Глава двадцать восьмая: Аня

Мой разбушевавшийся от нервов организм успокаивается только ближе к вечеру.

Я просто сижу в комнате как призрак на привязи и боюсь выйти за порог, чтобы вдруг не случилась очередная «приятная неожиданность». В последнее время они сыпятся на меня как из рога изобилия. Как нарочно где-то поблизости подкарауливают.

Но все-таки приходится взять себя в руки, вспомнить, что даже если мне кусок у горло не лезет, это не повод держать сестру голодной. В гостиной на удивление тихо — Марина спит, свернувшись калачиком на диване, хотя на часах еще нет и семи.

Совсем, как накануне вечером.

Я сглатываю неприятный ком, потому что вслед за этим в голову лезут воспоминания и о том, чем мы с Греем занимались в моей спальне.

«Ты врешь, Нимфетаминка», — всплывает в памяти голос Грея я его лицо в тот момент, когда он отчитывал меня словно пойманную на списывании школьницу.

Ужин готовлю на быструю руку: паста с базиликом и пармезаном, две куриных отбивных, салат. Руки как будто выкручивает из локтей, потому что вся эта ситуация максимально… не понятная. Триггерная. Странная в принципе.

Я как будто успокаиваюсь, даже нахожу правильные слова, почему произошло так, как произошло. Из той задницы, откуда меня вытащил Грей, у меня все равно был только один выход — буквально к нему за спину, в прямом и переносном смысле слова. Но он ведь мог просто сказать что жена — настоящая, а не бывшая.

Он ведь мог.

Я ему ни слова не правды не сказала!

Про неуютный дом не в счет, тем более, что я правда чувствую себя максимально стрёмно, ожидая, вопреки его словам, что в любой момент здесь может нарисоваться Ольга Кузнецова и все это превратится в безобразную сцену прямо на глазах моей младшей сестры.

И когда в голове разворачивает такой вариант развития событий — все мое понимание испаряется к черту. Хочется схватить трубку и не сдерживаясь наговорить Грею все, что я думаю о нашей «честной сделке». Даже пару раз беру в руки телефон, но, слава богу, мне хватает благоразумия вовремя остановиться.

Я накрываю на стол, бужу Марину, отправляю ее умыться.

Ставлю чайник, готовлю чашки.

На автомате, как робот.

— Аня, — Марина как альпинист взбирается на высокий стул за кухонной стойкой. — Ты лишнюю тарелку поставила.

Я закрываю лицо ладонями.

В горле болит из-за невозможности разреветься навзрыд.

Что ты там говорил, Грей? Не врать тебе?!

Я все-таки беру телефон.

Нахожу нашу переписку.

Снова икается от его этого «Ошибка эволюции».

Я: ТЫ СДЕЛАЛ МНЕ БОЛЬНО, ГРЕЙ!

Я: Я ПРОСИЛА НЕ ДЕЛАТЬ МНЕ БОЛЬНО!

У меня ноль иллюзий насчет того, что он прямо сейчас мне ответит. Но все равно становится немного легче. Ну вот и меня настигло знаменитое женское: «Я еще не договорила!»

— Что у вас случилось? — спрашивает Марина, глядя на меня каким-то затравленным взглядом. — Ты Влада чем-то обидела?

— Конечно! — всплескиваю руками и гомерически смеюсь.

Телефон пикает входящим сообщением.

Надо же, не прошло и пары минут.

Кажется, это будет самое быстрое в мире прощание по телефону.

Но там нет ни слова. Ни единой буквы, буквально.

Там фото.

Грей топлес, со спущенными ниже резинки трусов спортивными серыми штанами.

Вид сверху. Стаканчик с каким-то десертом в свободной руке, вены на которой вьются так, что одну эту руку можно считать за безобразную порнографию для самый искушенных взрослы девочек.

И еще — пресс.

