Глава четырнадцатая: Аня

Зачем Влад меня спрашивал насчет любимых сладостей моей сестры — не понятно, потому что в итоге просто взял по коробке буквально всего, что подвернулось под руку. Мне пришлось в срочном порядке носиться по пустому супермаркету под хмурым взглядом охранника в поисках тележки. Я-то думала он имел ввиду шоколад для себя, но, оказалось, подумал о моей младшей сестре.

«Это может быть просто финт ушами для усыпления бдительности, — мысленно настраиваю себя не расслабляться, пока Влад, буквально завалившись мне на колени, вбивает в навигатор адрес. — Не дай заморочить себе голову, будь настороже».

И что это вообще за история с его бывшей?

Когда у него, спустя какое-то время, снова звонит телефон, я чуть не подпрыгиваю от паники и мысленно благодарю Вселенную, что в эту минуту как раз стояла на перекрестке. Черт его знает, куда бы с перепугу крутанула руль — водитель из меня тот еще Шумахер.

— Я живой и здоровый, не кипишуй, — весело говорит кому-то на том конце связи Влад.

Очевидно, это не его бывшая, что не может не радовать. Еще один разговор с этой «очаровательной особой» я бы точно не вытянула. В особенности, если он снова будет сопровождаться пошлыми комментариями Влада.

— Слушай, ну чего ты разошлась, — он смеется и снова разваливается на сиденье в позе тюленя. — Тачка твоя в порядке. Ну, по крайней мере пока. Кстати, Дина, насчет бабла «другу Паше»…

Я стараюсь делать вид, что меня совершенно не интересует его разговор и, наверное, даже вышла бы в другую комнату, но куда, блин, мне выйти из двухместного кабриолета?

— Треть суммы, — обрубает Влад.

Я вспоминаю его слова о том, что я стою больше и языке чешется ляпнуть, что такого случилось за это время, что моя цена так стремительно упала. Хотя и понимаю, что дело совсем не во мне, а в том, что Паша не встал на мою защиту. Но кто бы вообще встал? Кроме вот этого мистера «акуна матата»?

— Тачку Сухой тебе подгонит… Все ок… Не гони… Ни единой царапины… Что? Земля?

Я смотрю строго на дорогу, но кожа на виске буквально вспыхивает от приклеившегося к нему «королевского» взгляда. Хочется огрызнуться, что так он во мне дыру протрет, но я в который раз вспоминаю, что могу контролировать свои эмоции и просто делаю погромче музыку. Там как раз играет «November Rain», а я знаю эту песню наизусть и легко могу подпевать.

— Земля, Дина, — слышу растянутый, как жвачка, голос Грея, — считай, что у меня в кармане. Тут другая тема наклёвывается.

«Я — сама непоколебимость», — голосом Таноса успокаиваю свои нервы, прекрасно понимая, что Грей растягивает вот эти театральные паузы абсолютно осознанно.

Еще одна проверка, но теперь с какой-то Диной?

А дома будет Таня, Маша и женская сборная по волейболу?

Когда он, наконец, заканчивает разговор, вопреки моим ожиданиям, не переключается на меня, а снова сует нос в телефон. Правда, на этот раз там нет игр — по крайней мере, ничего такого боковым зрением не замечаю — зато вижу, что задумчиво листает какие-то сайты в интернете.

— Сто третья гимназия им. Шевченко — ок? — слышу его вопрос как раз, когда навигатор сигнализирует, что до точки назначения остается менее двух километров.

А мы как раз сворачиваем в сторону от густонаселенного района на отдельную дорогу, которая ведет точно в сторону пляжа.

Он живет на пляже?

Серьезно, блин?

Я даже боюсь представить, сколько там может стоит недвижимость. Но, возможно, это небольшой холостяцкий дом? Вряд ли мистеру «акуна матата» нужна хоромина-огромина в три этажа ради того, чтобы там иногда ночевала его драгоценная королевская задница.

Блин, что он сказал про гимназию? Что я должна на это ответить?

— Нимфетаминка, блин, ты не тормозила, когда я грозился тебя трахнуть, давай, не разочаровывай меня, — он вырубает музыку, показывает пальцем на съезд вниз, который я вообще бы и не заметила, потому что на навигаторе его нет. — Твоей мелкой sister подойдет? Или надо что-то посолиднее?

