Глава тринадцатая: Аня

Оставшуюся часть дороги мы едем молча, не обменявшись и словом, ни звуком.

Только немного позже, когда мне уже приходится лавировать в потоке машин (уже сильно за полночь, но магистраль все равно забита трафиком, потому что в это время года у нас тут много желающих застать на пляже последние теплые деньки), в звук льющейся из радио музыки вторгается характерное пиликанье телефона. До меня не сразу доходит, что у Влада еще один, кроме того, который отдал моей сестре. Что в целом логично: если бы не была так испугана, то точно бы задумалась над тем, почему он так запросто вручил ребенку свой телефон. В наше время там у людей, без преувеличения, целая жизнь, а у такого, как Грей, наверняка еще и все его бандитские контакты, «стрелки» или что там сейчас принято забивать, когда нужно поделить финансовые потоки?

Второй телефон у него где-то за пазухой, хотя я готова поклясться, что никакой другой одежды кроме «косухи» на нем больше нет. Но ладно, возможно, у него там какой-то специальный секретный карман? Важно другое: пока он молча разглядывает входящий вызов, его лицо с каждой секундой делается все мрачнее и мрачнее. Если бы над нами была крыша, то под ней бы уже точно собрались грозовые облака.

Звонок прерывается, но через минуту телефон снова пиликает.

И Влад снова просто смотрит, не делая ровным счетом ничего.

Когда звонит в третий раз, я готова сама ответить, лишь бы прекратить этот мазохизм. Почему нельзя просто заблокировать, если не хочешь ответить? Или ответить и прямо сказать, что не хочешь разговаривать? Ну или на крайний случай звук выключить?

— Тут направо. — Влад так резко на меня переключается, что успевает заметить мой любопытный взгляд.

— Но… — Киваю на черный внедорожник, в хвосте которого он приказал ехать.

— Твоя сестра под присмотром, Нимфетаминка. Заедем в магазин — у меня дома шоколад кончился.

Эм-м-м…

Ну ладно.

Хотя мне до сих пор страшно оставлять сестру, но пока что Грей во всем держал свое слово. Если я попытаюсь поставить это под сомнение — черт его знает, какие будут последствия. Тем более теперь, когда он ясно дал понять, что я ему интересна не более, чем придорожная пыль. Вроде бы все хорошо и можно с облегчением выдохнуть, но меня не покидает паршивое предчувствие, что во всей этой новой прекрасной патоке, где от меня требуется только и исключительно земля, хороших перспектив еще меньше, чем в той, где мистер Грей собирался сделать меня «своей девочкой»?

— У «Велмарта» тормози.

Сворачиваю на полупустую стоянку, аккуратно паркуюсь, но Влад выпрыгивает из машины еще до того, как я окончательно глушу мотор.

Я думаю, что он просто хочет побыть один, поэтому остаюсь в машине, но, когда через секунду прямо передо мной появляется его хмурое лицо, снова икаю.

Да что ж такое-то.

— Пойдем. Нимфетамин, составишь компанию моему всратому настроению.

— Звучит как приговор, — шепотом себе под нос, но он слишком близко, чтобы не услышать.

Мы заходим внутрь, я с сомнением топчусь около тележек, но Влад проходит мимо, сразу между высоченными массивами полок с товарами.

Проходим отдел с какой-то посудой.

Отдел с подушками и полотенцами.

Сворачиваем в отдел с выпечкой, но в это время ее, понятное дело, уже нет.

Мы просто ходит зигзагами, хотя до отдела сладостей добраться могли бы в разы быстрее — тут же указатели на каждом шагу, а вот тот, самый большой и яркий (стратегический маркетинговый ход, рассчитанный на детей), прямо показывает, куда идти, чтобы попасть в страну мармелада и зефира.

Влад просто тянет время.

Возможно, сбрасывает пар.

Но когда до отдела с конфетами остается ровно один «пролет», его телефон снова начинает звонить. И он опять просто гипнотизирует его взглядом.

— Может, нужно просто ответить? — уже не выдерживаю, потому что еще пара таких дозвонов — и крыша начнет протекать уже у меня.

