Глава двадцать третья: Аня

Мне снится, что в тот день, когда Влад влез в окно моего дома, мы не вышли оттуда живыми. И эти ощущения настолько реальные, что я с криком вскакиваю в постели и, еще даже толком не проснувшись, начинаю ощупывать себя в темноте в поисках дырок от пуль.

Даже сначала кажется, что у меня кровь на ладонях, но это просто странная игра от лунного света, который заливает комнату через огромные окна.

Просто сон.

Тру глаза, восстанавливаю дыхание и в который раз говорю себе, что пока мы под защитой Влада — со мной и Мариной ничего не может случиться.

Кстати, который час?

На экране телефона половина второго ночи. Вчера после ужина (это было около десяти) я попыталась оторвать сестру от игрушки, но она так отчаянно упрашивала дать ей еще немного времени, что я в конце концов сдалась. И снова вспомнила слова Влада о том, что ей просто нужно дать немного времени чтобы переварить стресс, и решила оставить сестру в покое до воскресенья.

Выбираюсь из постели, зябко поеживаясь выхожу в коридор. У Влада, как я поняла, целый «умный дом» и температура внутри контролирует искусственным интеллектом, поэтому вечером здесь немного прохладнее, чем днем. Я выбрала комнату напротив комнаты Марины, но когда заглядываю внутрь, с удивлением обнаруживаю пустую, совершенно без признаков того, что в ней кто-то спал, постель. Понимаю, что с моей сестрой здесь не могло случиться ничего плохого, но все равно в панике бегу по ступеням вниз.

Свет в гостиной не горит, только на экране огромного телевизора приглушенно играет какая-то фортепианная музыка.

Марина, свернувшись калачиком, спит на диване.

Влад, на правом боку, лежит рядом на полу и, кажется, тоже спит.

Я делаю пару острожных шагов вперед, соображая, как можно забрать сестру и при этом не разбудить Грея. Осторожно, на цыпочках, подбираюсь вперед, переклоняюсь через него, чтобы дотянуться до плеча сестры. Марина уже слишком большая, на руках я ее при всем желании не дотащу.

Но за секунду до того, как мои пальцы до нее дотягиваются, я чувствую, как подо мной шевелится огромная черная тень, а сразу после этого мир кувыркается перед глазами и неудержимая сила опрокидывает меня на спину. Я даже закричать не успеваю, потому что рот закрывает мужская, немного шершавая, ладонь.

Грей нависает надо мной всем своим не маленьким ростом и сложением.

Он буквально расплющил меня собой, и мои легкие не могут расправится даже для одного единственного вдоха, пока Влад разглядывает меня сверху еще как будто совершенно сонными глазами.

Я пытаюсь выкрутиться из его хватки, но делаю только хуже, потому что Грей, перехватывает мои запястья и фиксирует их где-то у меня над головой, пригвождая к полу. Становится на четвереньки между моими ногами, лишая малейшей возможности их сомкнуть.

Теперь, когда мой рот свободен, я громко шиплю.

— Грей, отпусти меня!

Он чуть склоняет голову на бок, из-за чего его волосы почти полностью скрывают лицо. Но я и так знаю, что он уже проснулся и лапает взглядом мои покрасневшие от смущения щеки.

— Нимфетаминка, тебя разве не учили, что красться рядом со спящим придурком — крайне рискованна затея?

— Пусти меня! — Еще одна попытка сбросить его с себя, заканчивается оглушительным фиаско.

Я не знаю, какой женщиной нужно быть, чтобы опрокинуть эту тушу. Каким человеком нужно быть в принципе.

— Малую разбудишь, — предупреждает Грей, даже не пытаясь разлепить нашу связку. — Прикинь, что она подумает, когда увидит свою любимую старшую сестренку с раздвинутыми ногами подо мной? Не очень похоже, что мы тут куличики лепим.

Я мысленно громко стону и желаю ему провалиться.

Но Грей какой-то заговоренный — на него вообще ничего не действует.

Его глаз я не вижу, но чувствую, что сейчас взгляд Влад сместился в моего лица чуть ниже, по шее и дальше. Сколько раз нужно проклясть себя за то, что я так опрометчиво легла спать без лифчика? Обычно дома я ношу самые простые топы, которые ничего нигде не пережимают, но я совершенно забыла о них, когда делала заказ.

— Замерзла, Ань? — голос Грея становится тише и каким-то… мурлыкающим.

Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, из чего он сделал этот нетривиальный вывод. Я буквально чувствую, как ткань футболки некомфортно трется об затвердевшие соски. Да, у него прохладно в доме, но с моей стороны было бы ужасным самообманом думать, что дело только в этом.

Из всех мужчин, с которыми мне приходилось иметь дело, Грей — последний, кого я могла бы представить в более… интимной обстановке, потому что он грубый, бессовестный и ведет себя так, будто не привык слышать от женщин «нет». Хотя, я вполне могу допустить, что это может оказаться правдой. А его постоянные острые шутки в адрес моей невинности красноречиво намекают, что нежным и терпеливым в постели он быть точно не может. В общем, нет ни единой логической причины, почему мое тело должно хоть как-то на него реагировать.

Но я реагирую.

— Если ты немедленно меня не отпустишь, я тебя двину.

И быстро, пока не передумала и не офигела от собственной смелости, сгибаю ногу, упираясь коленом ему в пах. Но то, что еще секунду назад казалось хорошей идеей, мгновенно превращается в фиаско. Потому что мое колено упирается прямо в его твердый член. Он как будто из камня. И даже то ограниченное пространство, которое я могу чувствовать через одежду, ощущается так, что я, кажется, вот-вот сгорю от стыда.

— Грей, блин… — Стараюсь говорить сквозь зубы, чтобы не дай бог не заорать от какофонии самых разных чувств и желаний. — Ты возбудился что ли?

Элайджа, мой второй парень, так этого смущался, что иногда клал подушку на колени. Почему это не работает с Греем? Мы же почти не знакомы, такие вещи разве не должны быть слишком личными и интимными?!

— Я просто пиздец как возбудился, Нимфетаминка, — говорит он так, будто это повод для гордости.

— А как же моя ужасная безобразная девственность? — Я должна огрызаться — это, кажется, единственный способ не расплавиться от стыда и не забыть. И что рядом — буквально на расстоянии вытянутой руки — тринадцатилетний ребенок, которому просто нельзя застукать нас в таком виде. — Будешь лишать меня невинности в костюме химзащиты, чтобы вдруг не заразиться флюидами невинности?

Грей резко подается назад, но вместо того, чтобы выпустить меня из клетки рук, наоборот — тянет на себя, заставляет усесться на его колени, и мы вдруг оказываемся прижаты друг к другу теми самыми местами. Теперь я чувствую его возбуждение настолько четко, что мысленно могу даже представить размер.

И почему-то эта мысль одновременно заставляет меня и страшно паниковать, и странно волноваться. Наверное, Грей не так уж не прав в своей философии о том, что с девственницами слишком много возни по отношению к выхлопу. Или как он там говорил? Если бы на моем месте была опытная раскованная девушка — его ночь точно не была бы скучной. В конце концов, нет ни единой причины, почему бы женщине, любой, хотелось отказать ему — не только в сексе, но и вообще в чем угодно.

— Я не собираюсь лишать тебя невинности, маленькая пошлячка. — Теперь лицо Влада напротив моего, мои глаза привыкли различать полутона в темноте и я хорошо вижу кривую саркастическую ухмылку на его лице. — Помнишь, что я говорил утром, насчет своей посильной помощи?

Я почему-то так сконцентрирована на том, что его член буквально упирается мне в бедро, что нужно время, чтобы сконцентрироваться на голосе грея и понять, что он вообще говорит.

— Меня не нужно укладывать в постель — я вполне могу сама туда добраться.

Пытаюсь отодвинуться, но он держит меня за талию и в ответ на любую попытку увеличить расстояние между нами, надавливает на поясницу, вынуждая прогибаться к нему навстречу. Его пальцы безошибочно определяют, куда и сколько силы нужно приложить, чтобы мое тело стало послушным в его руках. Хотя, странно было бы, если бы этот тип, с его телосложением, внешностью и деньгами, не имел… достаточно практики в оттачивании постельных навыков.

Я мысленно проклинаю себя уже за то, что просто думаю об этом.

Пробую вырваться еще раз, но снова безрезультатно. Вместо этого Влад смещает ладони мне на бедра, подхватывает — и легко, как заряженная пружина, распрямляется в полный рост. Даже не предупреждает, что собирается провернуть такой кульбит, и я, боясь опрокинуться назад, в панике обнимаю его за шею.

— Эй, Нимфетаминка, — теперь его губы шепчут мне на ухо, — ты собралась придушить меня в отместку за насмешки над твоей невинностью?