Гимназия.

Марина.

Я не тупая, но конкретно в эту минуту очень туго соображаю, поэтому очень радуюсь, когда, наконец, выруливаю по дороге на широкую площадку для парковки. И впереди, метрах в двухстах от нее виднеется что-то темное и солидное.

Минимум два этажа.

Эм-м-м… ладно, хорошо, может, ему просто нужно много места чтобы разбрасывать носки?

— Влад, прости, я не понимаю, о какой гимназии ты говоришь. — Останавливаюсь, чтобы снять обувь, потому что во влажном прохладном песке безбожно грузнут даже мои «лодочки».

Грей подставляет локоть в качестве опоры, но я зареклась хоть пальцем к нему притрагиваться, пока из моей крови не выветрится весь стресс. Очевидно же, что сидя на такой гормональной бомбе я совершенно неадекватно реагирую на его присутствие рядом. Он пристально наблюдает за тем, как я, усевшись на песок, снимаю обувь.

— Твоей мелкой разве не нужно грызть гранит науки? — говорит у меня над головой.

— Нужно, — соглашаюсь. Встаю, отряхиваю с себя песок.

— Вот, гимназия. — Сейчас он смотрит на меня как на человека с уровнем интеллекта божьей коровки.

— Ты собираешься… Погоди.

— Ну выбери сама, — безразлично пожимает плечами. — Я в этой херне вообще не разбираюсь, но по отзывам, вроде, топ.

То есть пока мы ехали, он успел подумать о том, что Марине нужно продолжить учебу и даже нашел ей школу?

— Я вдруг почувствовала себя самой ужасной в мире сестрой. — И мне не стыдно сказать это вслух, потому что это правда.

— «Все что угодно», — в который раз вспоминает мои неосторожно брошенные слова.

— Вообще-то я планировала забрать сестру с собой. — Хотя не уверена, что об этом нужно было говорить до того, как мы обсудим все детали купли-продажи.

— Забрать куда? — Влад подстраивается под мой шаг, нарочно то и дело сокращая расстояние между нами, когда я пытаюсь отодвинуться и держать дистанцию.

— В Америку, — дергаю плечом. Это же логично: у меня «грин-карт», как раз перед вылетом я получила уведомление о том, что одобрена моя заявка на стажировку в издательстве «Bookworm Press». Конечно, без «финансовой подушки» с сестрой на руках было бы тяжело, но Грей заплатит мне за землю и это должно хватить, чтобы сделать взнос за жилье и отложить на депозит на «всякий пожарный». — Меня здесь ничего не держит.

А про себя добавляю, что хочу просто прижать к себе Марину, сесть в самолет и забыть последних три дня как страшный сон.

— Ну и как ты собираешься вывозить сестру из страны без разрешения ее опекуна? Сдашь в багажное отделение как домашнего питомца? — Грей пользуется моим мгновенным ступором, снова надвигается своим горячим голым торсом и «добивает»: — Кстати, Нимфетаминка, а твои документы где?

Я останавливаюсь, задираю голову и издаю звук разъярённой слонихи.

Завтра (или даже сегодня) мне будет очень стыдно, но прямо сейчас мне нужно хотя бы как-то спустить пар.

Боже, ну это же такие… очевидные, блин, вещи! То, что плавает на поверхности!

Но почему-то эта банальщина пришла в голову не трезвой мне, а пьяному Грею!

— Это первый раз, когда женщина кончает до того, как я ей вдул, — с издевкой говорит Влад, а потом за руку тянет меня за собой в сторону дома, который вблизи кажется еще огромнее.

Я никогда не видела настолько большой и красивый дом. Не видела вблизи, потому что однажды подруга моей подруги встречалась с парнем, отец которого был какой-то важной шишкой в «Силиконовой долине» и нам пришлось провести пару часов на пляже как раз неподалеку от его дома, но он выглядел и в половину не таким огромным, как дом Грея.

