоминаю, что сам велел предотвратить побег.

Лицо бледное, усталое, волосы в беспорядке тусклые. Тень той, что скрашивала мне ночи. Всегда это стало бы поводом презирать ее. Но не сейчас.

Я тоже пустая тень. Фальшивый император и нежеланный наследник.

Луна подбегает и падает на колени.

– Повинуюсь вашей воле, повелитель.

Ее голос царапает мне душу. В нем нет красок. Нет даже страха. Мне кажется, что если я скажу, что собираюсь ее казнить, то реакции не последует.