— Поставь. Меня. На. Землю, — говорю по слогам рваным, каким-то слишком севшим голосом.

— Как раз разрабатываю план посадки. Держись крепче.

Он выходит из гостиной, поднимается по лестнице бодрым темпом, как будто мои шестьдесят килограмм для него — не тяжелее веса бензиновой зажигалки в кармане.

Поворачивает в длинный коридор.

Здесь темнее, чем внизу, и температура еще на пару градусов ниже. У меня ведь поэтому мурашки по коже и Грей тут совсем не при чем? И его теплые ладони у меня на бедрах, и длинные пальцы, впивающиеся в кожу тоже не имеют к этому никакого отношения?

— Влад, отпусти меня. — Теперь, когда рядом нет Марины, я могу повысить голос, но из моего горла вырывается только странная смесь паники и дрожи. — Я поняла, что после девяти мне нельзя выходить из комнаты.

Он молча доходит до моей комнаты — она тут единственная, дверь в которую открыта.

Заносит внутрь.

Я мысленно уговариваю себя продержаться еще немного, держать рот на замке и не вестись ни на какие словесные провокации. Ему надоест и он просто уйдет.

— Нимфетаминка, ну-ка глаза на меня, — командует Грей.

«Ни-за-что!» — отвечает ему мой мозг.

«Как скажешь, Влад», — противоречит та часть моего тела, о существовании которой я до сегодняшнего дня не то, чтобы очень подозревала.

И, конечно, я смотрю на него. Как будто может быть как-то иначе, даже если я абсолютно отдаю себе отчет в том, что происходящее между нами — не здорово, не правильно и противоречит всем мои жизненным принципам.

Хотя, странно вообще рассуждать о принципах после того, как я поселилась в доме у человека, о котором знаю меньше, чем о баристе, который делает кофе в моей любимой американской кофейне.

— Я не собираюсь вторгаться в твою невинность, расслабься. Просто сделаю баю-баюшки-баю.

— Почему это звучит как описание сюжета для порнХаба? — вырывается из моего рта.

— Нифига себе, кто-то знает, где водится забористая порнуха? — Взгляд Грея становится темнее, хотя улыбка растягивается почти до невозможного размера.

— Мне двадцать четыре, Грей, и да — я в курсе о существовании специализированных ресурсов для взрослых.

Отлично, вместо того, чтобы послать его куда подальше, мы обсуждаем порно.

— Давай договоримся, Нимфетаминка. — Влад делает еще пару шагов, и я снова теряю ориентир, потому что он опрокидывает меня на холодное смятое одеяло. Становится на колени между моими широко раскинутыми ногами, которые я даже не догадываюсь сжать. — У тебя есть слово «нет». Захочешь меня остановить — просто скажи это и я отвалю. Но больше и пальцем не пошевелю, даже если очень хорошо попросишь.

Он точно долбаный Грей из книги.

Я немедленно скажу «нет».

Вот сейчас, только сглотну стоящий поперек горла вздох — и пошлю его так, что у этого психа навеки отпадет желание даже дышать в мою сторону.

Сейчас.

Вдох.

Я выдыхаю совершенно беззвучно, когда Влад подается вперед, закидывает мои ноги себе на талию, подталкивает скрестить лодыжки у него на спине. Одну руку кладет мне на талию, вдавливает в матрас, вторую ставит рядом с моей головой, удерживая на ней большую часть массы своего тела.

Его лицо так близко к моему, что кончики волос щекочут мой нос и щеки.

Что он собирается делать?

Ни малейшей идеи, потому что на нас обоих слишком много одежды.

Грей, зафиксировав мои бедра, толкается вперед. Я чувствую его возбуждение, которым он таранит меня между ног.

Немного оттягивает назад — и снова вперед, чуть настойчивее, чуть… очевиднее.

Я втягиваю губы в рот, все еще пытаясь сосредоточиться на попытке произнести то самое заветное стоп-слово, но начинаю подозревать, что каждый толчок его бедер в меня, все дальше отдаляет меня от

Я не знаю, что это.

Нет ни единого внятного определения происходящему.

Нет ничего, что я могла бы противопоставить своему желанию держать рот на замке.

А чтобы не вцепиться Владу в плечи, приходиться завести руки за голову и сжать в кулаках подушку.

Но стоит мне сделать это — взгляд Грея коварно загорается, и он меняет темп. Толчки перестают быть пробующими, осторожными. Он находит правильный мягкий темп, плавно вколачивая член мне между ног.