Жаль, что даже с хорошим уличным освещением я почти не могу толком рассмотреть его снаружи. Вижу только, что он почти на восемьдесят процентов состоит из стеклянных панелей, а на плоской крыше сверху — солнечные батареи. И сзади, насколько это можно увидеть с такого ракурса — целый отдельный пирс, который уходит прямо в воду. Идеальнее места для утренней зарядки или йоги и не придумаешь.

Но мы идем не туда, а ко входу — он правее, тоже вверх по крыльцу, к огромным раздвижным стеклянным дверям. Замечаю «моргнувший» над дверь красный глазок камеры. Никаких ключей или кода — она как будто сканирует лицо и только «опознав» хозяина открывает проход внутрь.

Не успеваем переступить порог, как я взглядом осматриваю пространство вокруг в поисках обуви Марины. Она ведь должна быть здесь? На стоянке, где Грей оставил свой кабриолет, я видела тот черный внедорожник, но в машине уже никого не было. Только наткнувшись на стоящие немного дальше туфли сестры, с облегчением переводу дыхание. Прислушиваюсь — справа разносится звук голосов, но это не люди. Больше смахивает на какой-то мультик.

— У тебя… очень красивый дом. — Верчу головой, впервые чувствуя недостаток слов, чтобы описать все эмоции, которые во мне вызывает буквально каждая деталь интерьера, которая попадается на глаза.

Я не росла в бедности, я с детства видела и трехэтажные особняки газовых олигархов, и дачи с бассейнами у «базарных королей». Да и наш собственный дом нельзя назвать скромным. Но у Грея — не просто большой и дорогой дом. У него какое-то… произведение искусства, в котором воздуха как будто даже больше, чем снаружи.

— Я знаю, потому что я его придумал и построил.

— Ты? — На этот раз мне все-таки удается предугадать и подавить икоту. Самое время пожалеть о том, что в своем время пренебрегла возможностью найти корни этой проблемы с хорошим психологом.

— Ну да, я архитектор — я строю дома.

— Архи… кто?!

— Аня! — Марина налетает на меня, взявшись буквально из ниоткуда как ураган. — Пойдем, я тебе покажу тако-о-о-ое!

Я в таком ступоре, что поддаюсь ее попыткам утащить меня в комнату и даже делаю около десятка шагов.

— Марина, стой! — Ненавижу повышать на нее голос, но я слишком хорошо знаю свою сестру и то, как часто она забывается. Приходится дернуть ее за руку, подтащить к себе, подавляя сопротивление. — Марина, мы в гостях. Ты помнишь, как нужно вести себя в гостях?

— Мы просто включили мультик, Денис сказал, что он, — тычет пальцем в сторону Влада, — разрешил.

— Кто такой Денис?

— Мой водитель, — объясняет Влад.

— Марина, нельзя показывать пальцами и нельзя…

— Малая, дуй смотреть мультики, — перебивает Грей и заодно вручает моей сестре целую гору коробок с шоколадными батончиками. Я вообще пропустила, когда он успел все это забрать из машины — всю дорогу как ненормальная таращилась на дом.

— А приставку можно включить? — Щеки Марины восторженно краснеют.

— Можно, — подмигивает Влад. — Порубимся потом в Mortal Combat?

Моя маленькая, еще час назад до смерти перепуганная сестра пружиной прыгает на месте, а потом опять просто исчезает из виду. Не ребенок — а кролик в шляпе.

Я вздыхаю, вспоминаю, что психологи объясняют такое поведение посттравматическим стрессом, и что ей всего тринадцать лет — слишком мало, чтобы уметь держать чувства и эмоции под контролем. Но я-то уже взрослая, так что…

— Влад, прошу прощения за ее поведение.

— Бля, Нимфетаминка, она же ребенок — чего ты такая зануда? — Он морщит нос и я буквально чувствую, как моя ценность в его глазах стремительно падает. — Пошли, сваришь мне кофе.

Безропотно следую за ним, стараюсь не таращиться по сторонам, но взгляд то и дело цепляется за разные интересные интерьерные решения: стена с мхом, лампочки на шнурках, большая глыба мрамора, встроенная в интерьер так, будто лежащий среди хай-тека необработанный камень — это самая естественная вещь в мире.