Сухой, с абсолютно пропорциональными выступающими кубиками. Красивым, как будто скульптурным пупком. На широкой резинке трусов — название известного бренда мужского белья.

И все это — как острым перцем «посыпано» хищными татуировками, часть которых с такого ракурса просто невозможно толком рассмотреть. Хотя на секунду мне кажется, что как минимум в двух местах, на ребрах слева и на внутренней части руки, почти под подмышкой, эти татуировки очень умело перекрывают шрамы.

Я втягиваю губы в рот, чувствуя, что безобразно краснею.

Слава богу, Марина как раз заканчивает с едой и я впервые с легкостью отпускаю ее из-за стола.

Уговариваю себя не смотреть на фото.

Он его вообще зачем прислал? Чтобы что?!

Я: Ты прогрессируешь, Грей: начал носить трусы!

Зачем я это написала?

Хочу удалить, но поздно — он уже прочитал и что-то набирает в ответ.

Ошибка эволюции: А вот теперь, Аня, когда ты сосредоточена в моменте, прочти внимательно: я тебе не врал.

Ошибка эволюции: Я сволочь как правило, но целкам-невидимкам не вру.

Я: Чувствую себя максимально польщенной быть одной из…!

Ошибка эволюции: Ревнивая дурочка.

Ошибка эволюции: Кстати, забыл тогда добавить, что обрезан.

Я икаю. Перечитываю его последнее предложение.

О нет-нет, не думать об этом. Даже не пытаться. Ни одной даже малюсенькой мысли.

Ошибка эволюции: Думаешь об этом, мелкая извращенка?

Я: Ты никогда этого не узнаешь, Грей.

Я: Нам что, поговорить больше не о чем?!

Ошибка эволюции: Есть о чем, но для начала тебе надо успокоится. Поэтому я тебя успокаиваю как могу. Это называется — переместить фокус внимания.

Мой рот в который раз за вечер издает нервный смешок.

Отлично, теперь фокус моего внимания у Грея в штанах.

Или в трусах?

Да что ж такое-то.

Приходится напомнить себе, что вообще-то до знакомства с этим типом, я была самой здравомыслящей среди своих подруг. Они столько раз ставки делали на то, что меня соблазнит очередной красавчик, что все выигранные деньги потом подарили мне в конверте и этой суммы хватило, чтобы оплатить аренду жилья за два месяца.

А Грей… Он мне даже не нравится.

Ну то есть, у него, конечно, шикарное просто офигеть какое горячее тело, но…

Я отчаянно пытаюсь найти продолжение, которое приведет в чувство мои странные иррациональные инстинкты, но на ум приходит только очередной очень лестный эпитет.

Я: А это… ну… по религиозным канонам?

Ошибка эволюции: Это «ну» называется «обрезанный член». И нет, не по религиозным. Чисто по медицинским показаниям. В пятнадцать лет.

Я: Это очень больно?

Ошибка эволюции: Да нет, фигня.

Кто бы мне сказал еще неделю назад, что меня успокоит разговор о члене мужчины, которого я знаю от силы трое суток — я бы только пальцем у виска покрутила.

Я: Во сколько лет ты лишился невинности, Грей?

Понятия не имею, почему вдруг об этом спрашиваю.

Может, потому что все это немного смахивает на дружеский разговор по душам? Дружеский, с легким флёром пикантности — так будет точнее. Но если совсем уж точно, что с ядреным шлейфом порно.

Ошибка эволюции: В пятнадцать. Через пару месяцев после того как член зажил. Хотелось потрахаться так что уши пухли.

Я: И кто она была?

Ошибка эволюции: Проститутка. Я даже имени ее не спросил. Просто жарил как дурной.

Я отправляю ему бьющий себя по лбу в известном трагическом жесте смайлик.

Я: Надеюсь, ты регулярно проверяешься на ЗППП.

