Глава двадцать девятая: Влад

Я просыпаюсь от звука писклявого женского голоса.

Секунду или около того еще пытаюсь заставить свои глаза закрыться и досмотреть какой-то очень приятный, но уже безнадежно забытый сон, но голос становится громче и назойливее.

Вздыхаю, отрываю морду от подушки и упираюсь взглядом в голую жопу напротив окна. Нормальную такую жопу, сочную и совершенно без признаков белья. Хотя весь вид портят следы от стрингов на довольно сильном, явно из солярия, загаре.

И есть еще кое что, что не дает мне как обычно кайфануть от такого зрелища, но эту мысль я заталкиваю так глубоко, чтобы даже случайно больше ее не откопать.

Тёлка перестает трещать в трубку, пафосно откидывает за спину длинные темные волосы, гладкие будто у куклы из дорогой коробки, поворачивается. Я ее знаю. Ну если считать за «знакомство» тот факт, что в моих контактах ее номер подписан как «Брюнетка_отлично_сосет».

— Ты меня Аней назвал, ты в курсе? — обиженно дует здоровенные губы. Целовать такое я не стал бы даже под пытками, но зато этот рот умеет такое, после чего остались пустыми не только мои яйца, но и моя голова. — Три раза.

— И в чем проблема? — Потягиваюсь, фиксирую время на часах — начало десятого.

— Я Диана, вообще-то. — Скрещивает руки на груди, из-за чего ее сиськи становятся похожими на две наполовину сработавших подушки безопасности, и подпрыгивают ей чуть ли не до подбородка.

— Ну вот и познакомились. А теперь, Диана, пошла на хуй.

Еще меня всякие шалавы не отчитывали, как я их называю, пока ебу.

Она выметается мгновенно: из моей квартиры и из моей телефонной книги заодно.

А я, после легкой разминки и бодрящего душа, заваливаюсь в офис, чтобы спокойно поработать. Предполагалось, что все воскресенье мы с Аней будем колесить по участкам и решать, какие из них я отгребу себе, но пока я не пойму, что делать с моим «браком» и какие там есть лазейки, в этом нет никакого смысла.

— Грей! — меня отвлекает голос Дины и размах, с которым она ставить у меня перед носом пакет с ролами и большой стакан кофе. — Я пришла спасти тебя от голода. Не благодари.

Потираю уставшие от напряжения глаза. Бля, только недавно было одиннадцать, откуда шестой час? Желудок отзывается злобным голодным рычанием. Так что на ролы набрасываюсь как дурной. Хрен пойми, где именно Дина их заказывает, но привозит всегда какие-то прямо офигенно вкусные и огромные. И всегда предусмотрительно переложив из фирменных коробок. И не в облом ей, спрашивается.

— Вот, — кладет у меня перед носом симпатичный новенький, без единой царапинки «пластик» розового цвета с картинкой как нарочно из каталога кукол Барби. — Для твоей новой игрушки. Но, если хочешь знать мое мнение…

— Не хочу, — перебиваю ее, заранее зная, что рот Дина все равно не закроет.

— … тебе нужно было с самого начала просто от нее избавиться. Не было бы сейчас всей этой херни.

«Избавиться» от Ани — значит, отдать ее Шубе.

Даже если бы существовал способ сделать это безболезненно, то есть типа, мне — земля, ему — Аня, я бы все равно ее не отдал.

Этот никем толком не целованный Кокос мне нужен самому.

Хрен его знает, правда, для чего, так что пока я оформляю свое «не отдам никому» в самую понятную на этот момент формулировку — потому что не хочу.

— Аня остается у меня до тех пор, пока я посчитаю это целесообразным. И тебе лучше даже не пытаться…

Меня перебивает звонок телефона.

Это из салона.

Отчитываются, что машину доставили по указанному адресу, что-то там еще втирают про техническое обслуживание и карту ВИП-клиента, которую я могу забрать в любое удобное мне время. Угукаю, ем, запиваю кофе и потом кладу трубку, мысленно воображая Нимфетаминку за рулем той здоровенной тачки. Когда помиримся — попрошу меня покатать. Может, куда-то в парк сгонять, пока еще не очень холодно? Пикник устроить?