Но мы все еще одеты.

И нет ни единого намека на то, что Грей собирается что-то с этим сделать.

Он контролирует каждое движение, безошибочно угадывая тот момент, когда мое горло начинает реагировать сдавленными стонами.

Я должна сказать «нет».

Это же так просто.

Три проклятых буквы.

Н. Е. Т.

— Че-е-е-ерт… — вместо этого бормочу я, потому что тяжесть между ног с каждой секундой становится все более невыносимой.

Он как будто точно знает, куда, как и сколько раз.

Но дело даже не в этом, а в том, что чертово тело Грея двигается так плавно и агрессивно, как будто он исполняет стриптиз. Я уже готова растерзать бедную подушку, потому что от желания прикоснуться к нему, ощутить подушечками пальцев игру мышц, становится тяжело дышать.

— Это ведь не было «нет»? — Грей размазывает меня своей жутко сексуальной насмешкой. — Или было?

Я отрицательно мотаю головой.

Может, перестать, наконец, искать слова для описания происходящего, а просто расслабиться и дать Грею вытащить из меня оргазм? И может потом мне хотя бы не будет так мучительно стыдно из-за этой слабости?

Мне нужно больше. Просто больше.

Более плотного и жесткого контакта, чувствовать его твердый горячий член даже через несколько слоев одежды.

Хочу податься вперед, но Влад негромко шикает и напоминает, что контролирует ситуацию, чуть сильнее вдавливая меня в кровать той рукой, которую до сих пор держит на моем бедре.

Хочет, чтобы я умоляла?

В этом состоит хитрый план?

«Прошу тебя, Влад, займись со мной любовью, Влад». Или, может: «Трахни меня, Грей»?

Но остатки моих мыслей превращаются в осколки, потому что он добавляет темп.

Это не мужик, а какой-то отбойный молоток.

Ни единой паузы или заминки, он буквально имеет меня без рук, просто впечатываясь в мое тело, растирая клитор до нарастающей сладкой боли.

Нарастающее напряжение в моем еле выходит на новый виток.

Горло саднит от стонов, которые я давно перестала пытаться проглотить.

В полной тишине приглушенные звуки толчков действуют на мой слух как отдельный вид сенсорного порно.

Пальцы на ногах поджимаются.

Я все-таки нахожу маленькую точку воздействия, когда что есть силы вдавливаю пятки ему в поясницу, вынуждая Грея сорвать темп, разделывая меня буквально в несколько мощных шлепков.

Стону.

Громко.

Совершенно безобразно стыдно.

Но хочу насладиться этим моментом абсолютной эйфории, поэтому черта с два закрою рот.

Меня мелко потряхивает, потому что Грей снова распрямляется, становится передо мной на колени и, разглядывая мою реакцию, одновременно лениво поглаживает член через одежду. Это как будто его часть «удовольствия» за отсутствие оргазма — смотреть на то, как он только что поимел девственницу, буквально, без всяких переносных смыслов, даже пальцем ее не тронув.

— Видок просто отпад, — констатирует он и, как будто прочитав мои мысли, все-таки пускает в ход руки. Правда только для того, чтобы в одно движение выдернуть из-под меня одеяло и укрыть, потому что сама я вообще ни на какие телодвижения не способна. — Видишь, конец света не случился.

Я даже не знаю, что ему сказать.

Впервые в жизни у меня нет ни одного козыря в кармане, ноль слов в моем богатом словарном запасе, состоящем из целых двух языков. Говорить, что он сделал что-то невероятное? Судя по довольной роже Грея, он и без моего меда в уши прекрасно об этом знает. Закатить скандал, что он буквально склонил меня к сексу? Но ведь у меня было целое слово «нет», которым я могла воспользоваться в любую секунду — не сомневаюсь, Влад бы моментально оставил меня в покое, и это не было просто фигурой речи.

Он загнал меня в ловушку. Но блин, как же хорошо…

И пока я кое-как пытаюсь переварить случившееся, тело предает меня еще раз.

Теперь просто зевком, который я даже не сразу догадываюсь прикрыть рукой. А глаза начинают предательски слипаться еще до того, как мысли свернут в сторону: «Он что — останется со мной до утра?»

— Вот теперь будешь сладко спать, Нимфетаминка, — не скрывая, что чертовски доволен собой, констатирует Влад.

«А вот ты, похоже, нет», — шевелятся в моей голове остатки сознания, прежде чем я окончательно перестаю бороться со сном.