— Да ты что? — резко и очень недобро скалится Грей.

А до меня вдруг доходит, что это может быть не просто какая-то его пьяная бывшая (или настоящая?), а бандитские разборки. И может, пока мы тут пытаемся найти этому мистеру Множественная личность орехи в шоколаде, нас снаружи уже поджидает вооруженная автоматами банда его конкурентов?

— Ну или заблокировать, — быстр исправляю свой косяк, но нет-нет — да и тянет оглянуться, не идут ли в нашу сторону здоровые парни с битами. Или, еще лучше, Шубинский со своими головорезами. Ему ведь уже сто процентов наябедничали, что Влад увел меня у него из-под носа.

— Отвечай.

Не успеваю сообразить, за что мне отвечать, поэтому машинально сжимаю телефон, который Влад сует мне в ладонь.

— Что? Я?! — Чувствую, как мои глазницы округляются за болезненных размеров. Хочу вернуть телефон обратно, но Влад демонстративно сует ладони в задние карманы джинсов, из-за чего они снова небезопасно сильно сползают вниз.

Сегодняшний вечер, или скорее, утро нового дня, точно кончатся его стриптизом.

Как называется то заболевание, когда человеку обязательно нужно размахивать членом в парке перед случайными прохожими?

— Отвечай, Нимфетамин. — Грей снова растягивает губы в зловещую улыбку Дьявола.

— Кто это? — Хотя вижу, что на экране написано «Кузнецова». Ну хоть что-то хорошее — это просто какая-то неуравновешенная девушка, а не толпа отбитых гангстеров.

— Моя бывшая, — высекает как будто откуда-то из печенок. И уточняет: — Бывшая жена.

— Так и поговори с ней сам. — Очередная попытка впихнуть ему телефон, заканчивается провалом.

— Не ответишь, Нимфетаминка — сделаю исключение из правил и отжарю тебя в мясном ряду, между салями и хамоном.

Я сглатываю и быстро прикладываю телефон к уху.

— Коро-о-о-о-оль? — тянет приятный женский голос, но заметно подпорченный заплетающимся языком. — Ну и зачем было не отвечать? Ты же сразу блокируешь, когда говорить не хочешь или забыл, что я с тобой пять лет…

— Кто это? — говорю, как мне кажется, именно тем тоном, которым должна говорить девушка, вдруг обнаружившая в телефоне своего мужика настойчивые звонки от бывшей.

— А это кто? — не теряется она, не берет даже паузу, чтобы переварить тот «досадный факт», что телефон ее бывшего взяла девушка. В первом часу ночи.

Мне надо называть имя?

Что я должна сказать?

Таращусь на Влада с немым вопросом, в надежде получить хоть какие-то ориентиры, но не похоже, что он собирается хоть немного мне подсказывать. Крепко эта Кузнецова, наверное, его довела, раз готов вот так с размаху позволить незнакомому человеку макнуть ее носом в дерьмо. Не поделили заводы и пароходы, когда разводились?

— Я девушка Влада, — говорю самое очевидное и нейтральное, но судя по тому, как скисла рожа Грея — он явно рассчитывал на что-то более оригинальное. Как будто это так просто — взять и придумать историю про «долго и счастливо, и душа в душу» про человека, о котором знаешь только что, что он — псих и бандит.

— А я жена Влада. — Абонент «Кузнецова» явно не привыкла лезть за словом в карман.

— Бывшая, — тоже наращиваю градус уверенности, хотя это единственное, что я вообще о ней знаю.

— Ты же в курсе, «временная голова на подушке», что бывших жен, как и бывших президентов, не бывает?

Звучит как пощечина.

По моим, еще не отошедшим после тумаков отчима, щекам.

И я… закипаю, потому что даже у ягненка на заклании могут сдать нервы. Особенно, если по ним безбожно топчутся сначала старые извращенцы, потом один нахальный моральный урод, а теперь вот — женские каблуки.

— Да? Точно не бывает? Я просто после секса совсем туго соображаю. Влад же ебется как жеребец, лежи потом в позе жабы на лотосе, вспоминай, как зовут, какой рукой писать и сколько президентов в истории лишали их почетного титула. Кажется, трех, да?