Ошибка эволюции: Резинки всегда со мной, Нимфетаминка, и это была первая и последняя проститутка в моей жизни. С тех пор мне всегда дают исключительно по большой и чистой любви.

Я хочу написать что-то едкое, потому что очень живо представляю довольную ухмылку на его еще более довольной физиономии, но пальцы почему-то отказываются это делать. Потому что я очень легко могу представить, что даже несмотря на некоторое преувеличение (Грей вообще любит гипертрофировать все, до чего дотягивается), от женщин у него отбоя нет. И если бы мы встретились при других обстоятельствах, он не был таким грубияном и не матерился через слово, и если бы не та Горгона у него на шее, и еще много других «если», то он бы мне тоже понравился. Хотя, пожалуй, даже с Горгоной, как только я бы к ней привыкла.

Господи. А ведь минуту назад я думала, что он мне не нравится.

Мне вообще никто никогда не нравился.

Как любила говорить мама: «Мужики табунами, да мимо».

Были просто симпатичные парни, достаточно веселы и интересные, чтобы проводить с ними время как это принято у девушек моего возраста. Потому что когда тебе уже двадцать, а ты до сих пор ни с кем не встречалась — начинаешь чувствовать себя музейным экспонатом.

Я: Я впервые поцеловалась в двадцать один год.

Не знаю, зачем я это написала. Чтобы Грей к своим издевкам о моей невинности добавил еще пару едких шуточек и на эту тему?

Ошибка эволюции: И как оно было?

Я еще раз перечитываю его сообщение.

Неужели в нем действительно нет ни единой шутки или мне просто кажется?

На всякий случай выжидаю минуту, но он ничего не добавляет.

Я: Ужасно. Он запихал язык мне в рот и меня чуть не стошнило.

Я: Ну вернее, меня стошнило, но после того, как он его высунул.

Я: Я тебя убью, клянусь, если ты хотя бы раз пошутить на эту тему!

Ошибка эволюции: Выражаю тебе искренние соболезнования.

Я закатываю глаза, вдруг поняв, что любая его ирония на эту тему была бы лучше, чем вот это абсолютное понимание. Успела стать зависимой от его насмешек?

Ошибка эволюции: Ну, я надеюсь, у этой истории счастливый конец и какой-то невъебенный принц исправил ситуацию с поцелуями?

Я поджимаю губы и воровато осматриваюсь по сторонам, почему-то вдруг, по непонятной причине, чувствуя на себе его взгляд. Хотя это невозможно и Грей находится черте где, и «смотреть» он может разве что на буквы в моих сообщениях.

Понятия не имею, что ему писать.

Короткое «Да, конечно!», насквозь фальшивое?

Или сказать правду и смириться с тем фактом, что в его глазах я превращусь в еще более «неприятное и совершенно непригодное для секса существо»? О, ну ведь это же идеально, Аня! Сотрудничество по исключительно деловым вопросам, ничего личного, а тем более — ситуаций как минувшей ночью. Его сексуальные аппетиты явно слишком… велики, чтобы удовлетвориться девственницей с работающим в три смены тараканьим цирком в голове.

«Ревнивая дурочка», — так он написал, но сейчас эта фраза отчетливо звучит в моей голове его особенным тягучим голосом.

О нет, нет. Только этого мне не хватало для полного букета «радостей жизни».

Ревновать Грея.

«Аня, ты уже его ревнуешь».

И желание продолжать эти задушевные разговоры моментально улетучивается. Не хочу вдруг обнаружить еще какие-то откровения. А тем более — забываться, что у нас как минимум есть пара нерешенных вопросов, один из которых касается его «женатого» статуса.

Но его вопрос висит без ответа.

Поэтому, собравшись с силами, пишу ему совершенно искреннее: «В моей жизни, Грей, совершенно тухло с принцами и поцелуями. Спокойной ночи».

Правда, когда я через полчаса проверяю телефон в надежде увидеть там ответное пожелание, мое сообщение так и висит не прочитанным.