Помиримся.

Я криво усмехаюсь, потому что к нашим «отношениям» это слово привинтить нельзя никаким боком.

— Ты что — купил «Бентли»? — Дина напоминает о своем существовании выразительно громким вопросом.

— Это для Ани.

— Ты купил дорогущую тачку для девки, которую знаешь всего… несколько дней?

Я могу послать ее на хуй прямо сейчас, но меня максимально затрахал весь вчерашний день, так что на ругань с Диной вообще нет ни силы, ни прикола. Но если она все-таки попутает берега — придется напомнить.

— Я потратит свои деньги так, как посчитал нужным, Дина. Не помню, чтобы хоть в каком-то из пунктов нашего делового соглашения было написано требование отчитываться перед тобой о таки вещах. Ты — моя личная помощница, а не мамка.

— Грей, я тебя вообще не узнаю. — Она обходит стол, становясь так, чтобы не оставить мне выбора, кроме как смотреть на нее вместе с ее странной прической и метровыми ногтями кислотно-желтого цвета. — Цацки и шмотки — еще ладно, но ты привел ее в свой дом. Деньги, тачка…

— И? Я должен перед тобой отчитываться, Дина? Ты точно ничего не путаешь? — Если бы она не задобрила меня жратвой — уже бы катилась к черту со скоростью света.

— То есть одной богатенькой стервы тебе оказалось мало и ты решил вляпаться в это дерьмо еще раз?!

— А ты решила перекочевать к другому работодателю. — И это ни хрена не вопрос.

— О, отлично! — Дина вскидывает руки. — Можешь меня уволить, Влад, можешь хоть хуями обложить, как ты обычно это делаешь, но ты отлично знаешь, что я права! У тебя триггер на красивых кукол, прямо мимо не можешь пройти, чтобы из беды не вытащить. Напоминаю, блядь, что одна из них прямо сейчас по щелчку пальцев может оставить тебя без трусов!

Если бы помощь Дины не была нужна мне как минимум для координации действий раскручивающегося маховика под названием «быстрый безболезненный развод», я бы, конечно, не посвящал ее в нашу с Кузнецовой незаконченную историю. Именно потому, что не выношу, когда мне читают мораль.

— А теперь у тебя новое развлечение! Давай забьемся, через сколько недель окажется, что она тоже просто тебя использует?! Корчит недотрогу, делает невинные глазки «ах, Грей, спаси меня!», а на самом деле просто вертит тобой как хочет. Но как только ты решишь ее проблемы — Анна Эпштейн испариться из твоей жизни. Потому что что для таких, как они, мы с тобой просто мусор, грязь из-под ногтей. Если бы не деньги, Влад, она бы даже не посмотрела в твою сторону.

— Так филигранно и безнаказанно никчемным говном меня еще никто не называл. — Сгребаю еду обратно в пакет, подавляя желание вышвырнуть это все вместе с Диной. Приходится постоянно напоминать себе, что она была со мной в таких задницах, которые не каждый мужик бы вывез. Была, помогала и осталась, прекрасно зная, что это рано или поздно снова повторится. — Дин, давай ты сейчас не будешь меня провоцировать и просто свалишь?

Она закатывает глаза — нарочно театрально, давая понять, что как раз собиралась это сделать и без моего предложения.

После ее ухода сосредоточиться на работе уже не получается. В голову лезут то мысли о прошлом и Кузнецовой, вместе с долбаным анализом, как меня угораздило в нее влюбиться и настолько потерять голову, то Аня с ее огромными серыми глазищами. Как она смотрела, когда я вывалил ей про свой женатый статус — как будто если бы могла безнаказанно вычеркнуть меня из своей памяти, то сделал бы это немедленно.