Бровь Грея медленно выгибается вверх с таким надломом, что этот взгляд нужно зафиксировать для рекламной кампании женских вибраторов — настолько это секс в кубе. Я на секунду набираю полный рот воздуха и надуваю щеки, потому что идиотский рефлекс не дает проглотить его дальше в легкие.

Мне нужно собраться и перестать так откровенно пялиться на его мускулистое, смуглое, рельефное, горячее…

В общем, нужно просто перестать пялиться.

А еще лучше воспользоваться передышкой, пока моя собеседница ищет достойный ответ и понять, что именно мне нужно сделать, чтобы Грей… ну, видимо, выпустил меня из всей этой переделки с минимальными психологическими травмами. И так, что у нас в анамнезе? Его бывшая, пьяная и очень борзая, явно с претензией на возвращение в объятия дорогого супруга. С другой стороны — Влад Грей, тоже не первой трезвости, с явным комплексом бессмертного бога и нежеланием вступать с бывшей супругой даже с в словесный контакт.

И я, между молотом и наковальней.

Очевидно, что он хочет моими руками щелкнуть ее по носу. Отставим пока моральную сторону вопроса — мало ли, действительно, при каких обстоятельствах они расстались? Значит, мне нужно просто сделать так, чтобы она почувствовала себя не просто обиженной, а максимально растоптанной. Если бы Грей хотел ее обидеть — он бы просто заблокировал ее номер.

Кстати, в пользу этой моей теории говорит и его дьявольски довольная рожа.

«Не смотри! — приказываю себе, когда он вдруг начинает медленно, как змей, на меня наползать, и медуза на его шее впивается в меня своим леденящим душу взглядом.

— У нас тут прорезалась целая плохая девочка? — Ну и голос у него — мурашки табунами по коже и даже в тех местах, где подумать стыдно.

— Знаешь сколько у него таких, которые просто на раз? — пытается бравировать Кузнецова, но истеричные нотки в голосе подсказывают, что я попала точно в цель. — Были до меня и после меня.

— И пока ты была — тоже, — изображаю зевоту и показательно на пятках отворачиваюсь от Грея на сто восемьдесят градусов. — Просто круговорот баб в природе.

— Пока мы были вместе — я была Номером Один, ты, говорящая голова. Кстати, если вдруг ты не в курсе — Влад терпеть не может, когда кто-то трогает его вещи, тем более — телефон. Так что может уже прямо сейчас собирать манатки и валить, пока тебя не поймали на горячем.

— Восемнадцать, тридцать шесть, два, заглавная английская F, — придумываю просто от балды.

— Что? — не понимает она.

— Код от его телефона, — добавляю еще один зевок, на этот раз чуть более долгий, чем предыдущий. Такие мелочи, казалось бы, но они гораздо лучше любых слов. Ничто так не «радует» в диалоге, как явно скучающий собеседник. — Ты точно не ошиблась номером?

И пока абонент «Кузнецова» утирается от этого очевидного плевка, а я собираюсь с моральными силами на второй раунд (наверняка теперь она тоже поднимет градус), я чувствую позади себя выразительные горячее дыхание. Втягиваю голову в шею, пытаюсь отойти, но рука Влада змеей обвивается вокруг моей талии, притягивает к себе так плотно, что между нами не остается ни миллиметра свободного пространства.

— Плохая Нимфетаминка, — шепчет мне на ухо еще более низким голосом, пока ладонь медленно сползает по моему животу вниз. — Усложним задачу?

Я не успеваю даже толком понять, как именно он собирается усложнить то, с чем я и так понятия не имею, что делать, а его вторая рука отводит вперед мои волосы, обнажая шею и плечи. И рада бы сбежать, но Грей так крепко держит, что кажется, это что-то на бульдожьем. О том, что жертву из пасти бульдога можно вырвать только если огреть его по башке. Вот с его руками ровно та же история.

— Позови Влада, дурилка, — говорит Кузнецова.