А когда мы сворачиваем на кухню, я буквально застываю на пороге, потому что это ни фига не кухня, а просто мечта шеф-повара. Очень хочется рвануть вперед, потрогать руками сверкающую как зеркало поверхность электроплиты, духовку, в которую запросто может поместиться даже туша лося, разные кухонные приборы и даже вписанная в интерьер полка для бокалов.

Во всей этой идиллии есть только один минус.

Оно абсолютно неживое. Выглядит как фото из журнала.

Решив не ждать, пока Грей повторит просьбу, дерусь за дело. Это даже лучше, что теперь у меня есть законный повод во-первых держаться от него на расстоянии, а во-вторых — вообще на него не смотреть. Нахожу целый ящик с банками зернового кофе — все подписано, все так выхолощено, будто я вообще первый человек в доме, кто вообще собирается использовать это по назначению.

— С корицей или… — Верчу в руках несколько мельничек со специями, — … с гвоздикой? Еще кориандр есть и душистый перец, и…

— Просто американо, Нимфетамин. Не люблю когда что-то забивает вкус хорошего крепкого кофе.

— Зачем тогда это здесь? — Не ожидаясь ответа, прячу обратно, закрываю ящик.

— Не поверишь, но пока ты не сказала, я вообще ни хрена не задумывался над этим животрепещущим вопросом.

Желаю себе терпения, загружаю кофемашину и завариваю порцию в белоснежную пузатую чашку, объемом как будто минимум на пол литра. Но других здесь нет — либо маленькие а ля наперстки под эспрессо, либо целый сервиз вот этих, совершенно девственной нетронутых как и все остальное на этой кухне.

Разворачиваюсь прямо с чашкой в руках, чтобы поставить ее на стойку перед Греем… и тупо роняю ее на пол.

Влад снял куртку и теперь сидит буквально полуголый, еще и в такой позе, как будто все это время за нами ведется скрытая съемка для какого-то порно-канала.

— Обязательно раздеваться?! — вырывается у меня. До того, как я вспоминаю, что вообще-то это я здесь гостья, а Грей у себя дома и может делать все, что угодно. Даже сверкать накачанным торсом. — Прости, я немного…

— Ты немного девственница, — охотно заканчивает за меня.

— Я сварю еще.

— Забей, Нимфетаминка. Сядь.

— Но кофе…

— Сядь ты, блядь.

На негнущихся ногах, переступая через осколки чашки, сажусь напротив него.

Сейчас будет разбор полетов? Интересно, разбитую чашку мистер Грей тоже включит в мой общий счет?

Он сказал, что архитектор, но меня это почему-то только еще больше раздергало. Ну не может же, в самом деле, он быть просто архитектором? Это абсурд. Я видела мужчин-библиотекарей, дизайнеров и даже знала одного сына сенатора — и могу смело сказать, что ни у одного из них язык не повернется выдать хотя бы одну такую словесную конструкцию, которыми Грей костерил моего отчима.

Может, Архитектор — это типа кличка? Или бандитский титул, вроде Крестного отца?

— Ты неплохо справилась с моей бывшей. — Грей прищелкивает языком, как будто только что снова прокрутил в голове весь наш с Кузнецовой разговор.

— Разве у меня был выбор?

— Она редкая сука, Нимфетаминка, но весь пиздец моей жизни состоит в том, что я все равно хочу ее вернуть.

— Типичные созависимые отношения, — пожимаю плечами, вообще ни разу не удивленная.

Говорят, эта «болезнь» стремительно косит ряды всех современных пар. По той же причине я и не хочу вступать в отношения — терпеть не могу быть к кому-то привязанной и чувствовать себя ничтожеством только потому, что мой парень утром не чмокнул меня в щеку или прислал цветы без романтической записки.

— Ты мне в этом поможешь. — Он ставил локти на стойку, подтягивается, наклоняясь ко мне, из-за чего я инстинктивно отодвигаюсь назад, чтобы сохранить между нами хоть немного свободного пространства.

— Хочешь, чтобы я была автоответчиком для твоей бывшей? — Согласна, звучит максимально странно.

— Хочу чтобы ты сыграла роль моей маленькой очаровательной невесты в спектакле под названием «Раздраконь бывшую».

На этот раз даже мой шок к шоке, поэтому без икоты.