Хорошо, что сегодня в офисе никого нет и можно спокойно наслаждаться тишиной. А заодно еще раз перечитать последнее сообщение Нимфетаминки. Хорошо, что я прочитал его только сегодня утром — вчера был так на взводе, что мог запросто рвануть к ней и показать, какими должны быть поцелуи.

С БэдБоями.

И примерно в ту минуту, когда я начинаю ощущать неприятное раздражение от того, что за весь этот проклятый день она не написала мне ни строчки (о звонке я вообще молчу — это был бы прямо королевский подарок!), на экране вдруг всплывает входящее сообщение.

Кокос: Спасибо за машину, Грей!

Она присылает несколько фото «Бентли» и кучу танцующих смайликов рядом с ним. Как будто это не дорогой кусок железа, а звезда с неба или волшебный единорог. Если в следующем сообщении она попросит машинку поменьше, ну, типа, какой-то кабриолет чтобы понтоваться и злить других тёлок — я куплю и его.

Это уже тревожный, блядь, звоночек или можно забить, расслабиться и наслаждаться этим давно забытым чувством кайфа, что мне есть для кого рвать жопу?

Я откидываюсь на спинку дивана и вспоминаю ту крохотную квартирку, которую тянул ради Кузнецовой из последних жил, потому что хотел быть мужиком. Мне тогда стукнуло двадцать один, мы только поженились и я так хотел сделать для нее ВСЕ, что каким-то образом мне удавалось совмещать универ и грязную работу на Шубинского. У Оли был свой счет, куда я клал буквально все, что зарабатывал, оставлял себе только на какую-то фигню. Она покупала шмотки, ходила с подружками в дорогие клубы, устраивала фотосессии у модных фотографов, чтобы «продвигать страницу в модельной карьере». Я рвал жопу больше и больше, домой приходил просто чтобы уставшим завалиться спать, иногда понятия не имея, где вообще моя жена. Но молчал и делал, потому что я — мужик, и мое предназначение — кормить семью, делать так, чтобы моя женщина ни в чем не нуждалась и точно не краснела перед другими тёлками за то, что у нее не самый модный телефон и она не может заказать в ресторане ебучие французские устрицы.

Новое сообщение от Ани выдергивает меня из этой до краев наполненной злобой черной дыры воспоминаний как раз в тот момент, когда меня почти полностью туда засасывает.

На этот раз Нимфетаминка прислала видео.

Твою… мать.

— Спасибо вам, чуваки из салона, что вы так круто отполировали машину, — шепчу себе под нос, разглядывая вообще ни хрена не тачку, а отражение в натертом до зеркальной поверхности «крыле».

Аня в шортах и топе.

Буквально, это просто две кротких тряпки. А у топа внизу даже резинки нет и при каждом шаге грудь Ани мягко покачивается. А к этим бесконечным мускулистым и приятно покрытым легким загаром ногам мои глаза прилипают словно прибитые.

Я с трудом выталкиваю из головы мысли для взрослых и в ответ на это видео пишу, что теперь она должна покатать мои старые кости в этой модной тачке, потому что «Бентли» у меня еще не было.

Кокос: Как скажешь, Грей.

Я: Почему не Влад?

Кокос: В смысле?

Я: Ты перестала называть меня по-имени, Ань.

Она долго молчит. Пять, десять минут. Хорошо, что пока шестеренки в ее замороченной голове ищут ответ (или придумывают отговорку), я могу развлекать себя бесконечным просмотром видео.

Кокос: Наверное, нам нужно поговорить о вчерашнем… Влад.

Ох уж эти троеточия.

Я: Готов выслушать тридцать три проклятия на свою дурную голову, если твои ноги в это время будут лежать у меня на плечах.

Кокос: Ты вдруг перестал бояться моей девственности, Грей?

Как же мне крышу сносит эта ее чертовщинка.

Не мычит, не блеет, как классическая недотрога. Стесняется и краснеет, но огрызается прямо филигранно. Кажется, я близок к открытию секрета, почему бэдбои так любят отличниц.

Я: Фу, Анна, где Вы нахватались этой пошлости?

Кокос: Я тебя убью, Грей!