И все? Целых двадцать (или около того) секунд думала, чтобы… ничего?

Я бы точно сейчас выдала парочку едких шуток, но проблема в том, что одновременно я, кажется, начинаю понимать, как именно Грей собрался усложнить мне задачу.

Чувствую, как он мягко дышит мне в затылок, но ощущения такие, будто у меня вместо кожи — папиросная бумага, и я уже медленно тлею сверху вниз.

Нужно взять себя в руки.

Нужно успокоится.

Отнестись к этому как к экзамену, а у меня никогда не было проблем с оценками ни в школе, ни в университет. Я вообще девочка Высший бал.

Знать бы еще, что этот псих проверят. Мою стрессоустойчивость? Или это просто порция издевательств в отместку за то, что не предупредила его о своей маленькой бесполезной девственности?

— Слушай, — все-таки справляюсь с чувствами, беру под контроль ту часть мозга, которая у меня помечена грифом «Работает 24/7», — а зачем звонить бывшим пьяной в час ночи, чтобы так тупо сливаться? Или нет. Все, я поняла. Просто. Надо. Еще. Виски.

Последнее нарочно произношу по словам, подражая любой шутке моей американской подруги, которая использовала ее в буквально каждой напряженной ситуации.

Если бросил парень и больно — Просто. Надо. Еще. Виски.

Если чудит соседка по комнате — Просто. Надо. Еще. Виски.

Если абсолютно_почти_незнакомый псих вот-вот засунет руку тебе в трусы — Просто. Надо. Еще. Виски.

— Ты пахнешь как горловой минет, — шепчет Грей, и у меня от таких ассоциаций начинает вибрировать в районе солнечного сплетения. — Пахнешь как девочка, которую определенно стоит этому научить.

У меня, мать его, шок.

Хотя это еще мягко сказано, потому что я после его слов я испытываю странную смесь адского стыда, злости и…

Хочется сказать «возбуждения», но, скорее всего, это тоже просто страх и нервы. На парах по общей психологии нам рассказывали, из чего и как формируется пресловутый Стокгольмский синдром — вот как раз из подобного кошмара.

И как раз когда моя рациональная часть четко складывает одно с другим, впрыскивая кровь спасительную дозу трезвости, я замечаю, что телефон в моей руке уже не отвечает.

Сглатываю напряжение.

Я ведь справилась — она сама сбросила? Такой был план?

— Твоя бывшая жена сбежала, роняя тапки, — говорю так, словно у меня нож вместо языка, которым я бы с превеликим удовольствием укоротила ему… гонор. — Это все? Это была задача со звездочкой?

Чувствую спиной, как моментально напрягается и тут же застывает его тело.

А потом он резко разжимает руки и отступает, пока я так же резко разворачиваюсь.

Вот же рожа наглая.

Если бы я не была в таком плачевном зависимом положении — уже бы в лоб ему зарядила его же телефоном, но мне нужно держать эмоции под контролем. Говорят, даже наглухо отбитым бандитам нужен хотя бы формальный повод, чтобы избавиться от обузы.

— Будут еще какие-то проверки или на этом все? — Спокойно (по крайней мере, пытаюсь создать такую видимость) протягиваю Грею телефон.

Он молча забирает и пихает его в задний карман джинсов.

— Мне нравится, что у тебя голова на месте и крепко держится. — А вот это уже похоже на солидный комплимент.

— Ну хотя бы у одного из нас.

— Иронизируешь, Нимфетамин? — Очередной волчий прищур.

— Просто подумала, что раз уж мы настолько сблизились, что делимся друг с другом своими сексуальными фантазиями, то я имею право назвать тебя мудаком.

— Не очень похоже на сексуальную фантазию, — как будто ни капли не злится Грей.

А ведь меня снова занесло на повороте.

— А, прости, я забыла добавить, что ты — чертовски сексуальный мудак.

И это, блин, правда.

— Нимфетаминка, я уже почти жалею, что не ебу целок. — Снова морда кирпичом, и совершенно отвязная походка от бедра в сторону полки с шоколадными батончиками. — Твой мелкий sister какие любит?

Он точно двинутый.